Chapter Text
Человек был громким. Он шёл открыто, не скрываясь, и его сапоги, не окованные сталью, создавали даже больше шума, чем мог бы издать любой рыцарь. Те, подходя к логову, обычно осторожничали, надеясь застать врасплох.
Ю Джунхёк, даже в крепком сне, всегда чувствовал их присутствие.
Человек же не казался ему обычным убийцей, пришедшим за головой дракона. Даже потянувшись к его ауре, от нервных всполохов которой тут же зарябило под веками, Ю Джунхёк не ощутил ни малейшей опасности. Человек боялся того, чего делал. Но упрямо шёл вперёд, спотыкаясь о камни, и тут же цепляясь за следующие. Звук его дыхания, сиплого, сбитого, мешал заснуть, и Ю Джунхёк раздражённо выдохнул. Струйка дыма выскользнула из ноздрей и медленно начала подниматься к потолку. Спёртый воздух логова напомнил, что Ю Джунхёк не выходил наружу уже несколько месяцев — не рекорд, однажды он проспал десятилетие, едва не превратившись в камень, но достаточно долго, чтобы чешуя едва слышно зашуршала, сбрасывая с себя скованность.
Соскользнув со своего ложа, роль которого выполняла отполированная плита, Ю Джунхёк начал пробираться к выходу, чтобы прогнать раздражающего человека. Тот мешал вернуться в сон, выбираться из которого с каждым пробуждением хотелось всё меньше и меньше.
Ю Джунхёк надеялся, что однажды не проснётся вовсе, тихо уйдя в вечность, где ему самое место.
Человек оказался странным. Тонким и словно бы хрупким, в одежде, висевшей на нём мешком. Он не прятал в широких рукавах даже маленького ножа, и Ю Джунхёк раздражённо выдохнул вновь, досадуя, что в не силах сразу понять, что привело этого человека. Тот до последнего не замечал, что больше не один, вертел своей встрёпанной головой, явно разыскивая вход.
И не подозревая, что тот у него за спиной.
Ю Джунхёк выполз наружу полностью, свивая своё огромное чёрное тело в несколько колец. Тусклая чешуя не блестела даже в лучах солнца, но он не обратил на это никакого внимания. Его взгляд был сосредоточен на человеке, который наконец-то услышал шуршание мелких камней за спиной. И медленно, даже слишком, начал поворачиваться к нему лицом.
Человек попятился и упал, запнувшись о камень, когда Ю Джунхёк возвысился над ним давя одним лишь своим присутствием. Запах страха стал острым, дразня ноздри, и Ю Джунхёк одним резким броском приблизился к человеку, перекрыв своим телом пути к отступлению. Он ждал от него чего угодно — всплеска хорошо скрытой магии, удара незамеченного ранее ножа в глаз или же хотя бы испуганного вопля. Но человек лишь зажмурился и раскинул руки, словно приглашая к чему-то. Ю Джунхёк моргнул раз, другой, а потом осознал.
Этот человек пришёл сюда для того… чтобы он его съел?
Ю Джунхёк в немом возмущении уставился на неподвижного человека, осматривая его уже совсем другим взглядом. Тонкие запястья-веточки, кожа похожая на пергамент, выступающие в широко распахнутом вороте ключицы, такие острые, что о них можно порезаться. Мяса на скелете не было, казалось, с самого рождения, а хрустеть этими птичьими костями отказалась бы даже распоследняя собака. Но пока Ю Джунхёк подбирал слова, чтобы выгнать подальше это недоразумение, человек открыл глаза и с явным недоумением спросил:
— Ты что, не будешь меня есть?
— Я не ем всякую падаль, — слова вырвались сами, даже легче, чем обычно. — У тебя даже мышц нет, чтобы ровно стоять, что тут есть?
Лицо человека дрогнуло, и на нём совершенно неожиданно разлилась откровенная обида. Пойдя яркими неровными пятнами румянца, человек опустил руки и неожиданно встал. Оправив сбитую рубашку, грубая ткань которой плохо ложилась и топорщилась, он бросил на Ю Джунхёка наполненный на удивление яростным раздражением взгляд и повернулся спиной.
— Ну и пожалуйста, — голос человека дрожал, но это было явно не от страха. — Раз и ты брезгуешь, то ничего другого мне не остаётся.
