Archive of Our Own

🗝⏳🗝

— Ты вообще знаешь, сколько игроманов умирает ежегодно прямо за своим компьютером?

— Сколько? — с любопытством спросил Лин Цзюши.

Чэнь Фэй поджал губы, задумавшись, а затем выдохнул:

— Много. Больше, чем нормально для здорового общества. Хотя о чём я говорю? Разве современное общество можно назвать здоровым? — он поднял глаза к потолку, будто спрашивая мнения кого-то сверху. Но там, разумеется, никого авторитетного не было, поэтому его неодобрительный взгляд снова вернулся к Лин Цзюши. — Большинство из них умирает от проблем с сердечно-сосудистой системой, но ты всегда можешь стать первым с черепно-мозговой травмой от удара о клавиатуру.

Лин Цзюши невольно дотронулся до повязки на лбу и поморщился.

— Я просто заснул. Этого больше не повторится.

Чэнь Фэй хмыкнул. Они с Лин Цзюши знали друг друга уже несколько лет, познакомились когда-то по работе: ветеринарной клинике Чэнь Фэя требовался новый сайт, а Лин Цзюши был дизайнером. Теперь же, в связи со сложными жизненными обстоятельствами, Чэн Фэй приютил кота Лин Цзюши — Каштана, которого тот зашёл проведать. Возможно, в не совсем удачный момент, но Лин Цзюши безумно скучал по своему питомцу и теперь не мог выпустить из объятий, хотя кот уже начал уставать от его ласк и нервно подёргивать хвостом.

— Я не игроман, — заверил Лин Цзюши закатившего в ответ глаза Чэнь Фэя. — Ты же знаешь, мне просто негде ночевать. Как только я...

— И поэтому ты всё время торчишь там? А что ты ешь? То, чем тебя угощают малолетние игроманы? Когда ты мылся в последний раз? Я имею в виду не на вокзале, а в нормальных условиях? Уже не спрашиваю, как и где ты спишь.

— Я...

— Ты безответственный, — припечатал Чэнь Фэй и сложил руки на груди.

Лин Цзюши гладил Каштана, изо всех сил стараясь успокоиться и не вспылить. Спустя несколько мгновений он начал говорить, медленно и тихо:

— Меня уволили, а матери срочно были нужны деньги. Я отдал ей всё и оказался на улице. Спасибо тебе за Каштана, а Цуй-гэ — за то, что не выгнал меня и даже отвёз в травмпункт. Но в данный момент я не могу... — его голос сорвался, а рука застыла на пушистом кошачьем животе. Лин Цзюши глубоко вдохнул, но ничего не успел добавить. Чэнь Фэй нагнулся к нему и положил руку на плечо.

— Послушай, я не хочу на тебя давить или специально причинять боль. Мы друзья, и я беспокоюсь. И всё же...

Лин Цзюши молчал, ожидая продолжения.

— ...так дальше нельзя. И у меня есть предложение, которое ты можешь принять или отвергнуть, но я бы советовал сперва хорошенько подумать. Это и правда идеальный вариант.

Всё внутри Лин Цзюши протестовало, но он понимал, что это всего лишь дурацкая детская обида за сказанные ранее резкие слова.

— И что же это? — спросил он без особого интереса.

— Работа. С проживанием. Уверен, что проблем с размещением Каштана также не будет.

— Хм? — издал поощряющий звук Лин Цзюши. Он не хотел сдаваться слишком легко, хотя и знал, что у Чэнь Фэя самые добрые намерения.

— Моему другу нужна помощь.

— С сайтом?

— С детьми.

Лин Цзюши уставился на него недоверчиво. Чэнь Фэй махнул рукой.

— Я знаю, что у тебя художественное образование и сертификат по арт-терапии. Поэтому...

— Это ничего не значит. Я получил эту бумажку просто потому, что профессору Ли нужен был помощник для проекта, а я хотел подзаработать. Но с тех пор я не никогда не имел дела с детьми.

— Неважно. У тебя хорошая фантазия, ты очень добрый и любишь домашних животных. А у моего друга двое подопечных — два мальчика десяти лет. Они живут с ним не так давно и обучаются на дому. Жуань Ланьчжу — человек со специфической жизненной позицией, нуждающийся в помощи кого-то, кто мог бы разделить с ним заботы по воспитанию детей.

Каштан всё же не выдержал: спрыгнул с колен Лин Цзюши и пошёл обнюхивать комнатное растение в углу комнаты.

— Я не уверен, — начал говорить Лин Цзюши, но умолк, пытаясь правильно сформулировать фразу. — В смысле, почему бы бремя по воспитанию детей не разделить с супругой? А не с незнакомым человеком?

Он хотел сперва добавить пару эпитетов, что-то вроде «бездомным» и «никчёмным», но на Чэнь Фэя это не подействовало бы. Если уж тот что-либо вбил себе в голову, разубедить его практически нереально.

— Жуань Ланьчжу не женат. Во-первых, он ещё слишком молод, а во-вторых, что, очевидно, должно быть главной причиной, он не выходит из дому.

— Как это? В смысле, не выходит?

— В прямом смысле. Не покидает стен своего особняка.

Лин Цзюши моргнул несколько раз, пытаясь представить себе картину в целом, но Чэнь Фэй не дал его хвалёной фантазии поработать.

— Жуань Ланьчжу остался сиротой в очень юном возрасте. Его родители и брат трагически погибли в результате несчастного случая, после чего он рос совсем один под опекой юристов и дальних родственников, которые не проявляли к нему никакого интереса. Он получил дистанционное образование и даже не одно. Это очень умный человек, но, к сожалению, не особо общительный и социально активный. Его дом находится в нескольких километрах от ближайшего посёлка. Дети всем обеспечены, кроме регулярного общения с кем-либо, помимо друг друга, своего опекуна и приходящих слуг.

Чэнь Фэй умолк, без восторга рассматривая Лин Цзюши, увлечённо ковырявшего шов своих джинсов на колене.

— Тебе не кажется, что это немного нездоровая атмосфера для воспитания детей? — наконец спросил тот. На самом деле он внимательно слушал рассказ Чэнь Фэя, но не хотел этого показывать.

— Мне кажется. Но или так, или дети попадут в детский дом. А с учётом того, что старший несколько отстаёт в эмоциональном развитии, а младший в интеллектуальном... — Чэнь Фэй развёл руками.

Лин Цзюши достал из кармана телефон и открыл спутниковую карту.

— Где конкретно находится этот дом?

Сдвинув очки на нос, Чэнь Фэй потыкал пальцами в экран и сообщил:

— Вот здесь.

Лин Цзюши пару мгновений попялился на одиноко стоящий среди полей и маленьких рощиц дом, а затем выключил телефон и убрал его в карман.

— По рукам. Я согласен.

Чэнь Фэй поднял указательный палец, серьёзно глядя на него поверх очков.

— Ещё один важный момент.

— Да?

— В доме Жуань Ланьчжу запрещены любые компьютерные игры, а также ограничен доступ в интернет.

— Ну, это не страшно! — усмехнулся Лин Цзюши. — У меня есть мобильный интернет на телефоне.

Чэнь Фэй многозначительно откашлялся.

— Я не уверен, что он будет там ловить.

— Чего? Как это? Там нет сети?

— Есть, но довольно слабая. Звонить можно, но насчёт остального я сомневаюсь. Жуань Ланьчжу использует домашний интернет, но, полагаю, доступ в него тебе придётся сперва заслужить. Это как-то повлияет на твоё решение?

Лин Цзюши задумался. В последние месяцы игры и дурацкие видяшки в Доуине были его основными развлечениями, попытками спрятаться от пустоты и одиночества. Если он лишится их, то чем займётся на досуге? Прогулками по полям? Вряд ли это круто в октябре, когда дожди идут если не каждый день, то через. Лин Цзюши не сомневался, что дети будут отнимать немало времени, и всё же.

— А как же подготовка к занятиям? Материалы? Это было так давно, что я почти ничего не помню.

— Подготовишься здесь, несколько дней у тебя есть. Можешь пока пожить у меня, только спать придётся на диване. А потом заслужишь доверие Жуань Ланьчжу и сможешь пользоваться его техникой.

— Не могу поверить, — пробормотал Лин Цзюши, — что в каком-то зажопье, на краю цивилизации, может быть дом, полностью обеспеченный всеми современными гаджетами. Это ж сколько стоит — туда провести коммуникации?

— Деньги решают всё, — пожал плечами Чэнь Фэй. — Кстати об этом.

Он взял ручку, что-то написал на маленьком листе бумаги и придвинул его к Лин Цзюши.

— Возможно, размер зарплаты станет решающим аргументом?

Сумма была значительная, а с учётом полного пансиона и вовсе великолепная. Но Лин Цзюши и так уже согласился. С чего капризничать? Ему была нужна крыша над головой, Каштан под боком и, вероятно, передышка от виртуальной реальности — тут Чэнь Фэй был абсолютно прав. Как ни отвратно признавать, но в последнее время Лин Цзюши жил лишь одной эмоцией, и ею было разочарование: в себе — за бесхарактерность и безотказность, в родных — за отсутствие любви и жадность, в окружающих людях — за равнодушие и жестокость. Он прекрасно знал, что разочаровываться глупо, но ничего не мог с собой поделать и поэтому сбегал в простой и бесхитростный мир компьютерных игр. Там, по крайней мере, никто не мог разбить его дурацкое сердце. Вот так регулярный побег от самого себя превратился в образ жизни, и к счастью, наверное, что, просидев у компьютера почти двое суток без еды, Лин Цзюши свалился от усталости и разбил свою глупую голову. А заодно — клавиатуру. Хорошо, что с Цуй Чжэньсинем удалось расплатиться запчастями от своего старого компьютера. Плохо, что у Лин Цзюши не осталось буквально ни юаня за душой. Хорошо, что подвернулось предложение Чэнь Фэя.

— Я согласен, — сказал Лин Цзюши и почесал свой забинтованный лоб. — Когда выезжаем?

🗝⏳🗝

Отправиться навстречу новой жизни поскорее не получилось. Лин Цзюши пришлось ещё несколько дней кое-как перекантоваться у Чэнь Фэя, пока тот связывался с его будущим работодателем и согласовывал приезд.

Лин Цзюши решил посвятить себя полезному — вспомнить основы арт-терапии, скачать и распечатать некоторые учебники, составить списки необходимых для занятий расходных материалов — по крайней мере, на первое время.

— А дальше — как пойдёт, — сказал он Каштану. — Вдруг, нам с тобой там не понравится?

Каштан равнодушно принялся вылизывать свой бок.

Вещей у Лин Цзюши было совсем мало — рюкзак, небольшой чемодан и кошачья переноска. Чэнь Фэй посмотрел на его жалкие пожитки со сложным выражением лица.

— Я могу одолжить тебе денег, — сказал он. — Купишь всё необходимое.

— Нет, — запротестовал Лин Цзюши, — я и так тебе задолжал.

— Но у тебя почти ничего нет!

— Как это? Целый чемодан и ещё вот, — Лин Цзюши повернулся, показывая висящий на спине рюкзак.

Чэнь Фэй тяжко вздохнул и поднял переноску с Каштаном. Чтобы отвезти Лин Цзюши, он взял в своей клинике выходной. Ехать им предстояло около пяти часов в одну только сторону.

В дорогу они отправились рано утром, Чэнь Фэй планировал в тот же день вернуться домой.

— Предпочитаю спать в своей постели, — пояснил он. Лин Цзюши понимающе кивнул. Как бы он ни пытался не мешать Чэнь Фэю, но в крошечной квартире никуда особо не спрячешься, поэтому, разумеется, хозяин мечтал получить её в своё единоличное пользование и нормально отдохнуть.

По дороге Чэнь Фэй рассказал о знакомстве с Жуань Ланьчжу и его подопечными. Как оказалось, семья взяла щенка из собачьего приюта, который он курировал.

— Пёс слегка проблемный, глуховат на одно ухо, из-за этого и координация страдает. Но он идеально подошёл этим детям: оба, особенно младший, души в нём не чают.

Лин Цзюши осторожно задавал вопросы о том, о сём, стараясь не выдать крайнего любопытства, но Чэнь Фэй отвечал охотно и ничего не скрывал.

— Ближайший населённый пункт примерно в получасе езды на машине, на велосипеде — часа два, полагаю, не меньше. Это просто небольшой посёлок с парой магазинов. Крупный город уже подальше, ещё час езды. Или полтора?

— Да, продукты и всё необходимое доставляют. И специалисты приезжают по первому сигналу — врачи, портные, парикмахеры, кто там ещё?

— Вообще не выходит из дому, только во внутренний двор особняка. Насколько я знаю, до совершеннолетия он иногда приезжал в город по делам, но это было лет семь или восемь назад.

— Все удобства, спортивный зал, бассейн во внутреннем дворе. Летом, помню, близнецы там резвились. С собакой они вокруг дома бегают, но, если бы спросили меня, я бы сказал, что этого недостаточно. Но кто меня спросит? Жуань Ланьчжу пресекает подобные темы.

— Очень богатый, не могу даже порядок цифр назвать. Не знаю точно, вроде бы что-то связанное с недвижимостью и инвестициями. Всё это досталось ему от отца и управлялось порядочным человеком, но Жуань Ланьчжу рано взял дела в свои руки и весьма преуспел.

Чем больше Лин Цзюши узнавал о Жуань Ланьчжу, тем более сложным и многогранным тот казался, несмотря на юный возраст. Его целеустремлённость и принципиальность также вызывали восхищение.

«Может, общаясь с таким умным человеком, я и сам немного поумнею? Научусь отличать важное от несущественного, — размышлял он, глядя в окно на пролетающие мимо поля, леса и посёлки. — Хотя, скорее всего, это врождённое».

До нужного места они добрались после полудня, один раз по пути перекусив в забегаловке на заправке.

— Машины у хозяина, как я полагаю, нет? — поинтересовался Лин Цзюши, поедая куриные крылышки в соусе.

— Нет. Но, вроде бы, там есть велосипеды. Не знаю зачем, разве что вокруг дома кататься. Вероятно, на всякий случай, хотя... Тётушка и дядюшка Цзо живут в посёлке и по первому же сигналу приедут, если понадобится помощь.

— Надеюсь на это, — пробормотал Лин Цзюши. Теперь, когда до его нового места жительства осталось всего ничего, он вдруг испугался, что принял сомнительное предложение слишком уж легко, не поразмыслив, как следует.

Однако полтора часа спустя, глядя на огромный дом со светлыми, отделанными песчаником стенами, по которым расползались дикий виноград с плющом, Лин Цзюши подумал: «Да, это место мне подходит».

— Я предупредил о нашем приезде, — сказал Чэнь Фэй, чуть нахмурившись, и вышел из машины. — И ворота нам открыли. Где же все?

Лин Цзюши выбрался вслед за ним, отмечая, насколько свежий воздух здесь — вдалеке от забитых автомобилями городов и оживлённых трасс.

Входная дверь оказалась не заперта, но их никто не встречал. В широком пустом холле стояла тишина, но откуда-то доносились приглушённые голоса. Дом был очевидно обитаем.

— Поищу Жуань Ланьчжу.

Чэнь Фэй легонько хлопнул Лин Цзюши по плечу и ушёл куда-то.

Лин Цзюши поставил на пол свой потёртый чемодан и переноску, в которой пыхтел недовольный долгой поездкой Каштан. Поправив рюкзак на плече, он сделал несколько шагов вперёд, к ведущей на второй этаж лестнице, и окликнул:

— Эй, привет! Есть кто-нибудь дома?

— ...ма-ма, — ответило гулкое эхо. Лин Цзюши вздрогнул и поёжился. Далёкие голоса притихли, а затем раздался собачий лай и послышалось цоканье коготков по полу, вслед за которыми по лестнице вразвалку сбежало пушистое, коротколапое и ушастое чудо. Оно тявкнуло ещё несколько раз, обнюхало ноги Лин Цзюши и переключилось на переноску. Каштан внутри зашипел. Пёс прижал уши к голове и попятился, забавно топчась на месте. С его появлением стало как будто теплее и светлее. Лин Цзюши присел на корточки и протянул собаке ладони, а когда шершавый язык облизал его пальцы, засмеялся и погладил густую, мягкую шерсть.

— Привет-привет, какой ты красивый и милый! Как тебя зовут?

— Его зовут Тост! — прозвучал звонкий детский голос. Лин Цзюши поднял голову и увидел двух совершенно одинаковых мальчиков. Их приближение он услышал, но решил дать ребятам возможность начать знакомство на их условиях. Он улыбнулся, не торопясь выпрямлять ноги. Если это проблемные, пугливые дети, то лучше сразу не пугать их своим изрядным ростом.

— Тост? Славное имя. А вы, наверное, Цяньли и Исе, правильно?

Мальчики закивали, один из них, чуть более растрёпанный и небрежно одетый, улыбнулся до ушей.

— Цяньли — это я! — объявил он.

Его брат вежливо поклонился, но без улыбки. В тёмных, немного печальных глазах была тревожная настороженность. Лин Цзюши решил на всякий случай продолжать сидеть на полу.

— А меня зовут Лин Цзюши. Можете называть меня как угодно, хоть по имени, хоть гэгэ — неважно. Главное, — он заговорщицки понизил голос и, добившись полного внимания детей, прошептал: — не называйте меня Лао Лин, а то я буду чувствовать себя старым.

Близнецы абсолютно одинаково округлили глаза и понимающе закивали.

— Лин-гэ совсем не старый, — радостно успокоил его Цяньли, присаживаясь на корточки рядом. — А очень молодой и красивый.

Исе хмыкнул и спросил:

— Это ты будешь играть с нами после обеда?

Лин Цзюши удивлённо похлопал глазами. Вот как детям пояснили его приезд.

— Играть? Ну, да. Можно и так сказать. Мы будем вместе рисовать, лепить и делать всякие интересные штуки.

Не говорить же и в самом деле, что он будет заниматься с ними творческим развитием и психологическими практиками?

К счастью в этот момент из бокового коридора показался Чэнь Фэй в сопровождении высокого мужчины, одетого в белую рубашку с галстуком, жилетку и брюки со стрелками. Сидя на полу, Лин Цзюши заметил элегантные кожаные туфли, как будто тот находился в офисе респектабельной фирмы в самом центре города, а не посреди пустошей во многих километрах от ближайших соседей.

— О, ты уже познакомился с мальчиками и Тостом, — с улыбкой сказал Чэнь Фэй и нагнулся, чтобы потрепать пса по пушистой холке. — Привет, дружище! Как ты поживаешь? Тут тебя не обижают? Судя по виду — нет. Разве что перекармливают немного. Исе, ему нужно больше бегать.

Лин Цзюши не стал любоваться этими нежностями, а неуклюже поднялся с пола и широко улыбнулся хозяину дома.

— Здравствуйте. Я Лин Цзюши. Эм... Тот, кого вы, вероятно, ждали.

Вытерев ладонь о штанину, он застенчиво протянул её вперёд и тут же заколебался: приемлемо ли такое приветствие? Увы, спрятать руку за спину и притвориться, что ничего не было, он не успел. Жуань Ланьчжу сделал шаг вперёд и сжал его пальцы в своих, прохладных и сильных.

— Меня зовут Жуань Ланьчжу. Добро пожаловать.

— Спасибо, очень рад... — промямлил Лин Цзюши и попытался достать свою руку из крепкой хватки, но Жуань Ланьчжу его не отпустил так быстро, продолжал удерживать, пристально вглядываясь ему в лицо, из-за чего Лин Цзюши попеременно бросало то в жар, то в холод — и всё это за считанные секунды.

— Цяньли, покажи Лин Цзюши его комнату, — наконец сказал он и посмотрел на мальчика, который моментально подорвался на ноги и вцепился в чемодан.

— Нет-нет, он для тебя тяжёлый, — засмеялся Лин Цзюши. — Лучше возьми переноску... Хм, — он обернулся к Жуань Ланьчжу. — Чэнь Фэй сказал, что вы не будете возражать, если я привезу с собой кота. Он спокойный и неконфликтный. Если нужно, могу не выпускать его из своей комнаты.

Жуань Ланьчжу посмотрел на переноску, вокруг которой крутился Тост, и, изящно подтянув брюки на коленях, присел рядом, чтобы вытащить измученного дорогой и теснотой Каштана. Тот мяукнул, но вырываться не стал, сразу смирился и затих.

