Work Text:
Хазин приходит в сознание в городской канализации где-то под центром Москвы без телефона, и первая же его мысль — "найду суку, убью в чёртовой матери". Вот только для начала надо как-то выбираться отсюда. Практика показывает, что изнутри вытолкнуть канализационный люк без особых приспособлений не получится, он пытался.
Итак, он здесь заперт.
Без телефона.
Брошен на милость судьбы этой сукой Горюновым, который (Петя уверен) его телефон и спиздил.
Время начинает изгибаться и идти в неизвестном направлении в неизвестном темпе. Уйти с этого места страшно, остаться в нем ещё страшнее, Петя заперт в лимбе умирающего, пока отбивается от крыс и медленно умирает от обезвоживания. Брезгливость постепенно отступает — Пете не хочется умирать, Петя не может умереть, Петя думает о том, как посадит Суку, когда выберется...
Лика.
Лика будет страшно расстроена, если Петя бросит её одну наедине с миром.
Так с напарниками не поступают даже такие, как Хазин.
К моменту, когда открывается крышка люка, Хазин устал, впал в странное состояние загнанного отчаяния и жил то ли во сне, то ли в ожидании мучительной смерти, но вся его вялость куда-то девается, когда он слышит:
— Живой?..
Горюнов, сука. Не ожидал такого подарка судьбы, мразь сидевшая? На этот раз ни вырубить, ни тем более убить Хазина у Горюнова не получается — тот сам от злобы кого хочешь убьёт. Но пока он только заставляет Горюнова осесть на полу, схватившись за голову, и возвращает себе телефон.
— Алло, скорая? Меня зовут Пётр Юрьевич...
— Алло, МЧС? Это Пётр говорит, здравствуйте...
— Комарова?.. Лика?..
Службы приезжают, потому что фраза "тут тело, кажется, не дышит" работает достаточно хорошо, даже когда тело дышит, а на проводе всеми ненавидимый Пётр Юрьевич Хазин. Лика приезжает, как раз потому что на проводе Петя — осунувшаяся, бледная, заплаканная, с первой же минуты она начинает рассказывать Хазину, что посадит того, кто это с ним сделал, что этой твари не жить, что он ещё пожалеет, что полез к ФСКН-
— Тише-тише-тише... — у него болит голова, мир кружится, но её злость его несказанно умиляет, — Всё хорошо, ты обязательно его посадишь, мать, только не шуми...
— Тебе бы к врачу... — Лика прикладывает ему руку ко лбу, придерживает за плечи, чтобы он не упал, — Пойдём, покажем тебя медикам.
— Меня не примут...
— Дядь, завали ебало.
Хазин тихо смеётся.