Chapter Text
Виталик гипнотизировал кнопку «Отправить». Подводил палец к мыши, убирал обратно. Вскакивал, ходил по комнате. Решил, что сначала приготовит обед и почистит унитаз. Разложил вещи в шкафу на аккуратнейшие стопочки.
Он боялся того, что будет потом. Боялся уже несколько лет, не зная, как это сделать, чтобы не выглядеть абсолютным крипом — хоть, в целом, и заслуженно. И тут появилась возможность, стечение обстоятельств, в котором можно будет свалить всё на случайность.
Виталик всё же нажал на кнопку — через пять часов после того, как закончил писать сообщение, — сразу же захлопнул крышку и отскочил, боясь подойти к ноутбуку. Ушёл бродить по ботаническому саду. Спустя три часа он все же вернулся, заставил себя открыть компьютер и сразу увидел пришедший двумя часами ранее ответ.
«Черт, я написал такое длинное сообщение и оно стерлось. Лень переписывать, может лучше встретимся? Я очень рад, что ты вышел на связь.»
***
Все началось десять лет назад, когда Виталику было 15.
Пубертатный период ударил по нему жёстко: акне и лишний вес, неадекватное потоотделение, странные новые волосы в неожиданных местах — и всё это на фоне постепенного осознания того, что ему нравятся совсем не одноклассницы.
Виталик даже не задумывался об этом, пока его друг Петюня, однажды зайдя в его комнату, не спросил, не гей ли он, кивнув на постеры полуголых футболистов и музыкантов. Потом загоготал, увидев, наверное, виталиково испуганное лицо и, приняв это за агрессию, сказал, что пошутил. «Я же видел как ты на Светку таращишься».
Виталик не таращился на Светку. Он таращился на изгиб шеи сидящего с ней за партой Ника, который до восьмого класса был просто Коляном, а потом вдруг отрастил свои русые волосы, собрал их в хвост, научился томно смотреть, играть на гитаре и задушевно петь пару заезженных хитов, собирая разбитые девчачьи сердца и девственные плевы в личную копилочку.
Виталик был готов уже добавить своё сердце туда же, но в десятом классе к ним пришел новый историк.
Игорю Михайловичу было тридцать, он был женат, высок и строен, имел двоих детей и хитрую ухмылку, до этого жил и работал в Москве, защитил кандидатскую несколькими годами ранее и носил идеальные, по фигуре, строгие костюмы. На фоне опостылевших училок и физрука с трудовиком он выглядел как что-то абсолютно по-голливудски инородное.
***
Июльским вечером Игорь приехал в Москву, чтобы встретиться с Виталиком в кафе после работы.
Игорь не выглядел намного старше того, каким Виталик его запомнил. Разве что чуть больше мимических морщин на сухой коже. Та же хитрая улыбка, та же непослушная чёлка.
— Отлично выглядишь, — начал Игорь.
— Спасибо, вы тоже.
— Можно на ты. Мы давно не в школе.
— Хорошо, ты.
— Не женился еще? Я постоянно слышу про свадьбы у ребят из вашей параллели.
— Нет, — покраснев, Виталик поднял обе руки — без колец.
— А я вот развёлся… — улыбнулся Игорь.
— Серьёзно? — Виталик изобразил удивление и сожаление — так хорошо, насколько мог.
***
Конечно же, он знал. Все последние восемь лет он мониторил онлайн-жизнь Игоря, которая в основном проходила на профессиональных форумах. Игорь упомянул развод на офф-топиковой ветке какого-то обсуждения революционных движений. До социальных сетей Игорь добрался только сейчас — перескочив майспейс и Одноклассников, пришел Вконтакт, где Виталик и обнаружил его три месяца назад. Затем никак не мог решиться написать. Игорь был там не под реальной фамилией, а под никнеймом, который он использовал до этого только на форумах. Конечно, Виталик не знал бы этого никнейма, если бы Игорь сам ему один из форумов не показал в своё время. Виталик просто обратил внимание на krestonosetz_potemkin в углу экрана. Потом оказалось, что Игорь регистрировался под этим ником везде.
Написать Игорю Крестоносцу из ниоткуда означало спалиться. Поэтому Виталик терпеливо ждал, когда тот появится где-то в обсуждениях, связанных со школой.
И Игорь появился.