Близнецы тут же бросились гладить кота — прямо так, на руках своего опекуна. Тот не изменился в лице, но уголки его губ и глаз еле заметно смягчились. Лин Цзюши смотрел на них, смутно осознавая, что тоже улыбается. Кажется, эта странная семья, при всей её проблематичности, была любящей. По крайней мере, дети называли своего опекуна «Жуань-гэ» и испытывали к нему не только уважение, но и тёплые чувства.

— Можно я тоже буду заботиться об этой кошечке? — умилялся Цяньли. — Как за своей самой любимой невесткой! Они с Тостом станут прекрасной парой!

Лин Цзюши на миг опешил, а потом сообщил:

— Каштан вообще-то мальчик.

— Тост тоже, — радостно оповестил его Цяньли. — Здорово, да?

Лин Цзюши рассмеялся и покрутил головой.

— Что ж, это и правда… мило. Разве я могу отказать? Можешь заботиться о Каштане, только не перекармливай.

Произнеся это, он заметил, что Жуань Ланьчжу и Чэнь Фэй смотрят на него со странными выражениями лиц.

— Они уже поладили, — сказал Чэнь Фэй, обращаясь к Жуань Ланьчжу. — Я могу не волноваться, и тебе тоже не стоит.

Жуань Ланьчжу на это ничего не ответил, он продолжал изучать Лин Цзюши скрупулёзным, въедливым взглядом, почёсывая Каштана за ушами, от чего тот и вовсе прибалдел.

Законный хозяин кота почувствовал лёгкую обиду за то, что строптивый питомец так быстро попал под чары незнакомого человека. К счастью, страдать от ревности Лин Цзюши довелось недолго, поскольку близнецы вскоре утащили его по широкой лестнице наверх, наперебой рассказывая о том, что где находится и кто где живёт. Лин Цзюши успевал вставлять лишь одобрительные звуки и озираться по сторонам.

— У тебя тут ещё и собственная маленькая душевая, — обрадовал его Цяньли. — Спальня Жуань-гэ прямо напротив твоей, рядом — его рабочий кабинет, потом кладовка, а наша комната — через две двери. В кабинете Жуань-гэ работает, а учимся мы в библиотеке внизу. Едим мы на кухне, а играем в игровой. Они тоже на первом этаже находятся.

— Ох. У вас есть целая игровая комната!

— А то! У нас всё есть, — гордо заявил Цяньли, лучась улыбкой. Его брат лишь кивнул.

Сам дом был большим, но собственная комната показалась Линь Цзюши просто огромной. После клетушки на восьмерых в общежитии и малюсенькой спальни в квартире, которую он несколько лет снимал с приятелем, она была воплощением незаслуженной роскоши.

Лин Цзюши прошёл к окну, выходящему на небольшой сад, в это время года пустой и печальный. Вдали виднелась высокая каменная ограда.

— А тот забор по всему периметру дома тянется? — поинтересовался он.

— Ага, разве вы не заехали в ворота? Нам запрещено выходить за пределы, но тебе, наверное, можно? — последнюю фразу Цяньли произнёс неуверенно.

Лин Цзюши снова попытался вспомнить по пунктам тот перечень правил, что Чэнь Фэй надиктовал ему перед отъездом.

На самом деле там было немного и в основном всё касалось распорядка дня детей: после завтрака — уроки с опекуном по школьной программе, после обеда — занятия с Лин Цзюши и свободное время, четырёхразовое питание, спорт трижды в неделю. Но раз уж представилась возможность, почему бы не узнать побольше?

— Уху, — задумчиво хмыкнул Лин Цзюши себе под нос, всматриваясь в скучный пейзаж, как будто там могло появиться что-то необычное. Чэнь Фэй упоминал бассейн во внутреннем дворе, куда, очевидно, выходят окна хозяйской спальни и детской. Вероятно, во избежание диссонанса от ежедневного вида высокой ограды и широких полей за нею.

— Мне ещё придётся хорошенько выучить правила поведения, верно? — спросил он, оборачиваясь к притихшим за спиной детям, но оказался лицом к лицу с Жуань Ланьчжу, который, видимо, умел подкрадываться незаметно. Острый слух Лин Цзюши подвёл так некстати. Близнецы по одному поднятию брови опекуна бочком протиснулись в дверь и оставили взрослых наедине.

— Правил в моём доме нет, — сказал Жуань Ланьчжу, его голос и вид выдавали обиду, из-за чего Лин Цзюши моментально почувствовал себя виноватым.

— Нет-нет, я не то имел в виду, — принялся рьяно возражать он. — Наверняка же есть ограничения на... громкую музыку по вечерам, например? Или... Требование ставить тарелки по размеру от больших к маленьким? Или, скажем, мыть грязную обувь только в ведре, а не в умывальнике?

Жуань Ланьчжу моргнул в очевидном недоумении, поэтому Лин Цзюши поспешил пояснить:

— Я раньше жил в общежитии, в комнате на восьмерых, и там на всех был один туалет и два умывальника, так вот...

— Ты жил в общежитии? — перебил его Жуань Ланьчжу. — Во время учёбы? И как это было?

Теперь момент растерянности наступил для Лин Цзюши.

— Как это... А. Тесно и шумно, в основном, но зато всегда кто-то находился рядом. Кто-то, с кем можно было поговорить, посмеяться вместе, поболтать про учёбу и планы, поделиться едой и даже одеждой иногда, — заметив на лице Жуань Ланьчжу брезгливую гримасу, он пояснил: — Например, если кто-то шёл на свидание с девушкой, все остальные предлагали ему свою лучшую одежду. Чистую, конечно. В подвале у нас была прачечная.

— И чистые ботинки? Вымытые в ведре?

— Ну… Иногда?

— У тебя там было много друзей?

— Да! То есть, нет. Приятелей было много, а друг — один.

— И он наряжал тебя на свидания с девушками?

Лин Цзюши окончательно смутился. Он потерял нить этого разговора и не понимал, откуда взялось ощущение, что Жуань Ланьчжу допрашивает его с какой-то своей целью.

— Нет, — ответил он, вспоминая свою былую дружбу с Гао Давэем. — Не наряжал. Потому что я не ходил на свидания.

— Не ходил на свидания с девушками или вообще на них не ходил? — продолжал допытываться Жуань Ланьчжу.

— С девушками или… Не понял, — Лин Цзюши отвёл глаза, чувствуя, как от смущения его щёки начинают гореть. — Что это за вопрос такой?

— Простой вопрос с двумя вариантами ответов, — сказал Жуань Ланьчжу с самодовольной ухмылкой. Для человека, который почти всю свою жизнь не выходит из дома, он оказался удивительно развитым. Во всех смыслах. — Впрочем, можешь не отвечать. Я уже знаю ответ. Обед будет через час, отдохни пока, тебя позовут.

С этими словами он вышел из спальни Лин Цзюши, закрыв за собой дверь.

🗝⏳🗝

Чтобы войти в колею повседневной жизни, Лин Цзюши понадобилось совсем немного времени. Он поприсутствовал на занятиях близнецов с Жуань Ланьчжу и не мог не признать, что из того вышел неплохой педагог — способный заинтересовать материалом, увлечь и заставить пошевелить мозгами, но практически не умеющий хвалить. Лин Цзюши взял это на заметку. Близнецам очевидно хотелось похвалы от своего Жуань-гэ, но тот как будто этого не видел или не хотел видеть.

Также Лин Цзюши познакомился с приходящими слугами — приятной парой по фамилии Цзо и двумя молодыми помощницами, Фэн-Фэн и Цзюнькэ, которые, завидев его, почему-то захихикали в ладошки.

— Не обращай внимания на этих глупых девчонок, — сказала ему тётушка Цзо, кухарка. — Как увидят симпатичного городского парня, так сразу последние мозги теряют.

— Но я не то чтобы симпатичный, — возразил Лин Цзюши. — Обыкновенный. Ничего особенного.

— Кто тебе это сказал? — вдруг рассердилась тётушка.

— Ну... Никто? Я просто сам вижу. Бывают такие, как я, а бывают — как Жуань Ланьчжу. Чувствуете разницу?

Тётушка Цзо фыркнула и постучала испачканным в муке пальцем по его лбу.

— Кое-кто недалеко ушёл от тех девчонок. Ну-ка, дай мне вон то сито. Нет, маленькое, вот это, да.

Занявшись просеиванием муки, она отправила Лин Цзюши прочь из кухни, чтобы под ногами не крутился.

Супруги Цзо и девушки приезжали по понедельникам, средам и пятницам. Наготовленной тётушкой еды обычно хватало с избытком, она же руководила заказом продуктов, в чём Жуань Ланьчжу полностью ей доверял. В еде и он сам, и близнецы были не переборчивы, разве что очень любили сладости, особенно конфеты, доступ к которым детям никто не ограничивал. Все их жалели, а сладкое — самый простой и быстрый способ подарить немножко счастья.

Несмотря на свою особенность Жуань Ланьчжу хорошо разбирался в науке, технике, политике и бизнесе, у него не было проблем в общении с окружающими людьми, хотя и со слугами, и с приезжающими изредка подчинёнными он всегда держался с отстранённым превосходством. Казалось, что ему в принципе не особо нравились люди, точнее — были не слишком интересны, что, однако, не мешало ему относиться к своим подопечным со всей теплотой, на которую он был способен. В определённых аспектах Жуань Ланьчжу выглядел доверчивым и наивным, но чем дольше Лин Цзюши за ним наблюдал — не мог не — тем чётче понимал, что Жуань Ланьчжу иногда просто притворяется таковым. А так как чаще всего он играл эту роль именно при Лин Цзюши, можно было предположить, что тот проходил некую проверку, цель которой была не вполне ясна. Неужели Жуань Ланьчжу не до конца ему доверял?

Что же, Лин Цзюши решил не заморачиваться по этому поводу, просто был собой — такое поведение больше всего соответствовало его натуре и характеру. Главное — ему без вопросов предоставили доступ к интернету, хотя и предупредили, что приучать детей к играм запрещено. Видимо, Жуань Ланьчжу считал подобное времяпровождение особо вредным, поскольку просмотр телевизора близнецам был позволен, хотя и всё равно контролировался. Лин Цзюши не стал нарушать правила, пожалуй, детокс от игр шёл ему на пользу.

Обязанностей у него оказалось не то чтобы много, скорее — неожиданно мало, а разобравшись с ними, он добровольно взвалил на себя ещё чуть-чуть, потом — ещё, а затем обнаружил, что скучать в сельской местности ему совершенно некогда.

Жуань Ланьчжу был заботливым опекуном, но не настолько, чтобы, например, готовить для детей или, уж тем более, — с ними вместе. Не хватило бы терпения. Зато этим охотно занялся Лин Цзюши. В компании восторженного Цяньли, всё роняющего и переворачивающего, и гораздо менее вдохновлённого, но чрезвычайно полезного помощника Исе он опробовал несколько рецептов из раритетной поваренной книги, найденной на полке в библиотеке. Правда, некоторые ингредиенты пришлось заменить чем-то другим, иногда совершенно рандомным, но дети уминали собственноручно приготовленную еду с огромным энтузиазмом. Более того — даже Жуань Ланьчжу ею не брезговал.

Лин Цзюши многократно спрашивал его о предпочтениях в еде, но получал каждый раз один и тот же ответ:

— Я съем всё, что ты приготовишь.

И ел, подавая детям хороший пример.

Помимо кулинарии, а также всякой изобразительной деятельности, Лин Цзюши с удовольствием проводил с близнецами свободное время — читал им и вместе с ними, играл в настольные игры, смотрел телевизор и даже гонял в мяч во внутреннем дворе, если погода была хорошей. Также он взял на себя обязанность как минимум один раз в день гулять с Тостом, чтобы пёс не растолстел, чего так опасался Чэнь Фэй.

Жуань Ланьчжу, как и во время занятий, так и на досуге, зачастую неотрывно следил за ними, что сперва радовало Лин Цзюши — ему хотелось показать себя с лучшей стороны, заслужить признание, а также, возможно, заинтересовать и привлечь к участию, — затем стало огорчать и, наконец, немного злить.

— Не понимаю, — бубнил он себе под нос, — что с ним не так? Он мне не доверяет? Но я же не давал ему повода!

Ладно бы Жуань Ланьчжу старательно следил за детьми и их успехами, но нет. Лин Цзюши так и чувствовал, как тот прожигает его взглядом — и неважно, чем он занимался: лепил ли с близнецами пельмени, читал им вслух сказки или руководил изготовлением картины из рисовых зёрнышек. Единственным местом, куда Жуань Ланьчжу никогда не выходил вслед за ними, был внешний периметр здания.

— Неужели он и правда всё время сидит дома? — удивился Лин Цзюши как-то раз, выгуливая Тоста вместе с близнецами. Пространство до высокой ограды было не таким уж широким и почти пустым, за исключением нескольких деревьев, акаций и клёнов, но приемлемым для недолгих прогулок, которые близнецам скорее всего наскучили, хотя они не говорили этого вслух. Появление Лин Цзюши стало для них глотком свежего воздуха.

— Ни разу не видел Жуань-гэ вне дома, — сообщил ему Цяньли. — Всегда у себя: либо в кабинете работает, либо в спортивном зале тренируется, либо с нами занимается. Летом иногда выходит во внутренний двор. Я, бывает, думаю — а вдруг он не человек, а андроид? А что? Ну похож ведь! У него на лице часто одно и то же выражение целый день напролёт! А раньше ещё…

— Что за бред! — быстро возразил Исе. — Не выдумывай ерунду. Жуань-гэ о нас хорошо заботится.

— Он вас очень любит, — кивнул Лин Цзюши и легонько приобнял Исе за плечи. Этот мальчик всегда отчаянно защищал своего опекуна от легкомысленных и порой несправедливых слов брата.

Исе был прав. Лин Цзюши успел немного разобраться в ситуации — частично по рассказам Чэнь Фэя, кое-что узнал от самих близнецов, а что-то наблюдал лично. Хотя сам Жуань Ланьчжу никогда не хвастался своей добротой и, скорее, с терпеливым смирением выносил присутствие детей рядом, чем наслаждался их обществом, но Лин Цзюши не мог не заметить, как теплел его взгляд и смягчались черты, когда он наблюдал за мальчишками.

В общем, попросту говоря, ситуация для самого Лин Цзюши сложилась благоприятнейшая из возможных: у него была крыша над головой, да ещё повышенного комфорта, с полным пансионом, непыльная и приятная работа, Каштан рядом и свободное время. Не говоря уже о том, что ему причитался хороший гонорар. Единственный недостаток касался уединённого образа жизни, но Лин Цзюши и в городе никуда особо не ходил, кроме работы и магазина, а выходные дни проводил у компьютера, поэтому ограничение свободы передвижения каким-то забором он не принимал близко к сердцу.

Близнецы оказались прекрасными слушателями и увлечёнными участниками любой предложенной им деятельности. Возможно, дело было в том, что их вышколил Жуань Ланьчжу. Возможно, они от природы были послушными. С самого начала Лин Цзюши старался учитывать их индивидуальные потребности — склонность Исе к молчанию и непоседливость Цяньли — и старался занять второго дополнительно, чтобы обеспечить первому немного тишины и покоя, в которых мальчик очевидно нуждался. Вначале его комфорт сильнее заботил Лин Цзюши. Исе менее охотно шёл на контакт, и было сложнее понять — хорошо ему или не очень. В то же время казалось, что Цяньли был не настолько проблемным, как утверждал Чэнь Фэй, просто немного взбалмошным, неусидчивым и суетливым. Однако через некоторое время он начал подмечать более тревожные моменты. Главным образом они касались его впечатлительности. Цяньли был более открыт миру, эмоциям и общению, сильнее в них нуждался, в то время как Исе привык всё держать в себе. Замкнутый образ жизни подходил Исе, но не Цяньли, который везде искал собеседников и слушателей — и в приходящих слугах, и в домашних животных, и даже в неодушевлённых предметах. Но не это вызывало у Лин Цзюши беспокойство, а количество страхов, которое к десяти годам у многих детей должно было уменьшаться, но Цяньли как будто продолжал накапливать новые.

Он боялся темноты и монстров, резких звуков и одиночества, смерти и — особенно сильно — того, что беда может приключиться не с ним, а с Исе. Лин Цзюши и раньше слышал о глубокой привязанности между близнецами, но постичь её масштаб по-настоящему смог только теперь.

А ещё Цяньли снились кошмары. Лин Цзюши узнал об этом, выйдя из своей спальни как-то ночью и услышав его сдавленный плач, доносящийся из детской.

Поспешив туда, он обнаружил, что Исе продолжает спать, засунув голову под подушку, в то время как его брат крутится в кровати и хнычет.

— Тихо, тихо, — прошептал озадаченный Лин Цзюши. Он не знал, как лучше поступить в данном случае: стоит ли разбудить ребёнка или это напугает беднягу ещё больше. Самому Лин Цзюши сны не снились уже давным-давно, ни страшные, ни забавные, никакие. Он просто засыпал и просыпался, поэтому понятия не имел, как вести себя в подобном случае. В итоге он присел у кровати и начал тихо успокаивать ребёнка, поглаживая по вспотевшей голове. Цяньли резко проснулся и схватил его за руку. Его глаза были круглыми и перепуганными.

— Это я, Лин-гэ, — сказал ему Лин Цзюши. — Тебе приснился плохой сон. Я услышал, как ты плачешь.

Прежде чем ответить ему, Цяньли украдкой поглядел на спящего брата и с облегчением выдохнул.

— Не стоило волноваться, Лин-гэ, у меня такое часто.

Его слова не успокоили Лин Цзюши ни капельки.

— Часто? — озадаченно переспросил он. — Насколько часто? Твой опекун знает? А брат? С этим нужно что-то делать.

Цяньли сдавленно выдохнул и перевернулся на бок, теперь его лицо оказалось в темноте — блестели только глаза и влажные от слёз щёки. Между их с Исе кроватями горел маленький ночник, неспособный, видимо, прогнать темноту и монстров прочь.

— У меня всегда бывали кошмары, когда я переем сладкого или устану. Мама говорила, что я с самого рождения орал не умолкая, поэтому Исе уже привык. Теперь он даже не просыпается. И это хорошо. А Жуань-гэ... не хочу его тревожить, — он сморгнул слёзы и еле слышно спросил: — Если я расскажу тебе секрет, Лин-гэ, ты же никому его не выдашь?

«Конечно нет!» — едва не сорвалось с губ Лин Цзюши, но он успел их вовремя прикусить. Цяньли — не его школьный приятель, а ученик, подопечный в своём роде. Он мог бы пообещать мальчику что угодно, но какой в этом смысл, если не все обещания ему позволят сдержать положение, статус и долг?

— Я постараюсь изо всех сил, Цяньли, — сказал он. — Но если речь идёт о твоём благополучии, Жуань Ланьчжу должен будет узнать.

Цяньли повозился, натягивая одеяло, и сложил ладони под щекой.

— Кошмары мне стали сниться чаще после переезда сюда, в этот дом. Иногда он меня... пугает.

Лин Цзюши задумался, машинально поглаживая его по руке, которую Цяньли положил на край кровати, словно стремясь к близости, способной защитить. Ничего удивительно не было в том, что кошмаров у такого чувствительного ребёнка стало больше — потеря близких, новый дом, новое окружение — точнее, почти полное его отсутствие, нехватка эмоционального общения — как-никак, а Исе в этом не нуждался, его явно устраивала мягкая, но прохладная строгость опекуна: они двое были удивительно похожи. Но Цяньли — совсем другое дело.

— Я знаю, что ты думаешь, — подал голос мальчик. Его глаза уже были сонными, тело расслабилось. — Ты думаешь, что дом тут не при чём. Но иногда мне кажется, что я вижу его изнанку.

— Изнанку?

— Ага. Другую сторону, — Цяньли широко зевнул и поглубже зарылся в одеяло. — Там темно, тихо и жутко. Но как будто кто-то есть... Кто-то, кому очень страшно и больно… Он там совсем один.

Последние слова он произнёс невнятно, пришлось склониться к самому его лицу, чтобы их расслышать. Но Цяньли уснул и ничего больше не сказал. Лин Цзюши посидел рядом с ним некоторое время и, убедившись, что кошмары мальчика больше не терзают, ушёл.

