Work Text:
Если усилием воли отставить все дела, выкинуть из головы бешеный круговорот «приказать-проконтролировать-подписать-учесть-предупредить», порадовать себя редким вином, вкусным ужином и кое-чем еще, получится отличный…
— Разврат.
— Какое там! — Вэнь Жохань потянулся, окончательно скидывая покрывало на пол. — Если бы я на неделю заперся в своих покоях и не выпускал почтенного магистра даже проверить, как дела у его племянников, — вот это был бы разврат. Может, даже вопиющий.
Он повернулся на бок и с удовольствием обнял Цижэня поперек пояса, притягивая к себе.
— А сейчас это всего лишь небольшая медитация. Вам ведь не запрещены парные медитации?
Даже обнаженный и разнеженный, Цижэнь сохранял серьезный вид. Восхитительный самоконтроль. Как тут удержаться, не нарушить это спокойствие? Вэнь Жохань и не пытался. Он не джедай, в конце концов, его путь предполагает следование страстям.
— Не запрещены, — покладисто согласился Цижэнь. Высвобождаться из объятий он даже не думал. — Если мастер уверен в твердости своего духа.
— О, магистр Лань тверд… духом, — довольно промурлыкал Вэнь Жохань.
— Ситх, истинный ситх, — Цижэнь беззлобно вздохнул.
— Браниться запрещено, — строго нахмурил брови Вэнь Жохань. — Ведите себя подобающе вашему статусу, магистр. Не ситх, а дитя солнца.
Последние десятилетия слово, обозначающее адепта Темной Стороны Силы и просто нехорошего человека, как-то незаметно сделалось некорректным, немодным и практически признаком дурного воспитания. Совершенно случайно, да.
— Это не ругательство, — поджал губы Цижэнь. — Это термин. Ты — ситх и лорд ситхов. А я слишком стар, чтобы следовать вашей сомнительной моде.
Вэнь Жохань фыркнул. Будто он не знает, что от падаванов и молодых рыцарей Цижэнь требует строгой корректности в речах и действиях. Да и на официальных приемах от него не услышишь двусмысленного слова — проще безоружного сабельщика встретить. Вот наедине да, наедине Цижэнь порой позволяет себе вольности — но это Вэнь Жохань считал исключительно своей заслугой. Столько лет приучал!
— Стар, — с нажимом повторил Цижэнь на его смешок. — Стар и консервативен. Я старше тебя на два года, Жохань, так что не смей зубоскалить.
— Что ты, и в мыслях не было, — с широкой ухмылкой заверил его Вэнь Жохань.
Консерватор, ха! Можно подумать, это не Цижэня честят в совете магистров смутьяном и вольнодумцем. Неудивительно. После стольких лет вражды налаживает связи с Империей солнца. Отказался — одним из первых! — от освященного веками принципа «увидел ситха — убей». Убеждал совет, что одаренных империи тоже допустимо принимать на обучение… Разумеется, консерватор, как же иначе?
Впрочем, с последним Цижэнь погорячился. О, нет, орден джедаев, держащий под своей защитой сектор Лань, принимал на обучение всех. И людей из разных звездных систем, и презренных нелюдей, и даже адептов мелких темных культов — но лишь если те обещались вести себя прилично и отринуть то, что джедаи звали темным путем. Ради лучшего в галактике образования соглашались многие. А дети солнца — нет. Чего стоит верность одному учению, если ты предаешь другое? И есть ли смысл считать всю прежнюю жизнь ошибкой, если знаешь, что она не такова? В ордене Гусу Лань со времен основания не училось ни одного сына солнца, а в их знаменитую библиотеку приходилось при нужде проникать украдкой, унося вместо полноценного знания жалкие ошметки. Но был ли смысл в большем? Путь детей солнца расходился с джедайским, как расходятся два корабля в гиперпространстве: и пожелают, не засекут друг друга радарами. Обучение в ордене Гусу Лань не принесло бы им пользы, разве что с чисто исследовательской точки зрения. На взгляд Вэнь Жоханя, Цижэнь лишь зря баламутил совет.
Впрочем, это все равно было приятно.
— Кто бы говорил, — Вэнь Жохань сдвинул руку чуть ниже и с удовольствием отметил, как сбилось у Цижэня дыхание. Не железный ты, магистр, не железный. Твоя суть жаждет радости и любви ничуть не меньше, чем у любого из детей солнца. И тебе очень пошло бы пламя в глазах… — Ты сам явился сюда, о приверженец древних традиций. Наверняка брата заговорил, убедил, что незачем первому магистру лично лезть в ситхское кубло. Учеников бросил, коллег по совету оставил без присмотра. Неужели лишь для того, чтобы наставлять меня в тонкостях терминологии?
Против ожиданий, Цижэнь заметно нахмурился:
— У меня было дурное предчувствие.
— Насчет дня империи? — Вэнь Жохань посерьезнел.
— И насчет тебя. Ничего конкретного я не увидел. Думал, ближе станет отчетливее, но нет. И Ванцзи молчит.
— Ванцзи всегда молчит, — пожал плечами Вэнь Жохань.
Оба племянника Цижэня родились сильными одаренными, но младший, Лань Ванцзи, вдобавок унаследовал от отца мощнейший дар к предвиденью. К сожалению, дар этот он пока так и не взял под контроль, что выливалось в непомерную даже по джедайским меркам сдержанность в речах. Когда видишь, как после каждого твоего слова меняется веер вероятностей, поневоле предпочтешь молчать.
— Кстати, удовлетворишь мое любопытство? — невзначай придвинулся ближе Вэнь Жохань. — Первый магистр согласился на мир с империей, дал тебе карт-бланш во всех переговорах. Уже десять лет мы не кидаемся друг на друга, как бешеные твари, и даже пробуем иногда работать вместе. Почему? Он что-то видел?
Лань Цижэнь чуть улыбнулся.
— Нет, — с удовольствием ответил он. — Это было мое решение.