«Смотрел на днях историческую документалку про тридцатые и вспомнил про Вас. Вы когда рассказывали нам про великий террор, я потом спать не мог неделю. А тут захожу на страницу школы, а Вы там в комментариях. Я даже не сразу понял из-за имени, а по фотографии догадался. Как Ваши дела?»
***
— Серьёзно, — ответил Игорь. — Пятнадцать лет вместе, двое детей. Очень серьёзно.
— И где они теперь?
— В Москве.
— А ты там же?
— Да, в том же родимом Задрюпинске. В той же хрущёвке через дом от школы.
— А откуда ты знаешь про свадьбы?
— Света из твоего класса теперь у нас работает.
— Медсестрой?
— Да. Уже год как. Скоро в декрет опять.
— Опять?
— Да, у них с Колей уже двое.
***
Про двоих первых Виталик знал. Про первого узнал, наверное, раньше всех, кроме самих родителей, когда тот ещё был кучкой клеток. Подслушал на перемене, как Ник ругался с ревущей Светой под лестницей. Ник не хотел этого ребёнка, Света тоже не особо, но всё же они его оставили и поженились сразу после школы. Она ушла в декрет, а он — работать охранником, хотя хотел поступить не то на что-то экономическое, не то на юрфак.
Из соцсетей Виталик узнал про то, что спустя несколько лет Света поступила в медицинский колледж, и, хоть и снова забеременела вскоре, все же его закончила. Ник так и остался охранником.
Жалко Светку. У неё все могло сложиться гораздо лучше. А теперь двое детей, низкооплачиваемая работа, очередная беременность, и муж, когда-то красивый и изящный, а теперь лысеющий и обрюзгший уже в свои 25, лайкающий фотографии каких-то девиц с сиськами.
***
— Чем занимаешься?
— Информационной безопасностью. В банке.
— Интересно?
— Иногда. Когда появляются новые способы взлома. В основном я просто хожу по офису с рукой на лице, потому что сотрудники очень любят нажимать на подозрительные ссылки, и никакой инструктаж не помогает. Иногда жалею, что не поступил на истфак.
— Ты собирался поступать на истфак? — Игорь поднял брови.
— Да, ты удивлен?
— Немного, — улыбнулся Игорь. — И почему не поступил?
— Да так, дурацкая история, — потупил глаза Виталик. — Заболел, пришлось отложить поступление, и в процессе передумал. Я все же не гуманитарий.
— Вот поэтому и удивился. Я же помню, что история тебе нравилась, и ты участвовал в дополнительных штуках, но тебе явно это не давалось легко и естественно. Даже странно было — зачем тебе это всё нужно.
— Ну вот так, — смутился Виталик.
***
Когда Петюня после девятого класса уехал с родителями жить куда-то под Краснодар, у Виталика не осталось друзей. Именно тогда Света взяла его под свое крыло.
Она была единственной, кто относился к нему чуть лучше, чем нейтрально. Света помогала ему с биологией, он ей — с математикой.
Она же позвала его помочь с декорациями для какой-то самодеятельности. Они сидели в актовом зале и нанизывали картонные буквы на леску, когда Виталик почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он поднял голову и встретился глазами с пристальным взглядом нового историка на другом конце зала. Тот обсуждал что-то с участниками постановки, но смотрел не на них, а на него. Поежившись, Виталик опустил глаза и продолжил работу, но через несколько секунд увидел пару идеально начищенных ботинок на полу рядом со столом. Он поднял глаза, и снова столкнулся взглядом с Игорем Михайловичем.
Тот улыбался ему, как будто игнорируя Свету.
— У вас тут случайно клея нет?
Виталик кивнул, достал клей из коробки с канцелярией и протянул историку. Тот взял клей, а другую руку положил Виталику на плечо и слегка сжал.
— Спасибо, — всё так же улыбаясь, сказал он.
Виталик вытащил из себя ответную улыбку.
Он уже до этого думал, что Игорь Михайлович слишком хорош для работы с подростками. Видел, как девочки выходят к доске, крутя бедрами, а потом остаются на внеклассные проекты по истории, и думал, какие же они идиотки. Лену — очень красивую жену Игоря — он видел пару раз вместе с ним и детьми в супермаркете, и те выглядели идеальной семьей.