На следующий день Лин Цзюши спал почти до обеда — возможность, которой он прежде ни разу не пользовался. Проснувшись, он долго смотрел в потолок и размышлял о случившемся. Мысли путались, голова соображать не хотела. Чтобы взбодриться, Лин Цзюши сделал себе чашку крепкого кофе и принялся перебирать рисунки близнецов. Он уже какое-то время собирался обсудить их с Жуань Ланьчжу, и ночное происшествие стало ещё одной причиной не откладывать разговор на потом.

Хотя в целом близнецы неплохо справлялись с заданиями, которые Лин Цзюши им давал, но его интересовали не только умения подбирать цвета, воспринимать форму и перспективу, но и те вещи, что отражали внутренний мир детей. Они абсолютно по-разному располагали изображение на листе бумаги: у Исе оно зачастую было маленьким и находилось где-то в углу, как будто стеснялось занимать центр; у Цяньли наоборот — картинка вылезала за края листа, расплывалась, расползалась, как дрожжевое тесто из миски. Исе рисовал аккуратными маленькими штрихами, редко заступая за контур, тогда как его брат закрашивал небрежно, с нажимом, словно зачёркивал, от чего порой рвалась бумага.

Лин Цзюши взял несколько рисунков и после занятия, когда дети убежали играть, подкараулил Жуань Ланьчжу возле кабинета.

— Цяньли мучают кошмары, — сказал он прямо. Жуань Ланьчжу был не похож на человека, с которым разговор на серьёзную тему нужно начинать издалека. — Вчера ночью он плакал во сне.

Жуань Ланьчжу еле заметно нахмурился — крошечный штрих между широких, прямых бровей. Лин Цзюши почему-то захотелось послюнявить палец и стереть с идеального лица эту неуместную морщинку. Он протянул Жуань Ланьчжу рисунки и кратко объяснил симптомы тревожности.

— Здесь нет ничего критичного, — подвёл итог Лин Цзюши, — особенно с учётом всего, что Исе и Цяньли пришлось пережить, но…

— Что ты об этом думаешь? — вдруг спросил Жуань Ланьчжу, подходя к нему ближе и заглядывая в глаза. Лин Цзюши немного смутился и опустил взгляд.

— Я думаю, что Исе очень боится тебя разочаровать и поэтому слишком напряжён.

Жуань Ланьчжу покачал головой.

— Я в нём не разочарован, даже наоборот.

— Тогда… — Лин Цзюши вздохнул, прежде чем продолжить: — Возможно, ты мог бы почаще говорить ему об этом? Хвалить? Поощрять как-нибудь? Понимаю, что такое поведение может показаться несправедливым по отношению к Цяньли, но не стоит переживать: Цяньли будет только рад, если его брата похвалят. Они не воспринимают друг друга конкурентами, потому что у них разные потребности.

Жуань Ланьчжу кивнул, его глаза чуть прищурились, а уголки губ поползли вверх. У Лин Цзюши возникло ощущение, что его слова звучат недостаточно профессионально, поэтому он откашлялся и заговорил чуть резче.

— Теперь Цяньли. Он испытывает сильное давление. Возможно, от него не стоит требовать столько же, сколько от брата. Кроме того, он слишком впечатлительный, ему определённо следует смотреть поменьше ужастиков и драм, особенно в одиночку. Возможно, с общепринятой точки зрения эти фильмы вовсе не страшные, но Цяньли воспринимает их по-другому, ближе к сердцу. Также стоит ограничить количество сладостей перед сном. Я мог бы готовить им обоим травяной чай... И ещё ночник. Он находится в неправильном месте. Исе очевидно не нуждается в нём, свет только мешает ему спать. А вот Цяньли... Я говорю что-то смешное?

Теперь Жуань Ланьчжу смотрел на него с улыбкой, от которой Лин Цзюши застеснялся ещё сильнее.

— Нет, ничего смешного. Ситуация к этому не располагает, — сказал Жуань Ланьчжу серьёзным голосом, но в его глазах осталась эта мягкая улыбка, от которой у Лин Цзюши появилось тянущее ощущение в животе. Возможно, ему стоило позавтракать плотнее, чем одна лишь чашка кофе. — Идём со мной.

Убедившись, что близнецы смотрят какую-то научно-популярную передачу про морских котиков в гостиной, они прошли в детскую. Сейчас, при свете дня, комната выглядела уютной. Всё было продумано до мелочей — удобные кровати, письменные столы, шкафы и тумбочки. Жуань Ланьчжу определённо не поскупился на обстановку. Нельзя сказать, что в комнате царил бардак, всего лишь лёгкий беспорядок, и то преимущественно на стороне Цяньли. Жуань Ланьчжу подошёл к ночнику.

— Чтобы переставить его ближе к кровати, нужно удлинить проводку, — сказал он. — Если дядюшка Цзо с этим не справится, я вызову специалиста. А также прослежу за его питанием и буду тщательнее проверять, что он смотрит.

Лин Цзюши уставился на него с приоткрытым в изумлении ртом. Вот так просто? Получается, Жуань Ланьчжу всё-таки проникся его словами?

— Спасибо, — пробормотал он.

— Это тебе спасибо за внимательность. Сам я не очень хорошо справляюсь с детьми и рад, что теперь у нас есть ты.

С этими словами Жуань Ланьчжу направился к двери, а Лин Цзюши поспешил следом, всё ещё прокручивая услышанное в голове.

«Он рад, что у них есть я», — повторял он целый день, чувствуя себя беспричинно счастливым.

Через два дня приехал электрик и организовал перемещение ночника. Жуань Ланьчжу же, как и обещал, стал строже контролировать рацион близнецов — как физическую, так и умственную пищу, что поначалу вызвало нытьё и жалобы.

— Ваш Жуань-гэ чересчур вас избаловал, — заявил Лин Цзюши, когда дети начали ему жаловаться. — Он слишком добрый, но в воспитании нужна и строгость.

Сказав это, Лин Цзюши посмотрел на Жуань Ланьчжу, имевшего чрезвычайно довольный вид. «Он сам как ребёнок, — с удивлением подумал Лин Цзюши. — Любит, когда его хвалят. Ай, ну почему я постоянно забываю о том, что он младше меня?»

Теперь ночник стоял в углу у кровати Цяньли, на сладости и ужастики был наложен мораторий, но, заглядывая перед сном в детскую, Лин Цзюши с некоторым разочарованием обнаружил, что кошмары не отступили. Цяньли продолжал плакать по ночам и крутиться в кровати, да так, что иногда спихивал на пол и одеяло, и подушку. В особенно плохие ночи Лин Цзюши сидел с ним до почти до самого утра, держа за руку и успокаивая. Однажды так и заснул — прислонившись спиной к прикроватной тумбочке и откинув на неё голову. Там его утром нашёл Жуань Ланьчжу, одетый в рубашку, жилетку и брюки, чисто выбритый и приятно пахнущий. Лин Цзюши в первые мгновения не понимал, что происходит: Жуань Ланьчжу обхватил его под мышками, поднимая на дрожащие от неудобной позы и резкого пробуждения ноги.

— Я отведу тебя в твою комнату, — сказал он.

Лин Цзюши хмыкнул, стыдливо отворачиваясь. Он прекрасно знал, что видок имеет не самый свежий — помятое лицо, щетина, торчащие во все стороны волосы. Но Жуань Ланьчжу всё это не смущало ни капли, он только обхватил его за талию крепче. Лин Цзюши бодро перебирал ногами, радуясь, что его по крайней мере не попытались взять на руки. Возле двери он бросил взгляд на спокойное лицо Цяньли и с облегчением выдохнул.

— Так не может продолжаться, — сказал Жуань Ланьчжу, усадив его на кровать в спальне. — Ты здесь не нянька.

— Но Цяньли плачет и мечется, — возразил Лин Цзюши, — а когда я рядом, он успокаивается. Не волнуйся, это происходит не каждой ночью. Я нормально высыпаюсь.

Жуань Ланьчжу засунул руки в карманы и подошёл к окну. На улице было пасмурно и ветрено, идеальная погода, чтобы свернуться калачиком под тёплым одеялом. Лин Цзюши накинул на плечи шерстяной плед, глаза чесались и болели, но он не решался улечься в присутствии своего работодателя.

— Что он говорит? — спросил Жуань Ланьчжу, рассеянно глядя на первые капли дождя на стекле — крупные, жирные кляксы.

Лин Цзюши задумчиво потёр лоб. Особо нечего было рассказывать.

— Я не помню, что мне снится, — каждый раз твердил Цяньли виновато. — Это не монстры какие-то, их я бы запомнил, просто... Пустота и одиночество. Огромная, бесконечная пустота, в которой притаилась опасность.

Когда Лин Цзюши сообщил об этом Жуань Ланьчжу, тот сжал губы и погрузился в раздумья.

— Этот страх мне знаком, — сказал он наконец.

Лин Цзюши терпеливо ждал хоть какого-то продолжения. Раздался мягкий звук — это Каштан, сидевший где-то на шкафу, спрыгнул вниз и теперь кокетливо крутился возле ног Жуань Ланьчжу, просясь на руки. Лин Цзюши с содроганием подумал о шерсти, которая наверняка останется на идеально отглаженных брюках со стрелками. Однако Жуань Ланьчжу эта мысль не коробила вовсе, он нагнулся и подхватил кота.

— Когда мы взяли Тоста, — заговорил он, поглаживая Каштана, — Цяньли почему-то решил, что он будет жить вместе с ними. Более того, он потащил собаку к себе в кровать. Я посчитал, что это не гигиенично, но теперь... Как думаешь, если я позволю Тосту ночевать в детской, это поможет?

Лин Цзюши ответил, не задумываясь.

— Почти уверен в этом. Цяньли очень к нему привязан, к тому же Тост сможет разбудить его и прогнать плохой сон вместо меня.

Пока он говорил, Жуань Ланьчжу смотрел прямо на него с уже знакомой, еле заметной улыбкой.

— Так и сделаем, — кивнул он и выпустил Каштана, после чего небрежно стряхнул шерстинки с жилетки. — А теперь спи. Нельзя допустить, чтобы ты заболел.

— От пары бессонных ночей люди не умирают, — пробормотал ему вслед Лин Цзюши, но, оставшись один, воплотил свою мечту — с наслаждением свернулся калачиком под одеялом и моментально уснул.

🗝⏳🗝

Когда Цяньли узнал, что ему позволено оставлять Тоста в комнате на ночь, он от радости бросился обнимать всех по очереди — Жуань Ланьчжу, сообщившего об этом решении, Лин Цзюши, стоявшего рядом, брата, чьё не по-детски суровое лицо озарилось улыбкой, и самого Тоста, который не понимал радости этого человеческого детёныша, но был готов её разделить.

— Спасибо, Лин-гэ, — прошептал Цяньли, немного успокоившись. — Ты невероятный!

Они как раз сидели на ковре, занимаясь огромной мозаикой с изображением четырёх исполненных мудрости божеств. Близнецы вначале поссорились насчёт того, кого выкладывать первым: Исе хотел начинать снизу по порядку, а Цяньли — с дракона. В итоге Лин Цзюши позволил каждому приступить со своей стороны, и все занялись делом.

— Да, спасибо тебе, Лин-гэ, — тихо сказал Исе и на секунду прижался к боку ошарашенного этим движением Лин Цзюши: ребёнок впервые к нему потянулся за лаской, неуклюже, но искренне.

— Но я ничего не сделал, — сказал Лин Цзюши дрогнувшим голосом и осторожно погладил Исе по голове — тоже впервые за два с лишним месяца. — Это всё ваш Жуань-гэ. Он очень любит вас и переживает.

Цяньли, как маленький ревнивый кукушонок, оттеснил брата от Лин Цзюши и сам подлез под локоть.

— Ага, любит. Но если бы не ты, он бы ни за что не согласился. С тех пор как ты здесь, он стал другим. Ты на него влияешь! Правда, Исе?

Исе что-то угукнул под нос и принялся перебирать пакетики с разноцветными камешками для мозаики.

— Да ну, — отмахнулся Лин Цзюши. — С чего бы мне на него влиять? Разве я авторитет какой-то?

Оба мальчика изумлённо на него воззрились, но сказать ничего не успели: объект их беседы, сидевший ранее в кресле с планшетом в руках, вдруг встал и направился к ним. Близнецы мгновенно расползлись по своим сторонам и схватили стилусы.

Жуань Ланьчжу окинул быстрым взглядом происходящее и сосредоточился на Лин Цзюши.

— Работа с мозаичными картинами развивает мелкую моторику и цветовую чувствительность, улучшает концентрацию внимания, повышает усидчивость и прилежание, а также способствует формированию эстетического восприятия культурных ценностей, — торопливо отрапортовал Лин Цзюши. — Задание рассчитано на месяц при условии, что мы будем заниматься ею регулярно, уделяя не менее пяти часов в неделю.

Он завершил свою речь и перевёл дух. Брови Жуань Ланьчжу всё это время удивлённо приподнимались, а губы подрагивали от сдерживаемой улыбки. Мельком взглянув на мозаику, он вновь посмотрел Лин Цзюши и сказал:

— Какая полезная и приятная деятельность. Мне даже захотелось поучаствовать. Позволишь?

Пока Лин Цзюши моргал, пытаясь найти верный ответ, Цяньли радостно воскликнул:

— Это здорово, Жуань-гэ, давай с нами! Ты мог бы начать с тигра... Мне кажется, он тебе подходит. Вы похожи!

Жуань Ланьчжу не спешил присоединиться. Он ожидал разрешения от Лин Цзюши.

— Конечно, давай с нами, — согласился тот и слегка подвинулся, вовсе не думая, что Жуань Ланьчжу воспримет это движение, как приглашение сесть рядом. И что он вообще усядется прямо на пол в своих выглаженных брюках.

Тёплое крепкое бедро прижалось к бедру Лин Цзюши, Жуань Ланьчжу потянулся прямо через него за пакетиком мозаичных кусочков.

— Вот с этого можно начать? — спросил он голосом послушного ученика.

— Да, вполне, — одобрительно кивнул ему Лин Цзюши, с трудом удерживаясь от смеха. Его руки с маленькой мелкой мисочкой и стилусом задрожали. Жуань Ланьчжу посмотрел на него с упрёком, но, очевидно, он тоже находил ситуацию забавной, хотя и смог удержаться от комментариев.

— Я как раз сказал Лин-гэ, что он на нас всех хорошо влияет, — заявил счастливый Цяньли. От восторга он едва не подпрыгивал на попе. — А лучше всего — на тебя, Жуань-гэ. Не представляю, чтобы ты вот так просто взял и позволил Тосту спать у нас в комнате! Я два часа плакал, но ты не поддался. А он раз — и уговорил! Круто быть взрослым.

Всё время, пока он болтал, Исе шипел, щипал его за лодыжку и сердито пучил глаза, а Лин Цзюши немножко умирал от неловкости.

Жуань Ланьчжу, принявшийся было за работу, поднял голову и посмотрел прямо на него.

— Вот как, — тихо сказал он. — Вся благодарность досталась тебе, а мне совсем ничего. Не очень-то честно.

Лин Цзюши помотал головой, мол, согласен, это абсолютно не честно!

— Тогда... Как же ты со мной поделишься?

— Я мог бы отблагодарить тебя в свою очередь.

Жуань Ланьчжу выглядел заинтересованным.

— Как, например?

Он придвинулся ещё чуть ближе к Лин Цзюши и прижался плечом к его плечу. От этой близости почему-то было тревожно и сладко, пульс колотился в кончиках пальцев.

— Например, я мог бы готовить тебе на завтрак мясные пампушки, — предложил Лин Цзюши и тут же спросил близнецов: — Вы любите мясные пампушки?

Исе старательно занимался своей частью мозаики, в то время как его брат с умилительным выражением лица переводил взгляд с Жуань Ланьчжу на Лин Цзюши и назад. Тем не менее оба мальчика радостно подтвердили свою любовь к пампушкам.

— Вообще-то я не говорил, что поделюсь своими пампушками. Это мои пампушки! — неожиданно капризно заявил Жуань Ланьчжу. — Может, я хочу съесть всё!

— Я сделаю побольше, — миролюбиво сказал Лин Цзюши. — Каждому хватит.

Но Жуань Ланьчжу эта идея всё равно не понравилась, он так и продолжал ворчать и страдать по не приготовленным пока ещё пампушкам хуже балованного пятилетки — пусть Лин Цзюши и не знал точно, как себя ведут пятилетки, поэтому мысленно умножал нытьё десятилетнего Цяньли на два. Примерно так и вёл себя Жуань Ланьчжу, каким-то образом при этом умудрившись собрать самый большой фрагмент мозаики. Близнецы же то и дело спорили, толкались локтями, стукались головами и возились, как два щенка, а Лин Цзюши... Что ж, его мысли и чувства почему-то были зациклены на человеке рядом, его дыхании, словах и движениях, из-за чего сфокусироваться на доставшемся ему фениксе не получалось. Весь остаток сил уходил то на помощь мальчикам, то на переваривание собственных ощущений.

Атмосферу нарушил телефонный звонок.

Жуань Ланьчжу вытащил из кармана древний кнопочный аппарат — такие, вероятно, ещё до рождения близнецов выпускались — посмотрел на него с мрачной задумчивостью и сбросил звонок.

— На сегодня мне придётся закончить, — сказал он, на секунду положив ладонь на колено Лин Цзюши, от чего тот застыл и перестал дышать. — Но завтра буду рад продолжить.

Встав с пола изящным, слитным движением, он кивнул детям и ушёл. Только тогда Лин Цзюши отмер, и то не сразу. Он встряхнул головой и попытался вернуться к мозаике, но с уходом Жуань Ланьчжу весь процесс застопорился: Цяньли принялся жаловаться на голод, а Исе отсидел ногу. Пришлось свернуть холст и убрать всё в недоступное для Тоста и Каштана место.

В тот вечер Жуань Ланьчжу больше не показывался, работал допоздна в своём кабинете. Лин Цзюши хотел отнести ему ужин, но, взвесив за и против, решил отправить с подносом Исе, а сам ждал в коридоре.

— Ну что? — спросил он, когда мальчик вышел.

— Жуань-гэ велел передать тебе спасибо, — ответил Исе.

В ту ночь Лин Цзюши спал очень плохо, измучившись от мыслей и вопросов, которые ни за что не произнёс бы вслух. И ответов на которые ему никто бы не дал.

🗝⏳🗝

Лин Цзюши не мог не сдержать обещания и на следующее утро встал пораньше, чтобы успеть приготовить к завтраку мясные пампушки. Чего он уж никак не ожидал — так это того, что Жуань Ланьчжу тоже проснётся чуть свет и будет сидеть на кухне, контролируя процесс.

— Ты будто бы мне не доверяешь, — пожаловался Лин Цзюши, раскладывая начинку на раскатанные кружочки теста.

— Мне просто нравится смотреть, — сказал Жуань Ланьчжу с улыбкой и отпил воды из стакана.

— На то, как готовится еда?

Жуань Ланьчжу не ответил и сделал ещё один глоток.

— Можно и так сказать.

Лин Цзюши закатил глаза. Он весь перепачкался в муке, но был доволен количеством пампушек — целое огромное блюдо. Пока Лин Цзюши любовался трудом своих рук, Жуань Ланьчжу взял чистое полотенце и вытер ему лицо.

— Ч-что ты делаешь?

— В качестве благодарности.

Лин Цзюши с досадой отобрал полотенце и отложил в сторону.

— Мне достаточно простого спасибо и пустой тарелки.

Жуань Ланьчжу прижал руку к груди и торжественно пообещал:

— Съем всё, до последней крошки. А у тебя ещё немного муки на ухе.

Не выдержав, Лин Цзюши рассмеялся и пошёл умываться.

Разумеется, Жуань Ланьчжу не пожадничал и благородно поделился своим завтраком с близнецами. Наблюдая за тем, с каким аппетитом все трое уминают и стонут от удовольствия, Лин Цзюши решил, что он вполне мог бы устраивать такие завтраки почаще, хотя бы пару раз в неделю, в отсутствие тётушки Цзо. Постепенно это стало традицией.

Он поднимался рано-рано, замешивал дрожжевое тесто и готовил две чашки кофе. Жуань Ланьчжу неизменно составлял ему компанию — молчаливый, но уютно расслабленный. Он изредка шутил, иногда расспрашивал Лин Цзюши о его прошлом и семье, но, почувствовав нежелание откровенничать, перестал. О себе самом он тоже говорил очень редко. Лин Цзюши иногда смотрел на него и думал, что они двое могут быть единственными неспящими людьми на много километров вокруг, но при этом — почти незнакомцами, скрывающими друг от друга старые раны.

