Work Text:
«Альбион позовет его, » — сказал Килгарра.
Юноша, потерявший друга, эхом повторил слова великого дракона. У его ног качалась лодка, готовая отправить в последнее плавание величайшего короля, которого знала земля. Короля, которому суждено было объединить под своим именем весь Альбион. Короля былого и будущего. Мертвого короля.
Слезы нестерпимо щипали опухшие глаза, и Мерлин не видел, как улетел дракон, лишь слышал далекое хлопанье кожистых крыльев. Он уже ничего не видел. Но понял — Килгарра не вернется. Никто не вернется. Те, кто еще жив, сейчас выстроились в тронном зале перед престолами, один из которых опустел, и нестройным хором тянут вслед за сэром Леоном — «Да здравствует королева!» Наверное, и ему стоило бы вернуться и привычно замереть рядом с Гаюсом. Но вернись он сейчас — и Гвиневра сломается. Сломается, как тонкий прутик в сердце вихря. Если он вернется сейчас, надежда будет потеряна навсегда.
И он не возвращается. Он замирает на берегу Авалонского озера, следя за исчезающей за горизонтом лодкой, тонущей в тумане подобно последнему призраку надежды. В груди все сжимается, сдавливая ребра и мешая дышать, а могильный холод расползается внутри, заполняя собой все его естество, и отчаяние ледяными пальцами копошится в легких. Мерлин перекатывает на языке прощание дракона, шепчет что-то бессвязное, будто мертвец может услышать, и ему, магу-от-рождения, почему-то невероятно сложно поверить в чудо.
***
Старик куда-то спешит, прижимая к себе сумку, но все равно останавливается, чтобы оглянуться на далекий остров. Мимо него проезжают машины, проходят люди, а он замедляет шаг, поглощенный воспоминаниями. Когда-то он так же стоял у этого озера, раздираемый надвое сомнениями и отголосками веры, того единственного, что было ему оставлено. Тогда он поверил последнему дракону, чтобы хоть как-то унять нестерпимую боль, медленно и беспощадно выгрызающую из него душу. Он поверил, захотел поверить, что однажды пронзенный колдовским мечом может воскреснуть. Он хотел бы, чтобы все те, кем он жертвовал ради предначертанного, погибли не напрасно. Увы. Смерть всегда берет свое. Его мать, его друзья, враги — все они мертвы вот уже несколько сотен лет. Лишь он, одаренный сомнительной силой бессмертия, все еще ждет.
Дракон изрек пророчество. И оно не сбылось.
Дракон обещал, что друг, которого старик ждал веками, когда-нибудь вернется. И он не вернулся.
Больше Эмрис драконам не верил.
Старик отвернулся, давя вновь всколыхнувшуюся боль, и торопливо пошел прочь, неосознанно выглядывая в толпе улыбчивого светловолосого юношу.
«Альбион позовет его, » — сказал Килгарра. Но Альбион не позвал.