А теперь сам дурак.
Ночью Виталику приснилось, что он бродит по темным коридорам школы, открывая двери то в один, то в другой класс, и за каждой дверью стоит Игорь Михайлович, улыбается и тянет к нему руки. Виталик не понимал, что это значило, и поначалу ему было некомфортно и даже страшно возвращаться в школу.
Истории на следующий день не было, и Виталик старался избегать даже той рекреации, которая вела в злосчастный 203 кабинет, чтобы не столкнуться с историком в коридоре. Потом Игорь заболел, и очередной урок был отменён. Виталик радовался, неделю не видя источник своего невроза.
Но в понедельник история началась в 8:00, как обычно. Игорь Михайлович вошёл в класс, улыбнулся всем и начал вещать что-то об эпидемии испанского гриппа. А Виталик не мог отвести глаз от его губ и рук.
Виталик попал.
Их параллель вывезли в Москву на спектакль, и Игорь Михайлович, раздававший билеты, увидев подошедшего Виталика, достал один из отдельной стопки и сказал: «А ты сидишь со мной». Они сидели далеко от всех остальных. Когда в конце погиб главный герой, и Виталик всхлипнул, Игорь Михайлович сжал его плечо, как тогда в актовом зале.
В следующем учебном году Игорь Михайлович предложил их классу принять участие в межшкольной конференции по истории, и теперь Виталик вызвался сам, как те одноклассницы, которых он годом ранее за такое презирал. Света каждый раз бросала что-то вроде «к любовнице пошел!», когда Виталик оставался после уроков. Виталик краснел.
Пока Виталик работал над докладом, Игорь расспрашивал его про семью и увлечения, а иногда водил в обычно запретную учительскую за чаем. Периодически Игорь садился рядом, чтобы пройтись по пунктам доклада, и тогда Виталик, чувствуя его ногу в считанных сантиметрах от своей, не мог дышать.
Они встретились так раза четыре. Доклад прошел успешно.
После этого и до конца учёбы они практически не общались вне уроков. Виталик перемалывал в голове все свои интеракции с Игорем и мечтал, что тот уйдёт от жены и они будут жить вместе долго и счастливо.
А потом был злосчастный выпускной.
Виталик надеялся, что теперь-то, когда статус их взаимоотношений переставал быть проблематичным, он мог бы поделиться с учителем своими чувствами, и просто исчезнуть, получив «нет» в ответ.
Но не срослось.
Его аутнули перед выпускным.
Виталик был сам виноват. За день до последнего экзамена он купил себе журнал. Такой журнал. С красивыми голыми мужчинами. Побоялся оставить его дома и принес в рюкзаке в школу. После экзамена все уходили толпой. Какая-то железка на перилах отогнулась. Он зацепился рюкзаком, тот порвался. Всё рассыпалось. Он надеялся, что никто не заметил.
На выпускной Виталик даже не попал. Его встретили по пути в школу. Затащили за гаражи. Обзывали толстым пидором. Лупили ногами в выглаженных брюках, острыми носками туфель. Больнее всего бил Ник.
Его аттестат и серебряную медаль потом забирала мать. Сказала, что до учителей ничего не дошло. Он так и не признался ей, за что его побили.
Виталик не стал заявлять. Боялся выходить из дома. Проебал весь вступительный сезон. Перспектива призыва не радовала, и родители подняли всех на уши, но организовали откос. Переехали всей семьёй в другое Подмосковье, ближе к бабушке. А потом он всё же поступил и свалил в Москву.
В универе Виталик познакомился с Борей. Боря стал первым. Боря не отличался красотой, имел странные понятия о гигиене и сексе («В смысле мыть хуй перед минетом, ты принцесса что ли?», «Да на хуя тратиться на смазку?»). Виталик не сразу это понял, за неимением иного опыта.
Он встречался с Борей год, ещё год жил с ним вместе, страдая от перепадов бориного настроения и приступов ревности к каждому столбу, но не уходил, свято веря, что кроме Бори его никто никогда не захочет. Боря любил об этом напоминать.