— Ты перестал бродить по ночам, — заметил Жуань Ланьчжу однажды. — Хорошо спится?

Лин Цзюши кивнул. Как только Тост стал ночевать в детской, он и правда начал высыпаться. Возможно, старые европейские сказки не врут: из собаки порой действительно получается лучшая нянька и избавитель от кошмаров, чем из человека.

Но не успел Лин Цзюши насладиться спокойным сном, как произошло событие, полностью изменившее его отношение к дому, в котором он жил, его хозяину и самому понятию ночного кошмара.

Началось всё с того, что как-то посреди ночи он резко проснулся — абсолютно без причины. Лин Цзюши прислушался: вокруг было тихо, ни ветра, ни дождя за окном, ни детского плача. Он приподнял голову и вздрогнул — рядом с кроватью на полу сидел Каштан, кошачьи глаза в темноте отливали золотом.

— Ты меня напугал, — прошептал Лин Цзюши. — Что такое?

Каштан тихо мяукнул и направился к полуприкрытой двери. Там он обернулся к хозяину и снова мяукнул, уже громче, как будто звал.

— Ну что случилось? Есть хочешь? Приятель, ночью спать надо, а не набивать своё брюхо. Эх! Кому я говорю?

Лин Цзюши ворча вылез из кровати и поёжился. Было холодно, но почему-то душно. Каштан проскользнул в дверь, Лин Цзюши отправился за ним, стряхивая с себя остатки сна, слегка дрожа и недоумевая. Обычно Каштан не просил еду по ночам и играть его не звал. Он был самодостаточным котом, склонным к одиночеству и любящим, когда его оставляют в покое. Однако теперь он целеустремлённо вёл хозяина куда-то: мимо кабинета Жуань Ланьчжу, спальни близнецов, гостевых запертых комнат, затем — вниз по лестнице и в закуток холла, где — совершенно внезапно — Лин Цзюши увидел маленькую дверцу. Она едва была выше колена и походила на окошко внизу обычной двери, в которое выпускают котов в частных домах, но Лин Цзюши очень сомневался, что за ней есть выход наружу.

Каштан уселся возле дверцы, царапнул её передней лапой и требовательно мяукнул. Лин Цзюши опустился на колени рядом, в темноте рассматривая торчащий из замочной скважины ключ.

— Хм, разве это дверь на улицу? — пробормотал он и легонько постучал согнутыми пальцами по стене рядом. — Почему я её раньше не замечал? Ах, да, слишком взрослый уже. Никакого интереса к исследованию чужих домов…

Каштан вскочил и потёрся о него, заглядывая в лицо Лин Цзюши своими янтарными глазищами.

— Мяу.

— Почему бы тебе не погулять днём? — вздохнул Лин Цзюши и нерешительно потянулся к ключу. — И с чего ты вообще решил устраивать ночные гульки, а? Ты же стерилизованный!

Вот только Каштан не успокаивался, он просунул голову под руку Лин Цзюши и мяукал, уставившись на дверь, как будто за нею росла кошачья мята — ни больше ни меньше.

— Ладно, — дал себя уговорить Лин Цзюши. — Мне теперь и самому интересно, что же там такое.

Он повернул ключ по часовой стрелке, механизм щёлкнул, и дверь отворилась. Каштан мгновенно рванул в неё, призывно махнув пушистым хвостом.

— Каштан! Что за?.. Куда?

Обалдевший от внезапной кошачьей прыти Лин Цзюши открыл дверцу пошире и увидел узкий и пыльный тоннель, уходящий в поросшую паутиной темноту.

— Ого! Да тут ход в катакомбы! Или... Может, разбудить Жуань Ланьчжу? — рассуждал он себе под нос. — Ай, он и так сидит допоздна со своей работой, а утром учит близнецов. Жалко, пусть спит. Каштан! Кис-кис!

Хотя дверь была совсем небольшая, туда всё же мог пролезть худощавый человек или ребёнок. Уже ползя и пачкаясь в паутине, Лин Цзюши с ужасом подумал о том, что ход могли обнаружить близнецы.

— Апчхи! Апчхи! Нет, это странно, что они до сих пор не нашли эту дверь. Дети везде лезут, а тут так... интересно, — продолжал он болтать сам с собой, чтобы прогнать неприятный липкий страх. В тоннеле не было ни жарко, ни холодно, ни сыро, и даже грязно особо не было, если не считать тонкого налёта чуть светящейся пыли и паутины, основная часть которой оставалась на волосах Лин Цзюши.

— Чего он всё тянется и тянется? Где уже чёртов выход? — начал ругаться он, потихоньку уставая. Тоннель в какой-то момент немного расширился, а потом снова сузился. Каштана было не видно и не слышно.

Когда Лин Цзюши в сердцах перечислил вслух все ругательные слова, которые знал с младшей школы, впереди показался серый квадрат.

— Фух, — выдохнул он и громко чихнул из-за попавшей в нос паутины. Осталось совсем немного! Вопрос только — куда вёл этот странный тоннель? «Уж точно не к соседям, — с облегчением думал Лин Цзюши. — Соседей здесь за километры нет».

Наконец он дополз до выхода, вылез, отряхнулся, прочихался как следует и только потом огляделся по сторонам.

— Вот это дааааа! — изумлённо выдохнул Лин Цзюши. — Это же...

Он не успел сказать «наш дом», как где-то что-то зашуршало, заставив его тело покрыться мурашками. Лин Цзюши присел на корточки и прислушался. Было тихо, но теперь, придя в себя, он обнаружил, что знакомый на первый взгляд дом не совсем похож на тот, где он жил вместе с Жуань Ланьчжу и его подопечными, а если точнее — выглядел он так, словно здесь никто не жил уже долгие-долгие годы.

— Невозможно, — пробормотал Лин Цзюши. — Он не настолько старинный, этот дом, а выглядит как в фильме ужасов.

Вокруг было темно, словно все лампочки перегорели. Лин Цзюши знал, где находится выключатель, но, несколько раз им щёлкнув, понял, что зря на что-то надеялся. Слабый свет луны падал снаружи, освещая центр комнаты, а мрачные тени спрятались по углам, как будто намереваясь выпрыгнуть оттуда и напасть. Повсюду лежала пыль, при каждом, даже осторожном шаге, поднимающаяся в воздух и оседающая на коже, в носу и в глазах. Лин Цзюши опять чихнул и содрогнулся от того, насколько громоподобно разнёсся звук в абсолютной тишине. И это было последним из его наблюдений: дом ощущался необитаемым, заброшенным, подавляюще пустым. Не то чтобы особняк Жуань Ланьчжу казался образцом уюта и наполненности, но сейчас Лин Цзюши, как никогда, чувствовал контраст. Топот детских ног и собачьих лап, неумолкаемая болтовня Цяньли, изредка прерываемая замечаниями Исе, звон посуды, шелест книжных страниц и конфетных фантиков, бубнёж телевизора и стук мяча, а главное — почти незримое, но яркое присутствие самого хозяина, — всё это делало дом обитаемым. В отличие от места, куда Лин Цзюши угораздило попасть.

— Каштан! — громким шёпотом позвал он, медленно ступая по пыльному полу. — Кашта-ан! Кис-кис! Иди сюда, хороший котик!

Он остановился, уловив приглушённый звук, донёсшийся сверху. У Лин Цзюши не было никакого желания идти в спальни, наверняка имевшие такой же зловещий, заброшенный вид, но он пришёл сюда за котом и без кота не вернётся.

Медленно и тихо он поднимался по ступенькам, не решаясь дотронуться до перил и постоянно прислушиваясь. Звук становился капельку громче и чётче.

— Это не Каштан, — сказал себе Лин Цзюши, — а что-то другое. Это... шаги ребёнка? Цяньли? Не понимаю, почему же…

Он не успел закончить эту мысль, как из темноты верхней лестничной площадки появился маленький мальчик.

Лин Цзюши выругался, с перепугу схватился за перила и выругался снова. Прикосновение к пыльной, трухлявой древесине оказалось не самым приятным опытом.

Он одёрнул руку и прикусил язык.

«Не при детях, Лин Цзюши», — напомнил он себе и мягко сказал:

— Эй, малыш. Привет. Ты здесь один?

Ребёнок, на вид лет шести, очень худенький, но круглощёкий, смотрел на него в упор и молчал.

Лин Цзюши сделал шаг вперёд и увидел приоткрытую дверь в конце коридора, из которой падал тёплый свет. Мальчик отступил назад, его лицо осветила луна, и Лин насторожился. Было что-то знакомое в его чертах. Мальчик моргнул и опустил глаза, но не убежал. Лин Цзюши медленно, стараясь не спугнуть его, встал на колени, чтобы оказаться с ним на одном уровне.

— Как тебя зовут?

Рот ребёнка приоткрылся, но оттуда не донеслось ни звука, как будто он был немым.

— Ты не можешь говорить, — догадался Лин Цзюши. — Ничего страшного. Но ты понимаешь меня? Можешь кивнуть или помотать головой, правда?

Мальчик кивнул, ещё сильнее спрятав лицо.

Лин Цзюши осторожно подполз к нему на коленях и сел на пятки.

— Мой кот сбежал, — начал рассказывать он. — Белый, пушистый кот, немного своенравный. Его зовут Каштан. Я думаю, что он где-то здесь. Ты его видел?

Ребёнок снова кивнул и вдруг поднял голову. Лин Цзюши оказался с ним лицом к лицу так близко, что мог рассмотреть припухшие веки, пушистые брови домиком, дорожки от слёз на грязных щеках, опущенные грустным полумесяцем губы. И две родинки в уголке правого глаза. Лин Цзюши невольно ахнул и тут же зажал рот рукой. Мальчик вздрогнул, но пристального взгляда на сей раз не отвёл.

— Жуань Ланьчжу??? — в шоке прошептал Лин Цзюши.

В ответ он получил короткий уверенный кивок. Некоторое время они смотрели друг на друга — перепуганный, изумлённый взрослый и напряжённо сосредоточенный ребёнок.

Наконец Лин Цзюши отмер и потёр лоб тыльной стороной кисти.

— Ладно, — выдохнул он. — Наверное, я сплю. Правда?

Он с надеждой посмотрел на маленького Жуань Ланьчжу, но тот лишь покрутил головой, мол, нет, не спишь. От этого резкого движения ребёнок качнулся вперёд и, не успев подумать хорошенько — как и обычно, впрочем, — Лин Цзюши протянул к нему руки, чтобы удержать. Ему даже в голову не пришло отойти или отклониться. Возможно зря. Крошечное тело было холодным и поразительно лёгким. Лин Цзюши раньше не имел дела с настолько маленькими детьми, но у него был Цяньли, тактильный и прилипчивый, поэтому, слегка экстраполировав свой опыт, Лин Цзюши осторожно обнял малыша. Жуань Ланьчжу застыл, его сердечко бешено колотилось в ладонь Лин Цзюши, лежавшую на маленькой спинке.

— Всё хорошо, не бойся, — ласково сказал Лин Цзюши. — Я тебя не обижу. Моё имя Лин Цзюши, но ты можешь называть меня как угодно, только не Лао Лин, потому что… Ай, неважно. Называй как хочешь.

В ответ на его щедрое предложение ребёнок промолчал, но его тельце ощутимо расслабилось. Лин Цзюши продолжал гладить его и болтать:

— А теперь, раз уж мы подружились, можно мне называть тебя... ну, например, Сяо Чжу? Нет?

Ребёнок в его объятиях яростно помотал головой, но маленькие руки обхватили Лин Цзюши в ответ.

— Хорошо, — ответил тот, улыбаясь украдкой, и обнял Жуань Ланьчжу чуть крепче, почти затягивая к себе на колени. — Тогда, может, Чжу-Чжу? Чжу-эр? А-Чжу? Нет? Чжу-ди? Тоже нет?

Жуань Ланьчжу прижался к нему и спрятал лицо на его груди — только лохматая макушка и торчала. Лин Цзюши погладил его по голове, по слишком отросшим, спутанным волосам. Этот чумазый худенький мальчишка совершенно не походил на взрослого Жуань Ланьчжу — идеального, элегантного, мужественного — но несомненно это был один и тот же человек.

— Как же мне тебя называть? — продолжал размышлять Лин Цзюши. Вся парадоксальность ситуации отошла на второй план: и странный пустой дом, и спрятавшийся где-то Каштан, и даже собственная безопасность. Самым важным казалось найти подход к ребёнку, которого он держал в объятиях. И неважно, что ноги начали затекать. Лин Цзюши боялся шелохнуться, чтобы не разрушить атмосферу доверия, возникшую между ними, хрупкую и удивительную.

Жуань Ланьчжу притих, как будто ждал новых вариантов.

— Хм, — Лин Цзюши припомнил бесконечные «Жуань-гэ» из уст близнецов и решил пошутить: — Тогда, может быть, Жуань-гэ?

Ребёнок замер на миг, как будто обдумывая это имя, а затем уверенно кивнул. Лин Цзюши рассмеялся.

— Но-но! Кажется, кое-кто слишком высокого мнения о себе. В любом случае я не могу тебя так называть, я же старше... Поэтому... Как насчёт — Ланьчжу? Просто Ланьчжу? Эх, жаль, что тебе не нравится Сяо Чжу...

Жуань Ланьчжу фыркнул и устроился у него на руках поудобнее.

Лин Цзюши понял, что ещё пару минут в такой позе и он не сможет встать, поэтому перехватил ребёнка покрепче и с трудом выпрямил ноги. Жуань Ланьчжу издал невнятный горловой звук и обнял его руками за шею. Лин Цзюши немного покряхтел, топчась на месте и разгоняя кровь, а затем спросил:

— Ладно, Жуань-гэ, даже таким большим и тяжёлым парням по ночам пора в кроватку... Полагаю, твоя комната находится там же? В смысле — последняя дверь справа в спальном крыле?

Жуань Ланьчжу прижался к его шее маленьким холодным носом.

— Буду считать это утвердительным ответом, — пробормотал Лин Цзюши и побрёл по коридору с ребёнком на руках. — А ты, Жуань-гэ, совсем не разговорчивый. Оно и понятно, с кем тут говорить, если ты совершенно один? Верно? Здесь больше никого? Так я и думал.

Он прошёл по серому, пыльному коридору, поражаясь про себя, как ребёнок может жить в этом ужасном доме, но понимая, что Жуань Ланьчжу, которого он нёс на руках, вряд ли осознаёт неправильность происходящего. На самом деле ирреальной была вся ситуация в целом, а не отдельные её аспекты.

Возле приоткрытой двери в спальню Жуань Ланьчжу — единственное освещённое помещение во всём доме — Лин Цзюши прищурился: примерно такую щель оставляет просачивающийся в комнату кот.

«Попался», — подумал он и толкнул дверь бедром.

Внутри всё оказалось именно так, как ожидал Лин Цзюши, но в то же время совершенно иначе. Здесь не было ни пыли, ни серости. Его взгляд быстро подмечал стены, оклеенные весёлыми обоями с воздушными шарами и радугами, уютную кровать, накрытую пёстрым одеялом, целую ватагу плюшевых зверей на подушке, комод для одежды, прикроватную тумбочку с включенной лампой, корзину для игрушек в углу, книжные полочки.

По центру кровати, лениво раскинув лапы и медленно помахивая хвостом, возлежал Каштан. Маленький Жуань Ланьчжу ткнул в него пальчиком и вопросительно посмотрел на Лин Цзюши.

— Ага, точно! Это мой кот, но, судя по всему, у тебя он чувствует себя великолепно, — с лёгким разочарованием сказал Лин Цзюши.

Жуань Ланьчжу покрутил головой — нет.

— Нет? Не чувствует? Или... Не мой? Твой?

В ответ он получил кивок и усмехнулся.

— Это не очень-то справедливо, Жуань-гэ, но так и быть. Я согласен иногда делиться с тобой своим котом.

Сказав это, пусть и не совсем от чистого сердца, Лин Цзюши попытался положить ребёнка в кровать, но тот лишь сильнее вцепился ручонками в его шею.

— Что? Ты не хочешь спать? Хочешь? — Лин Цзюши не мог заглянуть в личико Жуань Ланьчжу, которое было прижато к его плечу. — Хочешь... чтобы я полежал с тобой рядом?

На это Жуань Ланьчжу активно закивал. Лин Цзюши закусил губу, охваченный жалостью, смятением, умилением и массой других противоречивых чувств. Он вспоминал, как сидел возле кровати Цяньли, когда того мучили кошмары. Но Цяньли уже исполнилось десять, а этот Жуань Ланьчжу очевидно был на несколько лет младше. Разумеется, он нуждался в ощущении защиты, которое дарили присутствие взрослого человека и физический контакт.

— Ну ладно, — сдался Лин Цзюши, — хорошо. Раз тебе хочется, я полежу с тобой немного, но только сперва ты умоешься и наденешь свою пижамку.

Возможно, когда ребёнок уснёт, Лин Цзюши схватит Каштана и уползёт по тоннелю назад в будущее? Похоже, он каким-то образом умудрился попасть в прошлое, слегка сюрреалистичное, но всё же прошлое, где ему определённо не было места. А если Лин Цзюши что-то сделает не так? Например, наступит на какую-нибудь бабочку? Или, раз уж они внутри заросшего паутиной дома, на паука? И изменит будущее в худшую сторону? От этих мыслей его ладони вспотели.

Пока он размышлял, Жуань Ланьчжу неохотно выскользнул из его рук на пол, но Лин Цзюши при этом не отпустил, вцепился в его свитер пальцами, как упрямый детёныш коалы в материнскую шерсть. Вытащив из-под подушки пижаму другой рукой, он рванул в прилегающую к комнате маленькую ванную, увлекая за собой озирающегося по сторонам Лин Цзюши.

Он прежде никогда не бывал в спальне взрослого Жуань Ланьчжу — с какой бы стати? — и нынешняя комната скорее всего отличалась от этой уютной детской, но данными для сравнения Лин Цзюши не располагал. Он терпеливо подождал, стоя возле умывальника, пока его маленькая, молчаливая липучка умоет чумазое лицо и переоденется. Но как бы Лин Цзюши ни отворачивался, он всё равно заметил худобу и шрам на плече, почти такой же, как и у него самого после землетрясения, только совсем свежий, затянувшийся буквально пару дней назад.

— Откуда у тебя этот шрам? — удивился Лин Цзюши и тут же захотел врезать себе хорошенько: по круглому личику потекли крупные, прозрачные слёзы, маленькие губы задрожали.

— Ох нет, нет! Прости меня, Жуань-гэ!

Лин Цзюши бухнулся на колени и распахнул объятия, куда Жуань Ланьчжу мгновенно бросился, обжигая слезами его ключицы.

— Не нужно плакать, мой хороший, всё будет в порядке, — шептал Лин Цзюши, а когда ребёнок немного успокоился, снова взял его на руки и отнёс в спальню.

На раскинувшегося в кровати Каштана даже шикнуть не пришлось — он всё понял и освободил людям место. Лин Цзюши аккуратно уложил ребёнка, а потом и сам пристроился рядом, поверх одеяла. Он заметил на тумбочке с другой стороны фотографию — двое взрослых и двое детей — но рассмотреть её как следует ему не дали. Жуань Ланьчжу дёрнул за шнурок в изголовье, и свет погас.

Лин Цзюши прошептал: «Спокойной ночи», параллельно размышляя, как заберёт Каштана и вернётся туда, где ему следует быть, хотя от мысли о том, чтобы оставить ребёнка совсем одного в пыльном пустом доме, ему становилось не по себе. Но что он мог сделать? Взять его с собой и создать парадокс?

Холодные маленькие ладошки нащупали в темноте его лицо, пальчики вцепились в плечи. Жуань Ланьчжу придвинулся ближе и робко чмокнул Лин Цзюши в подбородок, а затем почти моментально уснул: его дыхание выровнялось, а руки потяжелели и обмякли.

«Побуду с ним ещё минуточку», — подумал Лин Цзюши, чувствуя себя бесконечно виноватым. Он моргнул раз, другой, а потом закрыл глаза и...

Проснулся утром нового дня.

В спальне Жуань Ланьчжу. В его постели.

Он лежал в кровати, которая стояла точно так же, как в детской комнате из его бредового сна. Жуань Ланьчжу — взрослый, элегантно одетый, невозмутимый Жуань Ланьчжу, у которого с перепуганной и несчастной маленькой версией из общего были одни только родинки — сидел в низком кресле у кровати, закинув ногу на ногу.