Ю Джунхёк озадаченно наблюдал, как человек решительно подходил к обрыву, за которым начиналось скалистое ущелье. В него Ю Джунхёк обычно и скидывал раздражающих рыцарей, неспособных увернуться даже от одного щелчка хвоста. Лететь было достаточно высоко, чтобы не помогла даже магия, и человек, взглянув вниз, вновь испытал приступ страха. Ю Джунхёк презрительно фыркнул, ожидая, что тот отступит, но тут его затопило отчаянием, таким глубоким, что им можно было захлебнуться, и человек сделал один. последний, шаг вперёд.
Он ещё не успел скрыться из виду, как Ю Джунхёк бессознательно рванул вперёд, заставляя своё тело соскользнуть следом, чтобы поймать летящую фигурку в полёте, подцепив зубами раздувшуюся словно парус рубашку. Ткань, несмотря на внешний вид, оказалась достаточно крепкой, и человек повис в его пасти, судорожно подёргивая конечностями. Зло фыркнув, Ю Джунхёк с некоторым трудом начал подниматься наверх, недовольный тем, как плохо слушалось его тело. В полёте это ощущалось особенно сильно.
Забравшись обратно, Ю Джунхёк сразу вернулся в логово, проносясь по длинным коридорам, уходящим вглубь пещеры, на огромной скорости. Человек больше не шевелился, и лишь его сердцебиение, очень быстрое, показывало, что он ещё жив.
Двери, узнав его на подходе, медленно разомкнули свои створки. Древние чары, наложенные ещё когда-то Ли Сольхва, единственным человеком, присутствие которого он когда-то находил желанным, до сих пор работал. Её саму давно забрало время, но чары… остались.
Жилище, что он не использовал уже несколько десятилетий, ничуть не изменилось. Если не считать пыли, скапливавшейся даже несмотря на все наложенные заклинания. Та умудрялась проникать всюду, пусть и делала это намного медленнее. В самом углу лежала куча из тряпок — один из обозов купца, проторговавшегося на ярмарке и возжелавшего поправить своё финансовое состояние за счёт сокровищницы дракона. Самого купца и его невеликую охрану Ю Джунхёк спустил с горы, для разнообразия обычным пинком, а вот непроданные одежды оставил, сам не зная зачем. Теперь же они пригодились, и в эту кучу Ю Джунхёк скинул свою ношу, уверенный, что хотя бы так тот не убьётся от падения.
Человек издал короткий вопль, который тут же оказался заглушен одеждой. Он забарахтался в ней, пытаясь не провалиться глубже, и с некоторым трудом повернулся на спину, чтобы бросить на Ю Джунхёка настороженный взгляд.
— Жди здесь, — бросил Ю Джунхёк. — И переоденься из этого мешка во что-то поприличнее.
— Но зачем?! — непонимающий вопль человека донёсся уже в спину, когда Ю Джунхёк, шурша чешуёй, начал передвигаться к выходу, поймав себя на мысли, что за всей этой суетой умудрился проголодаться.
Отвечать на глупые вопросы человека он всё равно не собирался. Тем более и сам не знал, что же заставило его спасти это существо, так отчаянно жаждавшее умереть.
***
Когда дракон скрылся, Ким Докча остался лежать в куче тряпья, куда его скинули. Он ошеломлённо рассматривал высокий потолок, сквозь который каким-то хитрым образом проникал свет, хотя никаких окон или хотя бы отверстий не было. Его план окончить жизнь самым быстрым и надёжным способом провалился, и теперь он не понимал, что делать.
Кое-как скатившись с кучи, Ким Докча больно ударился коленкой и зашипел, растирая её. Казалось, что ему боль — он привык к ней. Но каждый раз был как первый, и это ощущение ему совершенно не нравилось. Потому и решился на такой отчаянный шаг, как закончить свою пустую и никому ненужную жизнь. Но дракон зачем-то притащил его к себе в логово, оставил и даже велел переодеться. Может, ему не нравился внешний вид? Или запах?
Понюхав себя, Ким Докча скривился. Не удивительно, что дракон побрезговал — долгий подъём в гору заставил его пропахнуть потом и грязью! К тому же одежда и раньше не представляла из себя идеал чистоты… Ну, не то чтобы Ким Докча мог позволить себе такую роскошь, как постирать одежду и дать ей хорошенько высохнуть.
Решив, что, прежде чем делать то, что ему сказал дракон, следует сначала хотя бы ополоснуться, Ким Докча пошёл осматривать помещение, в котором оказался. Удивительное дело, если не считать высоких потолков и огромного пространства, всё остальное было сделано явно под размер человека. Возможно, легенды не врали, и драконы и правда могли превращаться в людей? Или же когда-то здесь жил кто-то из его рода?
