Work Text:
У Мары завтра терапевт; Паша прикрывает глаза.
У Мары завтра терапевт, и она этому рада Сумрак знает как, не может усидеть на месте целую неделю с момента, как Абрусциус лично записал её и пообещал на первых порах оплачивать её терапию. Это Паша его попросил. Это первое и последнее, о чём Паша его когда-либо попросит, и Абрусциус его за это уважает.
— Вы сказали мне заботиться о ней. Если бы у неё было слабое сердце, я бы потребовал осмотр кардиолога. Если бы у неё были сломаны кости, я бы сам отвёз её в травмпункт. Но у неё болит душа. Так что я здесь, чтобы добиться для неё помощи.
Без Паши у неё ничего бы не было, ей бы никто так и не помог, позволив постепенно тонуть в жалости к себе в своём Подвале. Мара держала его за руку на протяжение всего его разговора с Главой Дневного, всё время порываясь отказаться от помощи и сбежать снова, ведь кто она такая, она такого не заслужила. Но Паша сказал, что теперь он решает за Мару, потому что у него приказ защищать её, так что Мара послушно стоит рядом и позволяет ему решать свою судьбу.
Как с воспоминаниями.
Как с переездом.
Как бы ей хотелось, чтобы никогда между ними не было ничего плохого, но она не может изменить прошлое.
«Спасибо» шепчет Мара, когда Паша выводит её из здания Дневного и обнимает за талию. Паша всегда обнимает её за талию — если только не держит её за руку. Паша всегда рядом с ней теперь, куда бы она ни пошла, даже если это соседний небольшой магазинчик за парой луковиц для салата. Мара готовит ему всё на свете, специально ищет рецепты и горько плачет над луком (или когда не выходит идеально сразу), а Паша бесстрашно ест всё, что ему кладётся в тарелку — паста, лазанья, новый салат или новое сочетание риса с овощами.
Это сделано руками Мары.
Он уже это любит.
— Пашенька?..
Теперь на улице тёмный вечер, и пару часов назад Мара ушла в комнату дремать, потому что у неё весь день мигрени от неустойчивой Питерской погоды, но вот она стоит на пороге кухни, кутаясь в смешной пушистый плед. Паша читает книжку и курит, положив длинные тонкие ноги на стул, но стоит ей войти — все дела становятся для него неважными, сигарета падает в пепельницу.
— Да, милая моя Маречка, что такое?
— Мне тревожно перед завтра, я не могу уснуть… Ты можешь почитать мне книжку?..
— Идём, любовь моя, сейчас всё будет.
Он обнимает её за талию, устраивает на своём плече, одной рукой обнимает её за талию, пока второй придерживает книгу, выбирая, что хочет сегодня ей прочесть. Мара прикрывает глаза и старается дышать глубоко и ровно, прижимаясь к своему милому, ненаглядному молодому мужчине, целует его плечо. Голос у Паши мягкий и бархатный, словно тёплый майский ветер, окутывающий тебя в первые дни тепла, приносящий с собой запах вековых деревьев и шоколада.
— Компромисс пятый. Таллинн — город маленький, интимный…