В первый момент Лин Цзюши не сориентировался и попытался возмутиться, но тут же умолк, обнаружив, что это не Жуань Ланьчжу бесцеремонно заявился в его комнату, а он сам каким-то образом вломился в чужую и, мало того, забрался в постель!

— Как я тут оказался? — пробормотал Лин Цзюши, натягивая на себя одеяло. Он бы охотно и с головой под него залез, но это вряд ли спасло бы его от унижения.

Жуань Ланьчжу вскинул обе брови.

— Ты пришёл сюда сам, — объяснил он. — Уверенно открыл дверь, вошёл в комнату и забрался в мою постель.

— Я???

Лин Цзюши от всей души пожалел о том, что от стыда на самом деле не умирают. Тогда его страдания закончились бы.

— Ты же не думаешь, что это я тебя сюда притащил? — со слегка оскорблённым видом спросил Жуань Ланьчжу. И когда Лин Цзюши пробормотал «нет-нет, конечно же нет», удовлетворённо кивнул. — Я бы мог, разумеется, но... Нет, в данном случае ты сам, — он помолчал и добавил: — Я сперва подумал, что с Цяньли опять что-то случилось, и ты пришёл мне об этом рассказать. Но ты не отвечал и никак на меня не реагировал. Тогда я решил просто понаблюдать.

— Я ничего не говорил и не делал? — Лин Цзюши перестал терзать одеяло и сел ровнее. Любопытство оказалось сильнее замешательства. — Просто... лёг в твою постель?

— Если тебе интересно, приставал ты ко мне или нет, то вынужден сказать, что нет. Не приставал. Ты просто лёг спать.

В его голосе звучало смутное сожаление, которому Лин Цзюши был не в состоянии дать разумного объяснения.

Жуань Ланьчжу продолжал спокойно сидеть, покачивая ногой и наблюдая за ним с одной из тех полуулыбок, которые Лин Цзюши часто замечал на его лице в последнее время. Как будто он с интересом ждал развития ситуации.

По-хорошему, Лин Цзюши стоило вскочить на ноги и сбежать с извинениями и клятвами, что никогда и ни за что не допустит подобного снова. Но он не спешил. Ущерб уже был нанесён, сильнее опозориться уже не получится, поэтому Лин Цзюши воспользовался возможностью осторожно оглядеться по сторонам. Раз уж ему «повезло» попасть в комнату хозяина, он мог сравнить её с детской из удивительного сна, который Лин Цзюши отказывался считать сном.

При свете дня спальня Жуань Ланьчжу мало напоминала то место, где Лин Цзюши совсем недавно держал на руках малыша, пожелавшего, чтобы его называли Жуань-гэ. Здесь царил минимализм на грани аскетизма: простота линий, сдержанная расцветка, комфорт без малейших излишеств. Стены были окрашены белой краской, на одной из них висела картина в абстрактном стиле, почему-то вызвавшая у Лин Цзюши ассоциацию с узорами в калейдоскопе. Комната была удобной, светлой, но не слишком уютной, хотя Лин Цзюши не мог сказать точно, почему ему так казалось. Возможно, с непривычки.

Никаких фотографий он не заметил.

— Нравится? — вдруг спросил Жуань Ланьчжу. Лин Цзюши вздрогнул и посмотрел на него.

— Да. Тут довольно мило, но как-то... обезличенно, — сказал он и всё же выбрался из кровати. — Чего-то не хватает. Может, пары фотографий?

Жуань Ланьчжу поднялся из кресла вместе с ним.

— Подаришь мне свою? — спросил он, подходя к Лин Цзюши ближе, почти прижав его к двери. Ситуация становилась всё более и более смущающей.

— Я имел в виду семейные фотографии, — промямлил Лин Цзюши, пряча глаза. Да что ж такое? Каждую его фразу Жуань Ланьчжу умудрялся извернуть так, что становилось мучительно стыдно. И всё же в этот раз ему удалось задеть нужное. Жуань Ланьчжу замер и слегка нахмурился.

— У меня нет семьи, — сказал он резко, но в его резкости была болезненная нота.

— А как же Исе и Цяньли? — торопливо вставил Лин Цзюши. — Они же твоя семья, твои ближайшие родственники.

Теперь пришло время Жуань Ланьчжу отводить взгляд. Он ничего не ответил, медленно отошёл к окну, оставив сбитого с толку Лин Цзюши у двери, вцепившимся в найденную на ощупь ручку.

— Тебе лучше пойти в свою комнату, — объявил Жуань Ланьчжу прохладно. — А мне — начать занятия с детьми. Они уже заждались.

— Да, конечно, — выдавил Лин Цзюши. — Извини ещё раз за то, что так получилось.

Жуань Ланьчжу ничего не сказал и даже не повернулся, когда он вышел из комнаты, аккуратно прикрыв за собой дверь.

🗝⏳🗝

Лин Цзюши промаялся весь день, слоняясь туда-сюда по первому этажу дома. Разумеется, он сразу же проверил маленькую дверь в углу, но увы — та оказалась заперта. И никаких ключей в замочной скважине, естественно, не было. Разочарованный Лин Цзюши безуспешно подёргал за ручку и пошёл заниматься своими делами.

Каштан выглядел и вёл себя, как ни в чём не бывало. Как будто он никуда не ходил в ночи и не водил хозяина за собой. Лин Цзюши пригрозил ему пальцем, но кот лишь посмотрел равнодушно и запрыгнул на шкаф.

Во время занятий с Исе и Цяньли — в этот раз близнецы осваивали оригами — Лин Цзюши рискнул поинтересоваться, не знают ли они, что находится за этой незаметной маленькой дверью, справедливо полагая, что за год дети уж точно её обнаружили.

Цяньли мгновенно раскололся.

— Ничего там нет, — сказал он. — Просто стенка. Дверь в стену — разве это не по-дурацки?

— А как вы узнали, что там стена? — тут же спросил Лин Цзюши. — И почему вообще туда полезли?

— А что здесь ещё делать? На компьютере только учиться можно, телик тоже надоедает, — уныло протянул Исе. — Мы весь дом облазали.

— Ага, именно! — поддакнул Цяньли. — Мы нашли ту дверь и сразу же спросили у Жуань-гэ, но он отморозился.

— В смысле — отморозился?

— Да в прямом! Сделал вид, что мы не спрашивали ничего. А когда я повторил, прикинулся, что не услышал. А мы тогда его ещё побаивались и сильно не приставали... Ну, понимаешь?

Цяньли многозначительно повёл глазами.

— Тогда! — фыркнул его брат. — Как будто ты его сейчас не боишься!

— Боюсь, — не стал возражать Цяньли. — Но не так сильно. А ещё я его люблю.

Лин Цзюши не мог не улыбнуться — признание вышло слишком милым, однако тайна двери не давала ему покоя.

— И как же вы её открыли?

— Ха! — Цяньли гордо посмотрел на брата. — Это он.

Брови Исе заломились, губы задрожали, как будто он изо всех сил сопротивлялся желанию рявкнуть на болтуна.

— Если ты думаешь, что я донесу Жуань Ланьчжу, — сказал ему Лин Цзюши, ласково поглаживая по плечу, — то могу пообещать, что не сделаю этого. Просто прочитаю тебе мораль о том, что некоторые действия могут быть опасны и что тебе следует хорошенько думать перед тем, как их совершать. Всё. Мораль окончена.

Исе выдохнул и опустил голову.

— Это Цяньли виноват. Ныл и ныл. Я уже боялся, что он её взломает. Поэтому решил сам... Канцелярской скрепкой. Замок там старый, почти сразу поддался. Жуань-гэ тогда работал, никого в доме не было, и вот.

Подумав немного, Лин Цзюши попросил:

— А можешь показать мне? Пожалуйста.

Близнецы переглянулись и едва заметно кивнули друг другу.

— Конечно, Лин-гэ.

После обеда, убедившись, что Жуань Ланьчжу ушёл в свой кабинет, они втроём отправились к загадочной дверце. Цяньли при этом выглядел, как самый счастливый ребёнок в мире, крутился и нетерпеливо подпрыгивал на месте.

— Я был уверен, что там внутри что-то жуткое! — поделился он. — Каждый раз, когда случайно проходил мимо, прям чувствовал, как оттуда холодом веет!

«Ну конечно, — подумал Лин Цзюши, — случайно ты там ошивался!»

Исе разогнул металлическую скрепку, поковырялся в замке и — вуаля — распахнул дверцу.

Лин Цзюши недоверчиво прикоснулся к ровной кирпичной кладке — ни щели, ни трещинки, как будто и правда стена, причём давно построенная, явно не вчера и не на прошлой неделе.

— Хм, — он задумчиво постучал по кирпичу, прислушался. Звук был слабый, глухой, как по чему-то толстому, крепкому, сделанному на совесть. Тогда как же?..

— Тебя что-то тревожит, Лин-гэ? — с любопытством спросил Цяньли и тоже пощупал стену.

— Нет, ничего. Просто интересно было.

— Всё? — нервно уточнил Исе. Он стоял позади, то и дело оглядываясь. Боялся попасться хозяину дома.

— Да.

Лин Цзюши разочарованно поднялся на ноги и прикусил губу. Исе щёлкнул замком, запирая дверцу.

Тем же вечером за ужином Лин Цзюши не мог найти в себе сил на поддержание беседы с близнецами, которые, казалось, решили обсудить всё на свете — от строения мокриц и до Чёрных дыр в Галактике. Лин Цзюши смотрел в свою тарелку и иногда бросал осторожные взгляды на Жуань Ланьчжу, задаваясь вопросом, почему тот привиделся ему маленьким молчаливым ребёнком? Откуда взялась такая фантазия? Неужели это был сон?

Но эти две родинки возле глаза и пока ещё нежные, но узнаваемые черты лица...

— У меня что-то на носу? — спросил Жуань Ланьчжу, и Лин Цзюши сообразил, что перестал есть и бесцеремонно на него пялится.

— Н-нет, ничего нет.

— Тогда что же случилось? Ты заворожён моей красотой?

Лин Цзюши поджал губы и уставился в свою тарелку, чувствуя, как румянец заливает щёки и шею. Для человека, который не выходит из дома, Жуань Ланьчжу был слишком уж самоуверенным и кокетливым. Создавалось впечатление, что ему страшно нравится морочить Лин Цзюши голову и подшучивать над ним.

— Нет.

— Нет? — Жуань Ланьчжу с нарочитым изумлением прижал руку к груди. — Я не красивый? Не может быть, зеркало не способно обмануть...

— Нет, я хотел сказать, что ты похож на одного человека, которого я знал когда-то, — сымпровизировал Лин Цзюши. — Точнее, на одного маленького мальчика.

Близнецы притихли и с интересом внимали их диалогу, что придавало ситуации ещё больше пикантности.

— Каким это местом я похож на маленького мальчика? — продолжал жаловаться Жуань Ланьчжу, а Цяньли фыркнул и затрясся от беззвучного смеха.

— Мы не будем это обсуждать, — строго сказал Лин Цзюши, желая провалиться сквозь пол куда-нибудь, пусть даже там будет темно и пыльно. — Прости, что смотрел на тебя, это было и правда неприлично. Я больше не буду.

Он встал, чтобы убрать свою тарелку, но Жуань Ланьчжу схватил его за локоть.

— Цзюши, — сказал он совсем другим тоном, серьёзным и искренним. У Лин Цзюши по спине пробежал холодок, то ли от этого тона, то ли от звучания собственного имени. — Ты можешь смотреть на меня сколько угодно, если тебе это нравится, просто... Не выдумывай таких глупых объяснений.

На это Лин Цзюши мог лишь вздохнуть и стряхнуть его руку.

Он ничего не ответил, а зачем? Любой ответ стал бы попыткой защитить себя, а ему не нужно защищаться. У него была своя правда, в которую всё равно никто никогда бы не поверил.

В тот вечер он лёг спать пораньше, но долго не мог уснуть, переворачивался с боку на бок и мысленно спорил то сам с любой, то с Жуань Ланьчжу.

Ни в эту, ни в одну из последующих ночей ничего странного не произошло.

*

В следующий раз он попал в пустой дом через несколько недель. К тому времени Лин Цзюши уже успел многократно расстроиться, разволноваться, отчаяться и решить, что всё случившееся совершенно точно, несомненно и однозначно было сном.

Или нет.

Посреди тихой ночи его снова разбудило ощущение чьего-то тяжёлого, зовущего взгляда.

— Каштан, нет, — простонал Лин Цзюши, приподняв голову и убедившись, что кот снова сидит у его кровати.

— Мяу, — ответил Каштан и прошествовал к двери, где замедлился и оглянулся: следует за ним человек или нет. Но Лин Цзюши даже не думал вылезать из тёплой кровати.

Тогда Каштан зашипел. Он редко демонстрировал злость, и это шипение вышло настолько внезапным и выразительным, что никто не смог бы устоять. И уж конечно не хозяин, испытывающий к своему сокровищу нездоровую слабость.

— Ух, ну ты даёшь! Ладно-ладно, но я ещё об этом пожалею… Точно пожалею, но раз ты просишь…

Бормоча это себе под нос, Лин Цзюши выбрался из кровати и пошёл вслед за котом, который вёл его к уже знакомой дверце. По дороге он опять задумался о том, не разбудить ли Жуань Ланьчжу, но, как и в прошлый раз, не сделал этого. Что-то глубоко внутри сопротивлялось. А если за дверцей ничего нет? Жуань Ланьчжу решит, что Лин Цзюши совсем ненормальный и… Дальше он не думал. Вряд ли Жуань Ланьчжу выгонит их с Каштаном на улицу этой же ночью, скорее всего нет, Жуань Ланьчжу очень добрый, просто умело это скрывает. Но он безусловно разочаруется и даже, вероятно, при малейшей возможности откажется от услуг Лин Цзюши. Вроде бы что-то такое было записано мелким шрифтом в контракте, что-то о психическом состоянии, не позволяющем продолжать занятия с детьми. Оставалось лишь пожалеть, что Лин Цзюши не прочитал этот пункт внимательно.

Все эти мысли толпились в голове у Лин Цзюши ровно до того момента, как он увидел ключ в замочной скважине.

— Да, — выдохнул он. Любопытство быстренько вытеснило тревогу и неуверенность. Каштан, как и в прошлый раз, рванул за дверь, а Лин Цзюши отправился за ним следом — ползком по пыли и сквозь паутину, которую вроде бы тогда хорошенько собрал волосами. Удивительно, но его одежда и голова при пробуждении были абсолютно чистыми — и замечательно. Будь иначе, Жуань Ланьчжу моментально вышвырнул бы его из своей кровати.

По ощущениям ползти ему пришлось меньше, хотя скорее всего это был эффект знакомого пути, а вот задверный мир оказался точно таким же, как и в прошлый раз — пыльным, тёмным и неприветливым. Но Каштан не умчался сразу, как тогда, а ждал его возле дверцы. Он мяукнул и вместе с Лин Цзюши начал подниматься по ступенькам, как будто убеждаясь, что человек пойдёт именно туда, куда нужно, и не сбежит.

— Мы идём в спальню Жуань Ланьчжу? — спросил Лин Цзюши, пытаясь не споткнуться в темноте, но не трогая перила. Ощущение трухлявого дерева под рукой его преследовало до сих пор. — Конечно, куда же ещё? Интересно, как там поживает маленький Жуань-гэ? В прошлый раз он был таким несчастным!

Маленький Жуань-гэ нашёлся там, где Лин Цзюши его оставил, — в своей кровати, да вот только…

— Ох, а ты… подрос? — удивлённо сказал Лин Цзюши, рассматривая ребёнка. Тот был одет в другую пижаму, а его короткие волосы торчали вверх, ничем не напоминая забавный горшок. Ноги и руки мальчика были длинными и тонкими. Это стало особенно заметно, когда он вскочил на кровати. Каштан прыгнул к нему и принялся топтаться на месте, глядя вверх и как будто говоря: «Ну же, возьми меня на руки! Посмотри, кого я привёл к тебе! Я молодец?» Однако Жуань Ланьчжу лишь бросил на кота короткий взгляд и снова уставился на Лин Цзюши, сияя широкой улыбкой. Он протянул вперёд свои руки-веточки и кинулся обнимать гостя, как только тот подошёл чуть ближе.

— М-м, ты соскучился? Знаешь, как дать человеку почувствовать себя нужным, — засмеялся Лин Цзюши, прижимаясь щекой к бархатистой макушке, и вдруг понял, что тоже скучал. Это было странное, удивительное осознание, согревающее изнутри, но его разум тут же замерил габариты ребёнка, а рот выдал очевидное: — Ты сейчас примерно такой же как близнецы. Вероятно, тебе лет девять, да? Или десять? Ты слишком худенький, нужно хорошо кушать, чтобы вырасти большим и сильным.

Ребёнок боднул его головой и дёрнул на себя. Они вместе повалились на кровать, едва не придавив Каштана.

Лин Цзюши обнаружил, что неопределённое количество времени просто валяется в кровати, позволяя коту и ребёнку лазать по себе, периодически получая то в глаз, то в печень острым локотком или пяткой. В этом было умиротворяющее, домашнее ощущение уюта и абсолютного доверия. Плохо было лишь то, что Жуань Ланьчжу не разговаривал, как будто не мог или не знал, как это делается. Ничего не поделать, Лин Цзюши в очередной раз пришлось болтать за двоих — не совсем то, чем он привык заниматься. Обычно он всегда слушал — родителей, приятелей, начальство, и даже теперь близнецы не так часто давали ему вставить слово. Это казалось привычным, нормальным. Но не здесь. Рядом с маленьким Жуань Ланьчжу на Лин Цзюши снисходил поразительный дар красноречия.

В итоге ребёнок умаялся и заснул, лёжа на нём сверху. Он обмяк, растёкся как будто, тёплый и уютный, прижался щекой к груди Лин Цзюши и уткнулся макушкой в шею. Сдвинуть его даже мысли не возникало, Каштан свернулся под боком и тарахтел убаюкивая. Лин Цзюши не собирался спать, но выключился как лампочка.

🗝⏳🗝

К сожалению, и в этот раз судьба не пощадила Лин Цзюши. Он вновь проснулся в спальне Жуань Ланьчжу.

— Вот проклятье, — пробормотал он, сразу вскакивая, не разлёживаясь.

Хозяин комнаты опять сидел в кресле у кровати, сцепив на коленях побелевшие — вероятно, от раздражения — пальцы.

— Это становится всё интереснее, — прокомментировал он.

— Прости, Жуань Ланьчжу, прости! — тут же начал извиняться Лин Цзюши, пятясь к двери. — Сам не понимаю, почему это происходит!

Здесь он, разумеется, слукавил. Лин Цзюши проснулся там, где и заснул: в комнате Жуань Ланьчжу, но он и правда не понимал, за что ему всё это — маленькая дверь, в реальности заложенная кирпичами, пустой заброшенный дом, немой ребёнок, так очевидно нуждающийся в его присутствии.

Лин Цзюши в отчаянии хлопнул себя по лбу.

— Почему ты меня не разбудил и не отправил в мою комнату? — спросил он, подавляя досаду. В том, что с ним творилось, Жуань Ланьчжу был каким-то образом замешан, пусть и против своей воли. Возможно, Лин Цзюши должен был что-то сделать для его маленькой версии, но что именно? Он видел задверного Жуань Ланьчжу только в спальне посреди ночи, и единственное, чего тот от него хотел, — это присутствие рядом и обнимашки.

Разве можно было рассказать такое и рассчитывать, что его не посчитают психом? Вряд ли.

— Я пытался тебя тормошить, — ответил Жуань Ланьчжу. Он расцепил пальцы и немного наклонился вперёд. — Но ты спал слишком крепко, и я побоялся причинить тебе боль. Кроме того, мне, пожалуй, нравится смотреть, как ты лежишь здесь.

Откуда у Жуань Ланьчжу взялась эта сверхспособность — возводить неловкость в абсолют?

Лин Цзюши решил проигнорировать многозначительное «здесь» и сосредоточиться на остальном.

— Крепко спал? Настолько, что не реагировал на твои слова и действия?

Жуань Ланьчжу кивнул.

— Это опасно, знаешь ли, быть в таком состоянии. С тобой же можно делать что угодно.

Пока Лин Цзюши хлопал глазами, задыхаясь от возмущения и пытаясь сформулировать протест, Жуань Ланьчжу сдвинул брови к переносице.

— Давно у тебя лунатизм?