В очередной устроенный Борей скандал Виталик выбежал из квартиры, хлопнув дверью. На счастье, с ноутом. Пошел сидеть в кафе и увидел, что бывшая однокурсница-мажорка написала пост о том, что срочно ищет кого-то, кто смог бы пожить в её квартире несколько недель и присмотреть за её мэйнкунами, так как запланированный ситтер внезапно свалил, а ей улетать утром на Сейшелы. Виталик написал ей, вернулся в квартиру, собрал вещи и ушел наконец от Бори.
И тут случилось неожиданное.
Оказалось, за эти два года выровнялся виталиков гормональный фон, и Виталик, сам того не замечая, похудел и похорошел. Пока жил у однокурсницы, переписывался с ней каждый день, и по её возвращении, он уже был её лучшей подружкой. Она сводила его на шоппинг за шмотками и в барбершоп, и именно благодаря ей он впервые попал в гей-клуб, откуда отправился с тридцатилетним божественным красавцем к тому домой.
Когда этот благоухающий Аполлон ему отсосал, вылизал его, долго растягивал, покусывая шею и дыша в волосы, и, затем, шепча: «Боже, какой ты охуенный», нежно засадил, Виталик разревелся, поняв, наконец, что секс это приятно, а не хуйня собачья, и что совсем необязательно ходить с вечно натёртой жопой.
А на следующий день Виталик написал Игорю.
***
Непривычным было видеть Игоря не в рубашке с пиджаком или кардиганом, а в длинных шортах, кедах и футболке с черепами — с вырезом, чуть глубоковатым, таким, что виднелись ключицы.
У Виталика тянуло где-то внизу живота. Думал, что сойдёт с ума, если вскоре не уткнется в эту ключицу носом. Хотелось, чтобы эти играющие с соломинкой изящные пальцы поиграли с чем-нибудь другим.
— И как одному живётся? - спросил Виталик с надеждой.
— Ну я не прям таки один, — ответил Игорь, и сердце Виталика рухнуло прямо на кафельный пол забегаловки. — Познакомился с одной чудесной женщиной, когда ещё был женат, теперь обычно провожу с ней выходные. Художница. Свободная душа. Благодаря ей я развёлся: сказала, что не будет встречаться с тем, кто обманывает других и себя, и я согласился перестать всех обманывать.
— И что это значит?
— Я давно понял, что слишком рано женился, что жил с Леной потому что мне казалось, что так правильно. Но себя не слушал. Я ей много изменял — этакий суррогат свободы. У меня могло быть три любовницы одновременно — две в Москве, и ещё одна в соседнем доме.
— Ты поэтому иногда помятый на уроки приходил?
— Вероятно. Но теперь всё иначе. Марго охуенная, у неё выставки в Европе. В постели просто животная страсть. У нас, правда, открытые отношения, но меня устраивает.
— Не хотела, чтобы ты изменял жене, но у самой открытые отношения?
— Режет слух, да? Но это не одно и то же. Она уже тогда встречалась с несколькими мужчинами и не хотела, чтобы моя жена оставалась в неведении о том, где и с кем я нахожусь. Ей это казалось грязным. Я повозникал, тоже думая, что это нелогично, но потом она познакомила меня с другими. Я поговорил с ними, подумал, и понял, что Марго мне достаточно важна, чтобы открыться жене. Лена не оценила идею, но просто меня отпустила. Я думаю, она давно начала понимать, что у нас уже всё было потеряно. Мы спокойно развелись, без скандалов, и она быстро нашла нового поклонника.
— Неудивительно, она очень красивая была, я помню.
— До сих пор красивая, что уж. Ну и всё, у меня появилось больше свободы, и оказалось, что в таком состоянии не особо-то и хочется ебаться направо и налево. Стал больше заниматься собой. Курсы какие-то закончил. Учителя Года получил. Подумываю докторскую защитить.
— Круто, рад за тебя.
Виталик не заметил, что в кафе они просидели часа четыре, болтая ни о чем и обо всём. Находиться рядом с Игорем было естественным и не хотелось уходить. Но того ждала Марго.
На прощание Игорь заключил Виталика в долгие, крепкие, и, почти точно, дружеские мужские объятия.
Виталик ехал в метро и плакал от обиды и разочарования.
Нашел профиль Марго Вконтакте.
Понял, что против этого великолепия ему нечего предложить, тем более, Игорь ни разу не намекнул о том, что ему может нравиться кто-то кроме женщин. Виталик решил заняться своей жизнью и больше Игоря не тревожить.