Ким Докча не знал. Но умерить проснувшееся любопытство был просто не в силах.
Он бродил по комнате, заставленной пустыми шкафами, столом, в котором скорее всего можно было признать обеденным, если проигнорировать воистину королевский размер. Все поверхности были покрыты толстым слоем пыли, но дышалось относительно легко, и Ким Докча не беспокоился, что может задохнуться. Местами валялись драгоценности, рассыпанные так, словно это был просто мусор. Из любопытства Ким Докча присел перед одним и взял в руки огромный, с детский кулак, драгоценный камень ярко-красного цвета. Тот переливался гранями и выглядел невероятно дорого.
Впрочем, Ким Докча почти сразу же вернул его на место, приметив совсем другой камень — чёрный и полированный, с едва заметными прожилками. Он напомнил ему чешую дракона, если её почистить. Даже будучи испуганным и готовым к смерти, Ким Докча не мог не заметить величественной красоты древнего существа. Так что этот камень он положил обратно с куда большим сожалением, почему-то не желая расставаться. Хотя зачем будущему мертвецу драгоценности?
Из этой комнаты было несколько дверных проёмов, и Ким Докча решил посмотреть, что будет за ними. В одном месте располагалась кухня, и пустой очаг показался Ким Докче словно бы брошенным существом, обиженным и забытым. Неловко отступив, он заглянул за следующую дверь и там увидел ложе, достойное короля. От мягкой даже на вид перины закружилась голова, а целая гора подушек так и манила к себе. Ким Докча не удержался, подошёл ближе и погладил пальцами тончайшую вышивку на ткани. Подобные узоры он видел лишь в старых книгах о собраниях редкостей. За один клочок подобной ткани торговцы передрались бы, у дракона же этими подушками была завалена целая постель.
С трудом заставив себя уйти, чтобы не прилечь на чужую кровать, Ким Докча прошёл в последнюю дверь, и с радостным удивлением обнаружил там купальню. Небольшое помещение по своей сути напоминало глубокую чашу, в которой была вода. От неё даже исходил не очень приятный запах, и Ким Докча с недоверием понял, что у дракона был персональный выход к горячим источникам.
Осторожно подойдя ближе, он присел возле края и опустил палец в воду. Несмотря на ожидания, вода была скорее тёплой, чем горячей, и это значило, что он мог рискнуть помыться, не боясь свариться заживо. Так что Ким Докча, не задумываясь, скинул с себя забракованную драконом одежду и с блаженным стоном окунулся в воду. Чаша оказалась на удивление глубокой, и он легко занырнул с головой, опускаясь на самое дно. Когда в груди перестало хватать воздуха, он вынырнул и жадно вдохнул, ощущая себя неожиданно более живым, чем раньше.
Из чаши Ким Докча с неохотой выбрался лишь спустя довольно долгое время. Кое-как найдя ступеньки, он выполз на поверхность и просто лежал, рассматривая потолок, на котором образовывались небольшие сталактиты. Интересно, за сколько веков они добрались бы до пола?
Заставив себя сесть, Ким Докча с ужасом обнаружил, что у него с собой только старая, пропахшая потом одежда. Надевать её на чистое тело казалось кощунственным, и ему пришлось, воровато оглядываясь, бегом бежать до той самой кучи в надежде, что дракон не соизволит вернуться в этот самый момент. Пока он расслаблялся в воде, то потерял счёт времени, и не знал, наступил ли уже вечер или всё ещё продолжался день.
Схватив первые попавшиеся штаны, Ким Докча с досадой понял, что может в них утонуть. Отложив их в сторону, он взял следующие, да так и закопался в одежде, пытаясь найти хоть что-то, способное держаться на его бёдрах. К тому времени, как раздался знакомый шорох, Ким Докча успел снова вспотеть, перемазаться пылью, но всё же найти себе что-то хоть немного подходящее. Правда для этого пришлось снова ополоснуться, но Ким Докча решил не жаловаться.
Новая одежда оказалась удивительно мягкой, и так приятно облегала тело, что стоила всех усилий.
Дракон проскользнул в комнату, и в ней сразу же стало тесно. Бросив на Ким Докчу долгий взгляд и убедившись, что тот выполнил указание, дракон швырнул на стол огромный шмат сырого мяса. Так вот куда он уходил, понял Ким Докча, разглядывая красные капли, разлетевшиеся по поверхности. И даже позаботился о его пропитании.