— Что? Какой ещё лунатизм? Ничего такого раньше не было, — Лин Цзюши страшно разозлился, но чувствовал себя пойманным в ловушку и не знал, как ему объяснить всё это и стоит ли.

Уловив его душевное состояние, Жуань Ланьчжу смягчился.

— Ладно, — сказал он снисходительно, но почти сразу посерьёзнел. — На самом деле хорошо, что ты приходишь сюда, а не куда-то ещё. Не бегаешь, например, по ступенькам, рискуя свернуть себе шею или разбить лоб... Кстати об этом. Когда ты приехал сюда, у тебя на лбу был свежий шрам.

Лин Цзюши пренебрежительно махнул рукой.

— Я уснул и ударился лбом о клавиатуру.

Несколько мгновений Жуань Ланьчжу смотрел на него со стоическим выражением лица, а затем усмехнулся.

— Твои привычки сна довольно эксцентричны.

На это Лин Цзюши было нечего возразить. Факты говорили за него. Рассеянно потоптавшись у двери, он ещё раз извинился и ушёл. А уже в собственной спальне изловил коварного кота и заглянул в его зловредные глазищи, лишь чтобы увидеть в них абсолютную безмятежность. Каштан лениво помахивал хвостом и даже не вырывался.

— Я не знаю, что это за шутки такие, — сурово сказал Лин Цзюши. — Но давай-ка больше не будем, ладно?

Каштан легонько цапнул его за палец и, воспользовавшись оказией, сбежал. Обиделся как будто. Лин Цзюши посмотрел на лёгкий след укуса и вздохнул. В последнее время Каштан начал сторониться его, предпочитая гулять сам по себе в неизвестных местах. Или, возможно, нашёл другую, более приятную, компанию.

🗝⏳🗝

Когда Каштан разбудил его в следующий раз, снова несколько дней спустя, Лин Цзюши решил сперва: Никуда не пойду! Нет уж, спасибо большое! Чтобы опять стать мишенью для иронических замечаний и странных намёков Жуань Ланьчжу? Достаточно, хватит!

И всё же, пролежав несколько минут без сна под укоризненным взглядом шипящего Каштана, он сдался. В доме с изнанки — если использовать терминологию Цяньли — был ребёнок, который нуждался в Лин Цзюши. Не очень понятно, правда, зачем и почему. Но за всю свою жизнь Лин Цзюши не так часто чувствовал себя нужным, а искренняя радость в глазах маленького Жуань-гэ лечила его раны, и старые, и недавние. Такое вот эгоистичное оправдание.

Поэтому Лин Цзюши, разумеется, пошёл.

Всё было так же, как и раньше: дверь, ключ, пыльный тоннель, пустой дом. Только Жуань Ланьчжу опять изменился — подрос ещё немного, примерно головы на полторы. Его тело окрепло, а черты лица стали резче, всё сильнее напоминая мужчину, в которого он превратится однажды. Теперь ни у кого не возникло бы сомнений в том, что это именно Жуань Ланьчжу, собственной персоной, и дело было совсем уже не в родинках. Единственное, что в нём не изменилось совершенно — это то, с какой радостью он бросился обнимать Лин Цзюши: как близкого друга, как кого-то, кем он дорожил и по кому скучал.

— Жуань-гэ! — ласково сказал Лин Цзюши, обнимая мальчика в ответ. — Как же здорово тебя видеть, ты такой большой вырос! Хорошо кушал, да? Ух, ничего себе мышцы! Не раздави мне рёбра, силач.

Отстранившись с трудом — Жуань Ланьчжу не желал от него отлепляться — Лин Цзюши рассмотрел его хорошенько.

— Скажу тебе одну вещь, — заговорщицки прошептал он и таинственно улыбнулся. Специально тянул время, чтобы вытянуть из Жуань Ланьчжу хоть слово, но... Это не помогло. Его принялись трясти, как дерево, и корчить умилительно жалобные рожицы.

— Ладно, ладно! Я хотел, чтобы ты попросил меня вежливо, а ты… Эх! Ну хорошо. Так вот. Жуань-гэ, ты вырастешь настоящим красавчиком!

Взрослый Жуань Ланьчжу часто смущал Лин Цзюши, поэтому тот не мог устоять перед искушением и не сделать то же самое. И сколько же удовольствия он получил!

Рот Жуань Ланьчжу приоткрылся, а уши и щёки залились румянцем. Его глаза блестели, и всё лицо светилось. Но явно не от стеснительности. Этот ребёнок, годами не выходивший из дома и почти не знавший внешнего мира, умел принимать комплименты. Он расправил плечи и задрал подбородок, словно говоря: «Да, я такой». Затем он снова обхватил Лин Цзюши своими длинными, сильными лапками и подтолкнул к кровати.

— Эй, Жуань-гэ, чего это ты так сразу? А поговорить? Давай поболтаем немножко?

Но бесполезно. Жуань Ланьчжу пихнул его в грудь, и Лин Цзюши упал на спину, прямо рядом с решившим почистить себя Каштаном, который обиженно мяукнул и прыгнул на тумбочку. Рассмеявшись, Лин Цзюши повернул голову и тут же стал серьёзным: фотографии в рамке, ранее стоявшей возле лампы, теперь не было.

— Жуань-гэ, а где фотография?

Жуань Ланьчжу, который как раз намеревался пристроиться к нему под бок — Лин Цзюши не думал, что такому большому ребёнку, подростку почти, придёт в голову улечься на него сверху, как он делал в детстве, — застыл и взглянул на пустую тумбочку.

— Я ещё в прошлый раз хотел спросить тебя о ней, — торопливо объяснил Лин Цзюши, — но мы заигрались и уснули. А теперь её нет.

Жуань Ланьчжу понуро покачал головой.

— Не хочешь? Но почему? Пожалуйста, Жуань-гэ!

Лин Цзюши с лёгким ужасом понял, что использует интонации Цяньли. Возможно, зря — на взрослого Жуань Ланьчжу такое не действовало. Однако маленький Жуань Ланьчжу тяжко вздохнул и с видимой неохотой указал пальцем на верхний ящик.

Восприняв этот жест, как разрешение, Лин Цзюши одной рукой притянул к себе ребёнка, чьи мышцы напряглись, сделав тело жёстким, а второй осторожно открыл ящик.

Фотография была внутри. И не только она. Там же лежал маленький фотоальбом, сухой цветок и игрушечный калейдоскоп. Лин Цзюши с улыбкой взял его в руки, прежде чем вцепиться в фотографии, хотя именно этого ему больше всего хотелось.

— У меня в детстве был такой же, — сказал он и заглянул в окуляр. Цветные кусочки пластика пересыпались, создавая уникальные узоры, ни один из которых никогда не повторится. Это зрелище завораживало. Лин Цзюши попытался вспомнить, куда делся его собственный калейдоскоп, но не смог. Его родители развелись, когда он был примерно в возрасте Жуань Ланьчжу, притихшего рядом. Тогда в его жизни начались бесконечные смены квартир, школ, людей, и каждый раз ему приходилось оставлять что-то старое, чтобы забрать с собой что-то новое. Чаще не по своему желанию. Лин Цзюши казалось, что калейдоскопа у него уже не было, когда он начал жить у бабушки. Возможно, тот потерялся во время одного из предыдущих переездов.

Он вдруг сообразил, что очень уж увлёкся собственными детскими воспоминаниями, и сожалением отложил калейдоскоп в сторону. Жуань Ланьчжу всё это время смотрел на него немигающим взглядом, слишком взрослым и мудрым для своих лет. Лин Цзюши невпопад рассмеялся и почесал затылок. И кто кого здесь сейчас будет жалеть?

— Прости. Я тоже люблю калейдоскопы, — криво усмехнулся он и потянулся к засохшей розе. — А это что? Памятный подарок?

Жуань Ланьчжу легонько ткнул его пальцем в грудь.

— Мне? Нет? Тогда не понимаю…

Сведя брови к переносице Жуань Ланьчжу ещё раз ткнул его, уже сильнее.

— Ай! — воскликнул Лин Цзюши. — Пощади мои рёбра! Всё равно не понимаю, но если хочешь, могу забрать эту розу с собой…

Жуань Ланьчжу надулся, отобрал у него сухой цветок и бережно положил назад в ящик. Лин Цзюши наблюдал за ним с весёлым удивлением. «А ты романтик», — едва не сказал он, но вовремя сдержался. Кожа у Жуань Ланьчжу была нежная, румянец то и дело вспыхивал на его щеках, ушах и шее, вызывая у Лин Цзюши острое желание потискать его от души. Но он хорошо знал, насколько подростки уязвимые и обидчивые, поэтому не стал приставать, а взял, наконец, фотографию.

Лин Цзюши догадывался, кто на ней изображён, но впервые мог как следует рассмотреть родных Жуань Ланьчжу.

Снимок был сделан во время какого-то уличного праздника или фестиваля. На заднем плане виднелись карусели, палатки со всякой всячиной и пёстро одетые прохожие. Вопреки атмосфере всеобщего веселья, люди на переднем плане выглядели напряжённо, как будто не рады были там находиться.

Лин Цзюши уже знал, что Жуань Ланьчжу был младшим ребёнком в семье, вторым сыном. Его брат выглядел на несколько лет старше. Лин Цзюши стало интересно, по какой причине в те времена супругам позволили завести второго ребёнка. Возможно, из-за проживания в сельской местности? Или всё решили деньги, которые у них имелись в изрядном количестве?

— Ты очень похож на маму, — сказал Лин Цзюши тихо. — Говорят, это счастливая примета. А твой брат — больше на отца. Это... тоже хорошо. В смысле, так часто бывает.

Кажется, он что-то не то ляпнул, поскольку Жуань Ланьчжу обхватил его лицо ладонями и заставил посмотреть на себя. В его глазах был вопрос. Но какой? О чём? Лин Цзюши не мог ответить, поэтому ласково улыбнулся и снова перевёл взгляд на семейное фото. Неожиданно маленькие детали начали складываться в более чёткую картину. По-настоящему счастливым на фотографии был всего один человек — Жуань Ланьчжу, примерно трёхлетний, схватившийся за юбку матери, а в другой руке сжимающий танхулу. Его брата держал на руках отец, хотя тот выглядел значительно крупнее. Лин Цзюши прищурился, всматриваясь в лицо мальчика. Было что-то странное в его выражении, какая-то не вполне нормальная радость, словно относящаяся не к ситуации, а внутренняя, бездумная. Руки ребёнка были скручены у груди, а глаза расфокусированы. На лицах обоих родителей читалась усталость, улыбки выглядели вымученными.

— Вот как, — прошептал Лин Цзюши. Брат Жуань Ланьчжу был болен.

Тяжёлая голова опустилась ему на плечо, пальцы с обкусанными заусенцами переплелись с его пальцами. Лин Цзюши аккуратно отложил фотографию в сторону и взял альбом. Тот оказался совсем маленьким, всего пару десятков снимков, но и по ним можно было прочитать историю семьи Жуань. Рождение первенца вероятно стало долгожданным событием, поскольку отец и мать не выглядели юными. Судя по ранним фото, ребёнок развивался нормально — по крайней мере на этих снимках не было ни мутного взгляда, ни неестественных поз. А потом что-то случилось. Об этом свидетельствовал временной перерыв в фотохронике — года два, не меньше. На следующей фотографии уже присутствовал Жуань Ланьчжу. Лин Цзюши долго смотрел на двух мальчиков в двойной коляске: одного румяного, пухленького и активного — он стоял на сиденье и улыбался во весь рот, будто бы затевая какую-то шалость; и второго, вялого, бессмысленно таращившегося в пространство.

Жуань Ланьчжу на его плече судорожно выдохнул. Заглянув ему в лицо, Лин Цзюши обнаружил, что мальчик спит. На длинных ресницах блестели непролитые слёзы, рот приоткрылся, но пальцы по-прежнему крепко сжимали руку Лин Цзюши, как спасательный трос или бесценный подарок.

Лин Цзюши бережно закрыл альбом и спрятал его в ящик, после чего осторожно уложил Жуань Ланьчжу в кровать. Тот всхлипнул и задрожал, пришлось прошептать ему невнятные успокаивающие глупости и погладить свободной рукой по голове. Устроившись с ним рядом, Лин Цзюши зевнул.

«Проклятье, — подумал он, — мне нельзя засыпать прямо тут, иначе насмешек от другого Жуань Ланьчжу не оберёшься!»

Он попробовал вытащить свою руку из отчаянной хватки, но куда там! Мальчишка держался за него изо всех сил и отпускать не собирался. Каштан залез к Жуань Ланьчжу на грудь, обнюхал лицо, а потом удовлетворённо свернулся в клубок и затарахтел.

«О нет, — мысленно взмолился Лин Цзюши, — только не это!»

Кошачье урчание убаюкивало лучше всех снотворных в мире. Но Каштан, к сожалению, крайне редко одаривал его подобной милостью и в основном лишь тогда, когда Лин Цзюши болел или грустил. Возможно, своей кошачьей интуицией Каштан почувствовал боль маленького Жуань Ланьчжу и приходил её врачевать? А заодно приводил с собой человека, к которому у ребёнка моментально возникло полное доверие? В доме, помимо Лин Цзюши, было лишь двое детей — один слишком пугливый, второй чересчур отстранённый, поэтому выбор казался очевидным, и всё же… А если бы маленький Жуань Ланьчжу испугался незнакомца?

За этими мыслями Лин Цзюши и сам не заметил, как уснул.

🗝⏳🗝

Пробуждение наступило не резко, оно нахлынуло постепенно, наполняя сознание Лин Цзюши запахами, ощущениями и звуками. Он снова был в спальне Жуань Ланьчжу, естественно. «Третий раз! — безмолвно возопил Лин Цзюши, чувствуя себя невезучим идиотом. — Какой позор! Он подумает, что я к нему пристаю… Что я испытываю к нему не вполне дружеские чувства и хочу чего-то большего. Решит, что я развратный и…»

— Я знаю, что ты проснулся, — сообщил Жуань Ланьчжу. Он находился где-то рядом. Лин Цзюши чувствовал его запах — терпкий одеколон, свежая одежда, лёгкий аромат кофе. — У тебя ресницы дрожат.

Лин Цзюши с тяжёлым сердцем приоткрыл один глаз. Жуань Ланьчжу сидел на кровати рядом и заглядывал ему в лицо, прижатое к подушке и наверняка всё помятое после сна. Прежде чем отвечать, Лин Цзюши решил отодвинуться немного, но перестарался и свалился с кровати, ударившись локтем о тумбочку.

Он прикусил губу и прижал к себе чертовски болевшую руку, на какое-то время лишившись дара речи. Жуань Ланьчжу обошёл кровать и присел рядом с ним.

— Я тебя перепугал? Ты ушибся?

— Н-нет, — пробормотал Лин Цзюши. — Чёрт, мне так стыдно. Я опять тебя побеспокоил! Извини.

Жуань Ланьчжу помог ему подняться и покачал головой.

— Никакого беспокойства, но…

— Но? — встревоженно уточнил Лин Цзюши. — Я вёл себя… странно?

Он тут же поморщился. Разумеется, он вёл себя странно, являясь в чужую спальню и укладываясь в чужую постель.

— Не более странно, чем обычно. Я просто хотел сказать, что нам нужно найти какой-то выход из сложившейся ситуации.

Лин Цзюши сосредоточенно поглаживал ушиб кончиками пальцев.

— Ты мог бы запирать дверь изнутри, например, — подсказал он. Возможно, это и правда помогло бы?

Жуань Ланьчжу задумался, но затем покачал головой.

— Нет. Мало ли куда ты тогда пойдёшь. У меня есть другой вариант.

Мозги Лин Цзюши кипели, но не могли придумать никакого выхода, кроме очевидного. Всё зависело лишь от него самого — он должен был уходить из спальни и возвращаться по тоннелю назад, а не засыпать там, обнимая маленького Жуань Ланьчжу.

— Хм… Ты имеешь в виду… поменяться комнатами? — предположил он недоверчиво. Не может быть! Жуань Ланьчжу не пошёл бы на такую жертву из-за трёх эпизодов лунатизма своего временного помощника, с которым они знакомы всего несколько месяцев.

Жуань Ланьчжу дёрнул плечом с явным негодованием.

— Ни в коем случае. Я просто подумал, — он сделал загадочную паузу и хитро ухмыльнулся, после чего выдал: — что пора заказать кровать побольше. Не хочу, чтобы ты травмировался.

Лин Цзюши закашлялся от возмущения.

— Это был последний раз! — гордо заявил он. — Пожалуйста, не утруждайся. Обещаю, что такого больше не повторится.

— Лин Цзюши…

Выставив руку вперёд, Лин Цзюши отчаянно затряс головой.

— Даю слово. Если я приду к тебе опять, можешь меня уволить.

Жуань Ланьчжу сжал губы и медленно кивнул. Выглядел он расстроенным, и, уходя, Лин Цзюши вдруг подумал, что, возможно, этому Жуань Ланьчжу тоже хотелось бы обнимать кого-то по ночам. Эта мысль вызвала у него мурашки вдоль позвоночника и тянущее ощущение в районе желудка, поэтому Лин Цзюши быстренько отпихнул её прочь, занявшись поиском мази для своего ушибленного локтя.

🗝⏳🗝

Мысли о фотографиях, увиденных в задверном мире, лишили Лин Цзюши покоя. По ночам он плохо спал, крутился с боку на бок, ожидая и боясь нового путешествия в пустой дом. Днём его бросало то в жар, то в холод из-за острого внутреннего диссонанса. Он не мог смотреть на Жуань Ланьчжу, как прежде, терзался смутным чувством вины, стыдом, сожалениями и неуверенностью и, видимо, не особо преуспел в сокрытии этих переживаний не только от их непосредственного объекта, продолжавшего смущать его на каждом шагу, но и от близнецов.

Однажды, выдав детям задание, он в задумчивости водил карандашом по бумаге и пришёл в себя, лишь когда Исе подёргал его за локоть и сказал:

— Лин-гэ, ты в норме?

— Что? — встрепенулся Лин Цзюши. — Ха-ха, да, конечно. Сплю с открытыми глазами. Погода, что ли?

— Хорошо ты спишь, аж во сне рисуешь, — заметил Цяньли и ткнул пальцем в листок. — А это кто?

Только тогда Лин Цзюши взглянул на своё творение и едва сдержался, чтобы не выругаться.

На листе бумаги был схематически изображён дверной проём, в котором стоял человек. Бледный контур обрисовывал фигуру взрослого мужчины — всего лишь очертание, но кто-то внимательный мог бы заметить в ней характерный разворот плеч и любимую позу Жуань Ланьчжу. Внутри этой оболочки, как в русской матрёшке, прятались другие силуэты — всё меньше и меньше, нарисованные всё чётче и ярче. Последней и центральной была фигурка ребёнка лет шести-семи, маленькая и хрупкая.

— Это... — разум Лин Цзюши заметался в поисках объяснения. — Просто... абстракция.

— А-а, — протянул Цяньли, — ясно.

Вряд ли ему хоть что-то было ясно, но зато он потерял интерес, в то время, как Исе продолжал держать Лин Цзюши за локоть и рассматривать рисунок. Вид у него при этом был ещё более смурной, чем обычно.

— О чём ты думал, когда рисовал это? — спросил он.

Лин Цзюши пожал плечами. Он не помнил, о чём именно думал: мысли неслись одна за одной, порой совершенно бессвязные.

— Вероятно о ребёнке, который растёт один-одинёшенек в клетке из своих страхов, — сказал он внезапно для себя самого. — И нет никого, кто помог бы ему разрушить эту клетку. Показать, что снаружи есть не только опасность и боль, но и красота, свобода, любовь…

Исе торжественно кивнул.

— О Жуань-гэ, значит. Я так и знал.

Лин Цзюши слегка оторопел, но мальчик не полез к нему с дальнейшими вопросами, а вернулся к собственному рисунку. Он рисовал всё увереннее, занимая не уголок листа, а большую его часть. На этот раз Исе изобразил звёздного кита в центре раскрашенного узорами созвездий неба. На спине его стояли два совершенно одинаковых маленьких человечка, и не было сомнений в том, кто это такие. От картинки Исе тоже веяло смутным одиночеством, но оно было совсем другим, не отчаянным, а исполненным печального сожаления. Лин Цзюши улыбнулся и ласково похлопал его по плечу.

— Очень красиво, Исе. Столько деталей. Это же Павлин, да?

