Chapter Text
Преподавать в Академии было увлекательно. Для Всесильного это был новый вызов, новая высота, которую он намеревался взять. Не все шло у него гладко, но он смотрел на это как на очередной бой: сначала тебе нужно выработать свой стиль и манеру, и тогда ты будешь сражаться успешно. Собственный стиль преподавания Всесильный ещё не выработал, поэтому с живым интересом следил за тем, как преподавали другие. Старался замечать то, как они решают проблемы с успеваемостью учеников их и улаживают конфликты между ними.
А ещё он замечал, что если в учительской собирается одновременно больше двух человек, то начинаются непрерывные жалобы на жизнь.
— ....и вот я захожу в класс, а они пытаются выкинуть горящую парту в окно! — Мик взмахнул руками и качнулся на стуле. — В окно!
— Ну, они спасали Академию от пожара, — хмыкнул Влад.
— Ты меня вообще слышал? Они парту в окно пытались выкинуть! То есть это в каком-то смысле, конечно, эффектно — ещё бы под стоящую музыку. Ну вы знаете, как в клипах: когда на дикой вечеринке все крушат, а потом мебель летит в окно... — Мик щелкнул пальцами и закачал головой, точно на ум ему как раз пришла подходящая мелодия, но тут же опомнился и добавил: — В общем, я о чем: идиоты они. А если бы внизу кто-то шел?
Всесильный слегла улыбнулся: ситуация в изложении Мика звучала как забавная байка. То есть выкидывать парты из окон — это очень плохо, а поджигать их — тем более, и вообще нужно быть сознательнее и осторожнее, думать головой и помнить о соблюдении техники безопасности...
Но все равно: забавно.
— А когда я сказал, что для таких кретинов специально придумали огнетушители, на меня посмотрели, как будто я такую чушь сморозил! В их головы даже не пришла идея им воспользоваться, — Мик закрыл лицо рукой.
— Они запаниковали и попытались решить проблему самым быстрым способом, — улыбаясь, проговорил Всесильный. — Они, конечно, сглупили, но будь снисходительнее.
Мик одарил его таким взглядом, точно Всесильный ничего не понимал в обучении и в жизни в целом.
— Ну ладно, кто ещё что расскажет? — он вновь качнулся на стуле. — Эй, Полночь, как твой тайный поклонник поживает?
Полночь принялась с остервенением размешивать сахар в чашке. На её лице через всё профессиональное педагогическое терпение отчетливо проступало желание, чтобы этот тайный поклонник не поживал вообще.
— Скверно, — сказала она, вздохнув. — Он начал писать стихи.
— А конфеты все ещё дарит? Если да, то я готов героически спасать твою фигуру: отдавай их мне!
— Я бы тоже поучаствовал в спасении, — скромно добавил Влад.
— Нахлебники, — фыркнула Полночь. — Ладно, будут вам конфеты, у меня их столько, что впору собственную кондитерскую лавку открывать.
Шоколадом и конфетами Полночь заваливали постоянно: ничего удивительного, впрочем. Всесильный никак не мог понять: нравится ли ей такое внимание или, наоборот, раздражает. Хотя, возможно, и то, и другое понемногу.
Влад зашелестел кипой бумаг и вытащил оттуда слегка мятый листок, прожженный в двух местах. Создавалось впечатление, что о тест тушили окурки прежде чем сдать. Всесильный силился разглядеть имя, но верхний уголок работы был закрыт другими листами.
— У девочки слезы кислотные, — пояснил Влад, заметив любопытный взгляд Всесильного. — Вечно над тестами рыдает, если что-то не выходит — такая плакса, честное слово, — он слегка усмехнулся. — Доску мне в начале года прожгла случайно. А теперь ничего: выходит, отвечает. Привыкла. Глядишь, и на тестах перестанет нервничать, — голос Влада звучал тепло, а сам он чуть улыбнулся.
Закончив проверять работу, он сделал небольшую пометку в одном из заданий и, как показалось Всесильному, отложил листочек с особой бережностью.
Грозный с виду Влад был добродушным. Он заботился об учениках, подбадривал их, не давал упасть духом, а они его за это любили. Всесильному такой подход импонировал, он и сам предпочитал быть помягче, воодушевлять, мотивировать и делать скидку на то, что они, в конце концов, ещё дети, а не профессиональные герои. Строгость и дисциплина — вещи, конечно, хорошие, но далеко не самые главные.
— Эй, Стерка, ты-то чего молчишь? — поинтересовался Мик. Его вопрос оставили без ответа. — Ау, Айзава, я к тебе обращаюсь! — он повысил голос.
Равно как и Влад, Айзава сидел, обложившись стопками бумаг. Все это время в разговоре он не участвовал и вообще изо всех сил делал вид, что его здесь нет. С другой стороны, игнорировать Мика явно было себе дороже, поэтому он, не отрываясь от очередной работы, ответил:
— А что я должен сказать? Что если это наши будущие герои, то мы все обречены?
Всесильный только покачал головой: как всегда полон оптимизма и надежды на лучшее. Айзава нахмурился и вдруг резко перечеркнул весь листок, лежащий перед ним. Движение было резким и безжалостным, точно падение гильотины.
Кажется, кто-то только что отправился на пересдачу.
— Между прочим, ровно так же говорили ваши учителя, когда учились вы, — вдруг раздался голос директора.
Всесильный оглянулся: директор аккуратно закрыл за собой дверь и подошел к столу.
— Разговоры в учительской никогда не меняются, — весело добавил он. — Знали бы, что в свое время говорили о вас всех.
У Мика сразу же сделалось такое лицо, точно он проглотил кусок лимона, а Айзава малодушно отгородился от всех журналом.
— Ну, я думаю, нам всем не стоит забывать, что мы когда-то тоже были детьми, — вдохновлено произнес Всесильный. — Мы же все учились здесь, и...
— И ломали стены, — лукаво подсказал директор.
Весь запал Всесильного мгновенно иссяк. Он так и замер, не договорив фразу.
Есть одно неприятное обстоятельство в том, чтобы работать с тем, кто знал тебя ещё учеником. Сразу заново чувствуешь себя пятнадцатилетним болваном, будь ты хоть трижды символ мира.
— Да не хотел я тогда ту стену ломать, — с отчаянием в голосе проговорил Всесильный. — Случайно вышло!
— Вы ведомости заполнили? — не слушая его оправданий, поинтересовался директор. — Рассчитываю на вас, — он кивнул всем и удалился.
В учительской повисла тишина. Айзава осторожно высунулся из-за журнала: в его взгляде читалась бесконечная тоска и усталость. И грядущее заполнение ведомостей явно не добавляло ему бодрости духа. Ровно такой же несчастный вид имела Полночь.
— Так что там произошло со стеной? — заинтересованно протянул Мик.
— Давайте лучше займемся ведомостями, а? — убито пробормотал Всесильный.
Пересказывать эту историю не хотелось: неловко было признаваться в том, что даже он когда-то не умел управляться со своей причудой и неосторожно ломал все, до чего мог дотянуться.