Ну, почти… Что делать с мясом, Ким Докча представлял весьма смутно, ни разу, кроме детства, не держав его в руках.
— Это мне? — рискнул уточнить Ким Докча у дракона, чтобы не было недопониманий.
— На пару дней тебе хватит, — бросил тот и, больше ни слова не говоря, побрёл прочь. Судя по его движениям, дракон едва не засыпал на ходу, и Ким Докча не стал задавать ему больше вопросов. Раз уж неприятная смерть от голода ему не грозила, он мог попытаться разжечь огонь в камине и попробовать что-то сделать с частью этого мяса. Будь у него здесь кулинарная книга, было бы легче, но вряд ли дракон интересовался подобными вещами.
С некоторым трудом взяв кусок мяса в руки, оказавшийся гораздо тяжелее, чем он выглядел со стороны, Ким Докча побрёл в сторону кухни, размышляя, что он может использовать в качестве дров.
И получится ли у него высечь хоть пару искр или всё-таки придётся бежать за драконом, прося у него огоньку.
***
Соскользнуть в сон не получилось. Чужое присутствие там, где веками никого не было, раздражало. К тому же человек оказался ужасно шумным: постоянно хлопал ящиками, гремел найденной посудой и проливал воду мимо кувшина. Будь у Ю Джунхёка возможность закрыть уши, он бы так и сделал, но, к сожалению, у драконьего тела были слишком короткие лапы.
Раздался вскрик и грохот вывалившихся поленьев. Ю Джунхёк выпустил длинную струйку дыма, с раздражением думая о том, что с этого человека станется оказаться под завалами и не выползти. Судя по тому, что он слышал, человек совершенно не представлял, что ему делать с кухней и, тем более, с мясом.
Мелькнула мысль, что по пути он к тому же сумел добыть немного овощей и трав, но благополучно забыл об этом, набив желудок. Сытость разморила, и сонливость, с которой так успешно боролось раздражение, победила.
Теперь же Ю Джунхёк не мог не думать о забытых продуктах, о человеке на кухне, с тихим ойканьем сейчас пытающимся собрать поленья по всей кухне, и о том, зачем он вообще бросился за ним в пропасть. Мог бы просто дать упасть.
Чужое отчаяние, такое чёрное, словно у него не было дна, вновь вспыхнуло в памяти, и Ю Джунхёк с шипением слез со своего ложа, на котором по совершенно человеческой привычке крутился, пытаясь заснуть. Если он поторопится, то успеет забрать продукты и вернуться до того, как этот дурной человек попробует спалить его кухню.
Когда Ю Джунхёк всунул голову в проём, взглядом заставляя опуститься на стол нужные продукты, человек как раз печально смотрел на огниво. Судя по всему, Ю Джунхёк польстил ему — огня не было и в помине. Сухие дрова лежали в очаге, но подложить туда что-то ещё человек не догадался. Или же не нашёл. С досадой фыркнув, Ю Джунхёк метко плюнул искрой, заставляя поленья вспыхнуть.
Человек испуганно шарахнулся и по совиному заморгал, разглядывая внезапно возникший огонь, и только потом умудрился заметить Ю Джунхёка. Громко охнул и прикрыл рот рукой, словно боясь, что этот звук может его спровоцировать. И правда совершенно беспомощный… Покачав головой, Ю Джунхёк постарался лечь поудобнее и скомандовал.
— Пока дрова прогорают, подготовь мясо. Помой его для начала, ты что, извалял его во всей пыли, которую нашёл?
— Оно вообще-то тяжёлое! — возмутился человек, вскинувшись. Он напоминал нахохлившегося воробья в этой одежде, что всё ещё была ему не по размеру. С досадой Ю Джунхёк понял, что этот человек, по возрасту, если верить ауре, уже бывший взрослым мужчиной, телосложением напоминал подростка.
— Возьми нож и отрежь, сколько тебе нужно. Не тут. Левее. Бери большой и не зарежь себя, только мясо испортишь…
Человек бросил на него обиженный взгляд и взял самый большой тесак. Неуверенно посмотрев на него в своей руке, он подобрался к мясу и осторожно потыкал его самым кончиком ножа. Ю Джунхёк закатил глаза, искренне надеясь, что ему не придётся вмешиваться и готовить лично.
Превращаться в человека он, как и обещал когда-то Ю Мие, не собирался. Как минимум не из-за своего неожиданного… гостя.