— Ага, я срисовал его с атласа.

Цяньли тоже принялся рассматривать рисунок брата.

— О! А это мы с тобой, да? Исе, ты взял бы меня в путешествие на звёздном ките?

— Куда уж без тебя… — проворчал Исе, но было видно, что он доволен.

Тем же вечером Лин Цзюши отправил Чэнь Фэю письмо по электронной почте и попросил его подробнее рассказать всё, что тому было известно об обстоятельствах смерти родителей и брата Жуань Ланьчжу.

«Я понимаю, — написал он, — что это может быть тайна, которую не разглашают, а, возможно, даже намеренно скрывают, но я живу с Жуань Ланьчжу в одном доме и, общаясь с ним, чувствую себя, как на тонком льду. Дети говорят разное, но в их рассказах сложно отделить правду от вымысла».

В этом, он, пожалуй, был не совсем честен: Исе определённо не был склонен к фантазиям, но он ничего и не рассказывал. Цяньли же просто-напросто боялся сложных тем.

— Жуань-гэ нас любит, потому что и сам сирота, — говорил он. — Но нас с Исе хотя бы двое, а он был совсем один.

Лин Цзюши почти ожидал, что сдержанный Чэнь Фэй напишет ему что-то вроде «прости, но это не моё дело», но к его удивлению, тот прислал длинное письмо, благодаря которому Лин Цзюши нашёл ответы на часть своих вопросов.

Брата Жуань Ланьчжу звали Жуань Байе, между ними было три с половиной года разницы. Как Лин Цзюши уже догадался, ребёнок родился абсолютно здоровым, но в возрасте двух лет получил травму, вызвавшую неврологические осложнения, приведшие к развитию умственной отсталости. Чэнь Фэй не знал достоверно, какая именно это была травма, и ничего не мог рассказать об обстоятельствах, при которых она приключилась. Но в результате семья переехала из города в тот самый дом, где их младший сын проживал и поныне. Мать полностью посвятила себя заботе о ребёнке, а отец продолжал работать, каким-то образом совмещая присутствие в офисе с поездками к жене и сыну на выходные. Можно было лишь подивиться упорству этого человека, поскольку в то время ни телефонная, ни спутниковая связь, ни интернет не достигли приемлемого для удалённой работы развития. В отличие от нынешнего состояния дел. Через полтора года после трагедии родился Жуань Ланьчжу. Семья стала чуть чаще показываться на людях и периодически жить в своей городской квартире. Но беда не приходит одна: на свой седьмой День рождения Жуань Ланьчжу получил магнитный конструктор, который то ли по случайности, то ли по недосмотру попал в руки его брата. Жуань Байе проглотил несколько мелких деталей, в горле соединившихся в одну и почти перекрывших дыхание. Это произошло вечером выходного дня в загородном доме. Из-за грозы родители не смогли вызвать скорую и самостоятельно повезли сына в больницу. К счастью, младшего сына они решили оставить дома.

«В таких случаях прогноз обычно благоприятный, потому что Жуань Байе всё ещё мог дышать, хотя и с трудом, — писал Чэнь Фэй. — Но поскольку ему было сложно объяснить ситуацию, он впал в панику и начал вырываться из рук матери. Прискорбное стечение обстоятельств: плохая погода, темнота, нервы, спешка. Машина вылетела на встречную полосу и была протаранена грузовиком. Господин Жуань и Байе скончались на месте, госпожа Жуань — через несколько часов в больнице. Всё это время Жуань Ланьчжу провёл в неизвестности. На следующий день среди подчинённых началась паника, акции резко упали в цене, разразился скандал из-за того, что водитель грузовика был более десяти часов за рулём, а в крови господина Жуаня нашли небольшое количество алкоголя. Он выпил вечером пару бутылок пива, совершенно не ожидая, что ему придётся сесть за руль. А самое ужасное то, что к Жуань Ланьчжу никто не поехал, никто не подумал о нём. Мальчик остался в неизвестности. Не дождавшись возвращения родителей, он несколько часов шёл пешком под дождём, чтобы узнать о гибели своей семьи, и ещё до похорон слёг с тяжёлой пневмонией, после которой отказался выходить из дома».

Прочитав письмо, Лин Цзюши долго и бессмысленно пялился в расплывающийся перед глазами экран. С самого начала он изо всех сил старался не осуждать Жуань Ланьчжу за странный выбор, хотя и не мог до конца его понять. Теперь же, думая о том, что пережил ребёнок, которого он встретил в пустом доме, — хрупкий, растрёпанный, испуганный — Лин Цзюши больше всего хотел вернуться в прошлое на залитую дождём дорогу, укрыть маленького Жуань Ланьчжу от дождя и холода, спасти от страха и одиночества.

Но это было невозможно. И шанс извиниться перед ним за равнодушие мира Лин Цзюши тоже упустил. Эх, почему же он не поинтересовался историей Жуань Ланьчжу раньше? Тогда, вероятно, не чувствовал бы себя сейчас ещё одним безразличным винтиком огромного механизма, от которого тот решил абстрагироваться раз и навсегда. Недолгий, но трагичный жизненный опыт убедил Жуань Ланьчжу в том, что вне стен дома его поджидает опасность, которой не избежать. И Лин Цзюши не смел судить его за это.

🗝⏳🗝

Шестнадцатилетний Жуань Ланьчжу очень сильно отличался от своих маленьких версий. Он был таким же прилипчивым и просто кошмарно милым, но уже в другой, кокетливо-застенчивой манере. Лин Цзюши и сам не очень понимал, как вести себя с ним таким. Дети и взрослые казались ему понятными величинами, но подростки? Он часто вспоминал свой подростковый возраст: вспышки ярости на ровном месте и такую же необъяснимую эйфорию — выматывающие эмоциональные горки. Тем не менее Жуань Ланьчжу даже в шестнадцать выглядел стабильным, целеустремлённым, чётко понимающим свои желания и потребности. Кажется, в этом возрасте он тяготел к познанию других людей, к общению. Да вот только... Общаться ему было особо не с кем.

— Жуань-гэ, — сказал Лин Цзюши, когда тот осмотрел его со всех сторон и удовлетворённо устроился рядом, держа за руку, совсем как маленький. — Ты никогда не думал о том, чтобы всё-таки… дать шанс большому миру?

Жуань Ланьчжу, ещё миг назад расслабленный и уютный, напрягся.

— Понимаешь, тебе это нужно. Не стоит запираться в доме, ведь снаружи столько... Ай!

Договорить он не успел. Жуань Ланьчжу, быстрый как кобра, опрокинул его на спину и зажал рот. У Лин Цзюши вскипел мозг: эта поза казалась слишком — во всех смыслах. Сердитому, хмурому мальчику, нависшему над ним, было ещё далеко до совершеннолетия, но он прямо гудел от наполняющей его энергии, как маленькая электростанция, разве что током не бился. Хотя и в этом полной уверенности не было. В мозгах Лин Цзюши уж точно случилось короткое замыкание, иначе с чего бы его кожа покрылась мурашками, а волосы по всему телу встали дыбом? Он хлопнул Жуань Ланьчжу по плечу и легонько пихнул в грудь.

Тот фыркнул, но ладонь от губ убрал.

— Ладно, я понял, прости меня. Но давай, пожалуйста, обойдёмся без насилия. Обещаю, что больше не буду на тебя давить.

Лин Цзюши рассчитывал, что после этих слов его отпустят, но у Жуань Ланьчжу были какие-то свои планы. Он и не думал слезть и избавить их обоих от неловкости. Впрочем, кажется, неловкость здесь испытывал только один Лин Цзюши. Как и всегда.

Он слегка поёрзал и вскинул брови, намекая, но Жуань Ланьчжу понял его движения и мимику по-своему. Он продолжал всматриваться в лицо Лин Цзюши, как зачарованный, а потом осторожно прикоснулся пальцем к его родинке на переносице и улыбнулся.

Лин Цзюши вздохнул.

— Да, не то что у тебя, правда? Твои красивее.

Эти слова сработали. Жуань Ланьчжу резко выпрямился и яростно помотал головой, после чего указал на Лин Цзюши и кивнул.

— Моя красивее? Ох, спасибо за комплимент, Жуань-гэ, очень неожиданно… Раньше никто мне этого не говорил.

Жуань Ланьчжу просиял от радости и вопрошающе поднял брови, а потом, не дождавшись ответа, погладил пресловутую родинку мизинцем и совершенно очаровательно покраснел.

«Интересно, с чем же связана его немота? — размышлял меж тем Лин Цзюши. — Он меня понимает и пытается отвечать, но... весьма своеобразно. Настоящий Жуань Ланьчжу не страдает проблемами с речью, даже наоборот. Эх, как же понять, что здесь происходит и почему?»

Пока он думал, Жуань Ланьчжу не бездействовал. Он приподнял голову Лин Цзюши и подсунул под неё подушку, а потом поймал бродящего по комнате Каштана и вместе с ним устроился рядом.

Лин Цзюши с улыбкой наблюдал за его вознёй. Он не мог отрицать, что быть объектом такой трогательной заботы — чертовски приятно. Пару минут спустя Жуань Ланьчжу снова закопошился и укрыл их троих одеялом. Каштан недовольно мяукнул и вылез из-под него, устроившись в ногах. Лин Цзюши охватила тёплая, уютная сонливость, но он сжал руку в кулак, впиваясь ногтями в мякоть ладони, и твердил про себя: «Не спать, не спать, не...»

Веки смыкались сами по себе, Каштан включил тарахтящий режим — и это не помогало. Лин Цзюши ущипнул себя за запястье и немного пришёл в чувства. Жуань Ланьчжу уже крепко спал, его лицо в полутьме было трогательным и юным. От этого у Лин Цзюши разболелось сердце. Оно трепыхалось в груди, как обезумевшее, а память подкидывала образы, основанные на письме Чэнь Фэя и фотографиях из прикроватной тумбочки.

«Я должен идти, — сказал себе Лин Цзюши, размеренно дыша, чтобы успокоиться. — Я ведь обещал Жуань Ланьчжу, что никаких больше совместных пробуждений, а мужчина должен сдержать своё слово!»

Беспричинная тахикардия сменялась приступами почти непреодолимой сонливости. Лин Цзюши никогда раньше не испытывал подобных мучительных перепадов, и это состояние его бесило.

К счастью, на сей раз Жуань Ланьчжу лежал рядом, не цепляясь и не прикасаясь к нему, и, возможно, именно поэтому он смог потихоньку встать. И всё же Лин Цзюши не ушёл сразу, он замер, глядя на кровать, в которой Жуань Ланьчжу компактно устроился на краю и где вторая сторона теперь казалась слишком пустой. Каштан посмотрел на него осуждающе и взмахнул хвостом. Лин Цзюши задумался на миг о том, каким образом кот перемещается между реальностью и этим пустым домом, и не стоит ли схватить и унести его с собой, но тут Жуань Ланьчжу издал жалобный звук и ткнулся носом в подушку. Его рука скользнула по пустой простыне, нащупала одеяло. С колотящимся сердцем Лин Цзюши отвернулся: ему нельзя было задерживаться. Он на цыпочках вышел в знакомый коридор и направился к собственной комнате, но пол внезапно качнулся под его ногами, а тело охватила противная мутная слабость. За миг до потери сознания Лин Цзюши вдруг вспомнил это ощущение — точь-в-точь как перед погружением в общий наркоз: веки стали невыносимо тяжёлыми, а конечности — ватными. Он смутно осознавал, как прислонился к стене и начал сползать вниз. Последняя мысль Лин Цзюши перед полной отключкой была о том, что своё обещание он по крайней мере сдержал.

🗝⏳🗝

— Лин Цзюши! — позвал его далёкий голос. — Лин Цзюши!

— М-м, — простонал Лин Цзюши, — неа, гэ, у меня сегодня нет первой пары.

Он лежал на двухъярусной кровати в общежитии, а Гао Давэй тряс его за плечи — обычное дело, Лин Цзюши всегда поздно ложился, заигравшись или увлёкшись книгой, а потом страдал по утрам.

— Цзюши, ты опять головой ударился?

— Взможн, — невнятно промямлил Лин Цзюши. Голова и правда гудела, подёрнутая горячим туманом. Ему просто хотелось, чтобы его оставили в покое.

Раздался вздох, а затем — удаляющиеся шаги. Лин Цзюши пошарил рукой, пытаясь нащупать одеяло, чтобы окуклиться в нём и продолжить спать, но шаги вернулись, а с ними — прикосновение прохладной мокрой ткани к лицу, от чего Лин Цзюши буквально подпрыгнул на месте, мгновенно просыпаясь и хлопая глазами.

— Что за чёрт! — воскликнул он, гневно уставившись на Жуань Ланьчжу, стоявшего над ним с тряпкой в руке. Находились они оба в спальне Жуань Ланьчжу. Снова. Лин Цзюши лежал в его кровати.

— Нет, этого не может быть! — голос Лин Цзюши сорвался и превратился в смущённое бормотание. — Я же... Я же уснул не здесь! Честное слово, Жуань Ланьчжу, я...

— Ты валялся в коридоре, — любезно оповестил его Жуань Ланьчжу, откладывая тряпку в сторону. По скулам Лин Цзюши всё ещё стекали щекочущие капельки. — Я нашёл тебя и принёс сюда. Ты хныкал во сне и не хотел просыпаться, но я волновался и поэтому разбудил. Голова болит? Позволишь мне осмотреть?

Лин Цзюши испуганно ощупал голову, обнаружив слева над ухом болезненную шишку. Он легонько надавил на неё и скривился.

— Ничего страшного, — пробормотал он. — Спасибо тебе, но это было не обязательно.

Жуань Ланьчжу потянулся вперёд и оттолкнул легонько его руки, чтобы лично потрогать шишку. Нежное прикосновение его прохладных пальцев было настолько приятным, что Лин Цзюши зажмурился и подавил вздох облегчения.

— Не обязательно? — спросил Жуань Ланьчжу, убирая свои чудесные пальцы. — Я тебя не понимаю.

Лин Цзюши встал с кровати и расправил пижаму.

— Приносить меня в свою спальню. Я обещал, что такого больше не повторится, и это уже не моя вина, что ты решил притащить меня сюда.

— До твоей комнаты дальше, — возразил Жуань Ланьчжу, коротко улыбнувшись. Его глаза хохотали над Лин Цзюши вовсю. — А ты не хотел сотрудничать, болтал всякую ерунду и продолжал спать.

Щёки Лин Цзюши вспыхнули. Получалось, что он, вопреки всем усилиям, всё же не сдержал обещания, да ещё и причинил Жуань Ланьчжу дополнительные хлопоты.

— Ты мог просто оставить меня там! — заявил он, сжимая кулаки с жалкими ошмётками своей гордости. — Обычно все так и... Хм, — Лин Цзюши осёкся, выдохнул и уже спокойнее уточнил: — Что именно я болтал?

Но Жуань Ланьчжу словно окаменел, веселье пропало с его лица, сменившись жёсткой, холодной маской.

— Повтори, — попросил — нет, приказал — он.

— Что? — Лин Цзюши в смятении сделал шаг назад. — Э... Я... Просто хотел бы знать, что я наболтал. Извини, если обидел тебя, это не специально! Вряд ли я понимал, о чём говорю. Я же головой ударился!

Жуань Ланьчжу молча смотрел на него, а затем будто усилием воли заставил себя немного расслабиться.

— Я не мог тебя оставить на полу в коридоре, — произнёс он еле слышно. Лин Цзюши пришлось буквально навострить уши и вытянуть шею, чтобы различить его слова. — Даже животные не бросают своих, почему люди считают себя вправе так делать?

Пока он это говорил, Лин Цзюши успел тысячу раз проклясть и свою глупую голову, и бестолковый язык. Вот умудрился же задеть Жуань Ланьчжу за больное!

— Конечно ты не мог, — сказал он ласково, как если бы говорил с маленьким Жуань Ланьчжу из пустого дома. — Ты слишком добрый и порядочный. И я благодарен тебе за это. Но... Но. Я обещал, что не буду вламываться к тебе в комнату, верно? А получается, что… — Лин Цзюши разочарованно всплеснул руками.

Теперь Жуань Ланьчжу смотрел на него с выражением отчаявшегося долготерпения.

— Я не собирался тебя увольнять ни тогда, ни теперь. Ничего подобного нет в моих планах. Исе и Цяньли привязаны к тебе, им хорошо с тобой, и мне тоже. А твои ночные хождения тревожат меня не потому, что приходится тесниться в кровати, как раз это волнует меня меньше всего, — он умолк, поразмыслив над чем-то, и усмехнулся краешком губ. — Точнее, волнует, но не в том смысле, о котором ты так переживаешь. Гораздо хуже то, что ты можешь причинить себе вред. Что и случилось сегодня, — он указал на голову Лин Цзюши. — И дело вовсе не в том, что ты говорил во сне. Уверяю тебя, ничем таким, что можно было бы использовать против тебя, ты не поделился. Кажется, тебе снились студенческие времена и друг, которого ты называл «гэ». Ты решил, что я — это он.

То краснеющий, то бледнеющий Лин Цзюши нервно прокрутил его слова в мозгу, стараясь не находить в них никаких потаённых смыслов, и, чувствуя себя абсолютно беспомощным, всё равно решил поспорить.

— Я хожу по ночам не так уж часто. Это всего лишь четвёртый раз…

— Я заметил. И всё же ты разбил голову.

«Потому что я пытался избавить нас обоих от неловкости!» — в отчаянии проорал Лин Цзюши про себя, но вслух выразился помягче:

— Это вышло незапланированно.

Жуань Ланьчжу фыркнул.

— Надеюсь. Чем валяться в коридоре, лучше уж приходи ко мне.

Лин Цзюши изобразил смех, как будто разделил шутку, и подошёл к двери.

— Твоя склонность получать травмы во сне меня всё равно тревожит, — сказал ему вдогонку Жуань Ланьчжу. — В прошлый раз я предлагал кровать побольше, но ты обиделся и заговорил про увольнение, которого явно не желаешь. Даже не знаю... Может, тебя просто связывать перед сном? Для надёжности?

Пульс грохотал у Лин Цзюши в ушах, во рту пересохло. На секунду он позволил себе вообразить, как Жуань Ланьчжу его связывает и... Нет! Моргнув несколько раз и незаметно ущипнув себя бедро, он прогнал все фантазии до того, как успел опозориться. Жуань Ланьчжу закусил нижнюю губу, его взгляд потемнел. Кажется, он тоже представил себе то, о чём Лин Цзюши упорно старался не думать. В воздухе между ними едва не искрило от напряжения. Кажется, любой Жуань Ланьчжу мог генерировать электричество, тогда как Лин Цзюши выступал невольным катализатором этой цепной реакции.

— Очень смешно, ха-ха-ха, — обиженно пробубнил он, разрушая атмосферу, и повернул дверную ручку.

— Я не собираюсь тебя увольнять! — крикнул ему вслед Жуань Ланьчжу и, кажется, хихикнул. Но Лин Цзюши уже закрыл за собой дверь и не мог сказать этого наверняка.

🗝⏳🗝

Побывав в пустом доме четыре раза, Лин Цзюши начал замечать определённую закономерность. К каждой новой встрече Жуань Ланьчжу взрослел примерно на три года. Если впервые Лин Цзюши увидел его семилетним, а потом, согласно своим догадкам и подсчётам, в десять, тринадцать и шестнадцать лет, то в следующий раз ему должно быть девятнадцать. А затем, если они так и будут встречаться, Жуань Ланьчжу достигнет двадцати двух лет. Учитывая, что в данный момент ему двадцать пять, то что произойдёт дальше? Продолжит ли открываться давно замурованная дверь для Лин Цзюши или закроется навсегда, так и не дав объяснений, что это было и зачем? А если Лин Цзюши должен что-то сделать для задверного Жуань Ланьчжу, чтобы спасти его из пустого дома? Может быть, вывести наружу? Но как? Насильно? Ни один из Жуань Ланьчжу, которых он встретил, не желал покидать надёжных стен.

Иногда Лин Цзюши узнавал от близнецов новости о том, что происходит в мире. Как оказалось, раз в неделю Жуань Ланьчжу кратко сообщал им про основные события.

— Кошмар всякий творится, — поделился как-то с ним Цяньли и тут же перечислил на пальцах: — Землетрясение в Южной Америке, цунами в Северной, гражданская война в Азии, самолёт упал в Африке, а в Европе эпидемия этого… Я забыл чего именно и… Может быть не в Европе. У меня с географией не очень.