Человек всё-таки сумел отрезать себе совсем небольшой кусок, и теперь стоял с ним в руках, не понимая, что делать дальше. Осознав, что если он и дальше не будет командовать, человек так и останется голодным, Ю Джунхёк лениво произнёс:
— Положи нож и теперь промой мясо.
— А оставшееся? — неожиданно спросил его человек. — Жалко же, испортится, если так оставить…
Такая бережливость откликнулась Ю Джунхёку, который терпеть не мог, когда едой пренебрегают. Потому он просунул на кухню кончик хвоста и, указав им на неприметную дверцу в самом углу, сказал:
— Положи туда, там зачарованный лёд, продержится какое-то время.
Человек охнул и рванул смотреть прямо как был, с мясом и ножом в руках. Его глаза горели таким любопытством, что, не зная, и не скажешь, что буквально несколько часов назад в них было одно лишь чёрное отчаяние. Ю Джунхёк и сам с неожиданным для себя любопытством наблюдал за тем, как человек, отложив всё в сторону, медленно ощупывает лёд, а затем дышит на пальцы, чтобы согреть их. Огонь уютно потрескивал на кухне, давая больше света, чем обычно, пахло травами, принесёнными Ю Джунхёком, и даже медленно опускавшаяся снаружи ночь не давила своими объятиями. Спать не хотелось.
Наблюдая за тем, как человек оторвался от ледника и пошёл мыть отрезанный кусок в стекающем из стене фонтане, Ю Джунхёк неожиданно для себя спросил:
— Как твоё имя?
— Ким Докча, — мгновенно откликнулся человек. Помявшись, он бросил на Ю Джунхёка осторожный взгляд и тихо, с явной неуверенностью, произнёс: — Могу я узнать твоё?
— Зови меня Джунхёком.
Под его руководством человек, Ким Докча, даже смог натереть мясо специями, обернуть в принесённые листья и, разведя глину, обмазать её для готовки в углях. Ю Джунхёку неожиданно понравилось командовать, тем более что Ким Докча не двигался шарнирной куклой, а ещё умудрялся вставлять свои комментарии и возражать.
Доверить ему что-то более сложное для первого раза Ю Джунхёк не рискнул, так что пусть довольствуется углями.
— Я не буду это есть, — категорично заявил Ким Докча, глядя на помидоры с такой враждебностью, словно те могли сами запрыгнуть ему в рот.
— Для человека с телосложением скелета ты слишком переборчивый, не находишь?
— Сказал дракон, отказавшийся меня есть.
— Я не ем то, что приготовлено другими.
— Ну так что тебе мешало меня сначала сжечь?
— И жевать подгоревшее мясо? Отвратительно.
— Ну и кто здесь переборчивый? — победно воскликнул Ким Докча и, не слушая ворчание, отнёс помидоры в ледник.
Из оставшихся овощей он умудрился сделать что-то, смутно напоминающее салат. довольно неловко орудуя ножом. Судя по всему, раньше если он и готовил, то делал что-то совсем простое, вроде отварить целиком и съесть. Ю Джунхёк незаметно покачал головой и усилил жар от углей, магией оберегая хрупкую глину. Ждать несколько часов, пока мясо приготовиться самостоятельно, было бы издевательством над человеком.
— Правда уже можно есть? — недоумённо спросил Ким Докча, осторожно выкапывая из почти потухших углей глиняный ком. Тот рассыпался буквально в руках, обнажая листья, пропитанные мясным соком. По кухне тут же разнёсся одуряющий запах, и Ю Джунхёк удовлетворённо кивнул. Он уже чувствовал, что получилось довольно неплохо, а это значит, что навыки не потеряны.
Ким Докча так и вовсе судорожно сглотнул, пытаясь сдержать слюну, но было видно — если бы не огонь, схватил бы прямо как есть, голыми руками. Решив не напоминать про манеры человеку, готовящему на всё ещё пыльной кухне, Ю Джунхёк поторопил:
— Что смотришь? Вытаскивай и ешь. Глину только счистить не забудь.
— Не совсем дурак, понимаю!
— Что-то по тебе не видно.
Ким Докча всё-таки сел есть, и его блаженные стоны были достаточным ответом. Ю Джунхёк всё ещё лежал, заняв весь проём кухни и, сузив глаза до щёлочек, смотрел на угасающие угли.
Почему-то всё ещё не хотелось спать, и Ю Джунхёк собирался ещё немного побыть в этом приятном состоянии.