В тот же вечер после ужина, оставшись наедине с Жуань Ланьчжу, Лин Цзюши решил поднять эту тему.

— Может, не стоит запугивать близнецов внешним миром? — начал он издалека, наполняя горячей водой чайничек с травяным чаем.

— Это не запугивание, — возразил Жуань Ланьчжу, — а осведомлённость.

— Нет, лишь одна её сторона. Ты не рассказываешь им о хорошем! А ведь в мире есть столько интересного и красивого! — Лин Цзюши сердито поставил на стол три чашки, посмотрел на них, одну убрал, а затем достал снова. Может, ему и самому стоило выпить успокоительный отвар на ночь. — А ещё общение с людьми, имеющими схожие интересы и жизненный опыт.

— Можно общаться на научных форумах и в сообществах в интернете, — возразил Жуань Ланьчжу, забрасывая ногу на ногу. — Разумеется, соблюдая осторожность и не принимая каждое слово за правду. Впрочем, иногда это даже забавно — то, как люди пытаются обмануть друг друга.

— Чего уж в этом забавного, — проворчал Лин Цзюши. — Но близнецы нуждаются в общении. Вряд ли ты позволишь им сидеть на форумах, правда? Поэтому реальное взаимодействие…

— В восемнадцать лет они будут отвечать за себя сами и, если захотят, смогут уехать отсюда. Они не вырастут полностью невежественными, они жили в открытом обществе до девяти лет. Пока они со мной, я буду защищать их так, как умею.

— Но им нужны не только защита, но и сверстники, друзья.

— Друзья? — Жуань Ланьчжу приподнял бровь. — Ты рос в многоквартирном доме, посещал муниципальную школу, жил в общежитии, работал в крупной компании. Много ли у тебя друзей? Не знакомых и не приятелей, которые сегодня есть, а завтра нет, а именно друзей?

Лин Цзюши сглотнул и опустил глаза на свои стиснутые на краю стола пальцы.

— Не считая Чэнь Фэя, у меня ещё... один друг?

— Ты меня спрашиваешь или себя? — мягко поинтересовался Жуань Ланьчжу. — То есть, получается, за всю свою жизнь среди людей, ты обрёл лишь одного человека, которого можешь назвать другом?

— Получается, — прошептал Лин Цзюши, так и не поднимая взгляда.

— И каково же тогда преимущество жизни в обществе? — насмешливо спросил Жуань Ланьчжу. — Если моя ситуация аналогична твоей?

На это Лин Цзюши ничего не смог возразить и отступил. Просто отнёс близнецам чай, а когда вернулся — Жуань Ланьчжу на кухне уже не было. Лин Цзюши разочарованно вздохнул, отхлебнул из своей чашки и продолжил мысленный спор, и теперь, разумеется, при отсутствии другой стороны, у него сразу же нашлась масса неопровержимых аргументов.

А через несколько дней произошёл случай, после которого Лин Цзюши оставил свои попытки переубедить Жуань Ланьчжу, но не потому что тот оказался прав, а потому что увидел его боль и страдания собственными глазами.

Свет в доме погас, когда Лин Цзюши намыливал голову. Он собирался лечь спать, а перед этим почитать в постели, но... что-то очевидно пошло не так. Возможно, причиной сбоя в электросети стал сильнейший непрекращающийся ливень, из-за которого близнецы весь день ходили вялые и сонные, а Жуань Ланьчжу выглядел намного напряжённее обычного.

Выругавшись и кое-как смыв шампунь в кромешной темноте и под слабеющей струйкой воды, Лин Цзюши прислушался. Где-то неподалёку кто-то выл. Точнее — рыдал, и не кто-то абстрактный, а вполне конкретный Цяньли, но с учётом охотно присоединившегося к нему Тоста, их совместно издаваемые звуки казались жуткими. Лин Цзюши натянул первую попавшуюся под руку одежду и выскочил из комнаты. Завывания стали громче и отчаяннее. Близнецы сидели на ведущей вниз лестнице с игрушечным фонариком — тем самым, в который вставлялись слайды с картинками.

— Я боюсь темнотыыыы... В ней прячутся монстрыыыы... — плакал Цяньли, а Тост вторил ему:

— Ууууууу.

— Монстров не существует, ну что ты как маленький! — пытался успокоить брата Исе, но получалось у него не очень. Цяньли только сильнее трясся и громче рыдал.

Жуань Ланьчжу вышел из своей комнаты вслед за Лин Цзюши. Судя по идеальному виду, не иначе как галстук завязывал. Он сурово посмотрел на близнецов и это подействовало лучше всяких уговоров: Цяньли умолк, а Тост уселся на попу и начал чесать свой загривок.

— Что будем делать? — робко поинтересовался Лин Цзюши.

— В доме выбило пробки. Рубильник находится в сарае возле ворот, — сообщил Жуань Ланьчжу. На секунду наступила тишина, из-за которой стало лишь лучше слышно, как барабанит дождь и гудит ветер.

— Жуань-гэээээ, — снова включил сирену Цяньли, — мне так страшноооо...

Лин Цзюши вопросительно уставился на тёмный профиль Жуань Ланьчжу, на его сдвинутые брови и сжатые губы.

«Он же не выходит из дома! Видимо, в сарай должен пойти я», — подумал он и почесал свой мокрый затылок. Задание не казалось каким-то слишком уж мудрёным, если бы не погода.

— Расскажи мне, куда идти и что сделать, — решительно предложил он. Выходить на улицу не хотелось ни капельки, но других опций, похоже, просто не было.

Жуань Ланьчжу коротко взглянул на него, и этого хватило, чтобы прочитать благодарность и облегчение на бледном лице, и всё же далее последовало возражение:

— Нет, я сам это сделаю.

— Ты уверен? — Лин Цзюши попытался поймать его взгляд, но тщетно — было слишком темно.

— Вполне, — сказал Жуань Ланьчжу, но его голос звучал слишком монотонно, чтобы отыскать в нём нотки уверенности. — Но ты будешь должен переключить предохранители в самом доме.

Лин Цзюши хотел было затеять спор, но в последний момент не стал. Не при детях, в глазах которых Жуань Ланьчжу ходил по воздуху, не по земле.

— Конечно, без проблем, — быстро согласился он. — Расскажи где и как.

Жуань Ланьчжу еле слышно выдохнул и взял его за руку. В реальном мире это случилось впервые — и так внезапно. Лин Цзюши застыл на долю секунды, автоматически регистрируя ощущения: ладонь гладкая, прохладная, кожа мягкая — не то что у него самого — но в этой ладони были сила и особенная внутренняя жёсткость.

— Это для того, чтобы ты не набил новую шишку на ступеньках, — произнёс Жуань Ланьчжу с мягкой иронией.

— Или ты, — заметил Лин Цзюши и сжал его руку в ответ.

— Или я.

Наказав близнецам оставаться на месте и не вертеться под ногами, они спустились по лестнице в холл. Жуань Ланьчжу вёл его в сторону того угла, где находилась маленькая дверь, и Лин Цзюши почувствовал смутное беспокойство. К счастью, щиток с предохранителями был расположен на соседней стенке, и никакого внимания на дверцу Жуань Ланьчжу не обратил. Он достал из кармана зажигалку и осветил несколько переключателей.

— Когда услышишь щелчок, это будет означать, что я включил подачу электричества. Сразу подними вверх вон те рычаги, и появится свет. Возможно, тогда прекратится этот мерзкий вой.

Лин Цзюши кивнул, но протянутую зажигалку отверг.

— Она тебе понадобится.

— Нет, я хорошо вижу в темноте. К тому же там дождь.

Жуань Ланьчжу вложил тяжёлый металлический цилиндр ему в руку. Лин Цзюши вдруг подумал, что зажигалка явно дорогая, возможно коллекционная. Его мысли почти сразу были подтверждены.

— Она достаточно старая, поэтому нужно крутить колёсико. Вот так.

Маленький огонёк осветил их лица и погас. Жуань Ланьчжу выглядел осунувшимся и несчастным, как будто принявшим жуткую неизбежность, его пальцы вздрогнули.

— Возьми зонт, — пробормотал Лин Цзюши, на секунду сжав их своими, такими же холодными. Он лишь теперь осознал, насколько замёрз с мокрой головой.

— Нет смысла, ветер слишком сильный, — мягко сказал Жуань Ланьчжу. — К тому же будет лучше, если мои руки останутся свободны.

Он развернулся и ушёл в темноту. Лин Цзюши услышал, как открылась и закрылась входная дверь. Завывания Цяньли и Тоста слегка поутихли, вероятно они оба немного выдохлись. В окне вдруг полыхнуло белым, и через несколько секунд ударил гром. Вопли моментально возобновились и стали ещё отчаяннее. Кажется, к ним также присоединился Каштан.

Лин Цзюши настороженно прислушивался, стараясь не пропустить щелчок, и боролся с желанием броситься к входной двери, чтобы... Чтобы что? Жуань Ланьчжу — взрослый мужчина, способный справиться с бытовой проблемой. Наверняка же это случалось не в первый раз. И всё же Лин Цзюши тревожился.

Наконец раздался долгожданный щелчок, и он с облегчением поднял предохранители вверх. Холл и лестницу сразу же залило тёплым электрическим светом. Вой сменился радостными криками и лаем, а Лин Цзюши помчался в прихожую и, недолго потоптавшись у входа, распахнул дверь. Его тут же окатило брызгами, ветер растрепал волосы, пробрался под одежду.

Он вглядывался в темноту, но из-за ливня не мог увидеть ничего даже на расстоянии трёх-четырёх метров. Всё остальное было заштриховано и скрыто от глаз. Лин Цзюши простоял на пороге несколько долгих минут, но Жуань Ланьчжу не появлялся, а тревога нарастала.

— Лин-гэ, — позвал его Исе, неслышно приблизившийся сзади. — Так холодно. Может, накинешь это?

— Жуань Ланьчжу ещё не пришёл, — напряжённым голосом сказал Лин Цзюши и не глядя взял протянутую куртку. — Спасибо, Исе. Я что-то волнуюсь... Схожу, наверное, и проверю, хорошо? Цяньли в порядке?

— Ага, в полном. Уже телик смотрит.

Лин Цзюши криво улыбнулся. Ну хоть кто-то в норме.

— А ты почему здесь? — спросил он, окинув взглядом нахохлившегося мальчика.

Исе сгорбился ещё сильнее и пробубнил:

— Я тоже беспокоюсь за Жуань-гэ. Он ведь не любит выходить наружу. Я помню всего один раз, когда он вышел, — тогда Цяньли свалился с дерева и подвернул ногу. И Жуань-гэ выглядел очень плохо потом.

— Плохо?

— Ну, он сел на пол и долго так сидел. Молча. И его плечи тряслись.

Эти слова всё решили.

— Оставайся здесь, я скоро вернусь, — торопливо велел Лин Цзюши и выбежал на улицу. Порывом ветра его едва не сбило с ног, скользкие камни дорожки не способствовали устойчивости. Лин Цзюши шёл вперёд, всё дальше от залитой светом, распахнутой двери в темноту.

— Жуань Ланьчжу! — крикнул он. — Жуань Ланьчжу, отзовись!

Он добежал почти до ворот, до того самого сарая, когда увидел впереди знакомый силуэт. Лин Цзюши метнулся к нему и обхватил обеими руками.

— Всё хорошо! — прокричал он, прижимаясь мокрой щекой к такой же залитой дождём щеке Жуань Ланьчжу. — Ты справился. Всё в порядке.

Жуань Ланьчжу тяжело дышал ему в шею и дрожал, то ли от холода, то ли от паники. Лин Цзюши стянул с себя куртку и накинул её на плечи Жуань Ланьчжу, а затем потащил его за собой к дому. Каждый шаг давался с трудом. Жуань Ланьчжу был примерно такого же роста и веса, как и сам Лин Цзюши, и тащить его по скользкой дорожке было ужасно тяжело, даже при том, что он самостоятельно передвигал ноги.

— Ещё немного, ты молодец, давай капельку, ну, вот так, вот так, — без остановки твердил Лин Цзюши, шаг за шагом приближаясь к дому. Он смутно осознавал, что потом ещё пожалеет, что обращался с таким гордым и независимым человеком, как с малым ребёнком, но, чтобы совладать с ситуацией, он мог поступать только так. Пусть даже потом Жуань Ланьчжу его возненавидит за это.

Исе всё ещё крутился у двери, но хотя бы сообразил накинуть на себя куртку.

— Принеси полотенце скорее, — крикнул ему Лин Цзюши.

— Какое? — растерянно переспросил мальчик, пялясь на них круглыми, испуганными глазами.

Лин Цзюши выругался про себя и проскрипел:

— Да какое угодно, любое! Быстрее!

К счастью, оказавшись в стенах дома, Жуань Ланьчжу немного пришёл в себя. Он приподнял голову и заглянул в лицо Лин Цзюши. В его глазах было искреннее, бесконечное удивление, как будто произошло что-то супер-мега-невероятное, дивное чудо, которого никогда не бывало и быть не могло.

— Цзюши, — прошептал он, а Лин Цзюши отвёл глаза, смущённый всем что произошло и продолжало происходить, и усадил его на стул.

К счастью, прибежали близнецы с полотенцами и чем-то вроде простыни. Лин Цзюши тут же занялся делом — стал стягивать с него мокрую одежду, вытирать волосы, согревать окоченевшие пальцы.

— Исе, вскипяти, пожалуйста, чайник и приготовь чай. Цяньли, а ты... — Лин Цзюши тщательно растирал покрытые мурашками плечи Жуань Ланьчжу полотенцем и немного завис, сбившись с мысли. — А ты... Принеси из моей комнаты свитер. Кажется, он лежит на кровати.

Близнецы унеслись выполнять поручения, а Лин Цзюши присел на корточки, чтобы снять с Жуань Ланьчжу промокшие ботинки и носки, но тот внезапно остановил его.

— Цзюши, — сказал он уже громче и чётче. — Я сам могу. Ты и так сделал для меня слишком много.

— Вовсе и не слишком, нет. Ты должен был позволить мне пойти туда. Зачем так мучить себя?

Жуань Ланьчжу покачал головой, встал и потянул его вверх.

— Тебе тоже нужно переодеться и согреться. Ты весь трясёшься, — сказал он и накинул на голову Лин Цзюши другое полотенце. — Не заболей, пожалуйста. И... прости меня.

Лин Цзюши был тронут этой заботой, но не мог перестать дрожать. Видимо, сказывались последствия шока.

— Не за что просить прощения, — заверил он, позволяя Жуань Ланьчжу вытирать его волосы. — Просто... Давай, в следующий раз без геройства, да? Ты можешь на меня рассчитывать и... Тоже извини за то, что я говорил по дороге… Я мог перестараться.

Он высунул лицо из-под полотенца и обнаружил, что Жуань Ланьчжу стоит очень-очень близко, так близко, что это и в самом деле ощущалось странно. Сердце Лин Цзюши то выдавало стаккато, то замирало, пропуская удар. Он сглотнул, почему-то уставившись на губы Жуань Ланьчжу и отстранённо восхищаясь их изумительно красивой формой.

— Лин-гэ! — завопил Цяньли у него за спиной, заставив вздрогнуть и обернуться. — У тебя на кровати валялось два свитера. Я не знал, какой взять и притащил оба!

— Ты молодец, — похвалил его Лин Цзюши. — Нам как раз два нужно.

Жуань Ланьчжу с недоверием посмотрел на толстый коричневый свитер, который всунули ему в руки, забрав мокрое полотенце, но всё же натянул его прямо на голое тело.

— Теперь сними... в смысле, переодень брюки. И спускайся на кухню, выпьем чаю, ладно? — напутствовал его Лин Цзюши, подталкивая в сторону лестницы на второй этаж. Сам он тоже по-скорому переоделся и побежал на кухню. Чаепитие вышло скомканным, Жуань Ланьчжу всё ещё не пришёл в себя: то и дело задерживал на Лин Цзюши удивлённый взгляд, как будто не мог понять, кто он такой и что здесь делает. Это будоражило и не позволяло расслабиться и наконец отпустить ситуацию. Болтовня Цяньли немного разряжала обстановку, но самому Лин Цзюши тоже пришлось усиленно вносить свою лепту.

И лишь оказавшись в своей комнате и зарывшись в одеяло так, чтобы один нос торчал, он с облегчением выдохнул. Вечер выдался непростым, но, вопреки усталости, Лин Цзюши долго не мог успокоиться. В его голове крутилась навязчивая мысль, принимая всё новые образы и складываясь в разные формулировки, но её суть оставалась неизменной: «Жуань Ланьчжу, как я могу помочь тебе?»

🗝⏳🗝

Маленький Жуань Ланьчжу нуждался в ласке и нежности, в родительском тепле и чувстве безопасности от присутствия того, кто больше и сильнее, кто может защитить и уберечь. Подросток отвергал всё это, но требовал близости, внимания, принятия. Взрослому Жуань Ланьчжу было нужно нечто иное. Лин Цзюши понял это в тот же момент, когда снова попал в единственную освещённую и тёплую комнату в пустом холодном доме.

Почему он ни разу не додумался выйти наружу или исследовать другие помещения? На этот вопрос он сам не мог ответить. Было лишь знание, что его ждут и что времени чертовски мало, а всё остальное казалось неважным. В конце концов он приходил сюда ради Жуань Ланьчжу, а не для того, чтобы бродить в поисках приключений.

Не успел Лин Цзюши перешагнуть порог, как его схватили, закружили на месте, сжали в нетерпеливых объятиях, не позволив ничего толком рассмотреть, а затем развернули лицом к зеркалу на стене. Теперь Лин Цзюши мог увидеть их отражения — Жуань Ланьчжу стал взрослым, почти дорос до своего нынешнего роста, пусть и оставался пока по-юношески худощавым. И всё же его плечи стали шире, а руки — увереннее и сильнее. Он уткнулся носом в изгиб между ключицей и шеей Лин Цзюши, но теперь в этом не было ничего невинного и детского — а только обнажённое желание, откровенная страсть.

Лин Цзюши потом долго корил себя за то, что не оттолкнул его сразу, а стоял и смотрел на происходящее в зеркале, как будто это было не с ним, а с кем-то другим, с тем, кому не придётся нести ответственность перед своей же совестью и добавлять себе ещё одну причину бессонницы.

— Жуань Ланьчжу, — сказал он, очнувшись, — отпусти меня. Пожалуйста, не нужно.

Объятие стало крепче, горячее дыхание продолжало ласкать шею, но к нему теперь присоединились поцелуи — сперва лёгкие, исследующие, изучающие, затем — влажные и жгучие, угрожающие оставить следы.

— Жуань-гэ, нет! — Лин Цзюши дёрнулся, вырываясь из цепких рук, и отпрянул в сторону. Пару секунд они смотрели друг на друга, тяжело дыша, а затем лицо Жуань Ланьчжу потемнело, губы сжались в жёсткую линию. Он схватил маленький столик в изножье кровати, словно тот ничего и не весил, и швырнул его в стену, лишь чудом не задев зеркало.

— Ланьчжу... — испуганный этой выходкой Лин Цзюши протянул к нему руку, горько раскаявшись в том, что сперва подпустил ближе, а затем оттолкнул, но теперь уже Жуань Ланьчжу отшатнулся в сторону и забился в угол, сразу став маленьким и несчастным, как будто снова вернулся в детство. Свет в комнате мигнул и потускнел, словно в электросети случился сбой. Пол качнулся под ногами. Лин Цзюши схватился за стену, чтобы не упасть.

«Проклятье, — подумал он. — Что происходит? Это он? Я не должен был... Но почему такая реакция? Ему больно сейчас, что же я наделал?»

Неужели весь тот прогресс, которого он достиг, теперь утрачен? Сердце Лин Цзюши разрывалось от нежности и сочувствия, и от непонимания — как ему поступить здесь и сейчас с этим Жуань Ланьчжу? Совершеннолетним, возможно, но всё равно таким ещё ребёнком?

До боли сжав ладони в кулаки, Лин Цзюши осторожно шагнул вперёд. Лампочка шипела и хрустела электричеством, как озлобленный монстр, но по мере его неспешного продвижения, этих звуков становилось всё меньше, а значит — присутствие и близость Лин Цзюши были желанны. Жуань Ланьчжу спрятал лицо, но его плечи перестали вздрагивать, а тело неосознанно потянулось к Лин Цзюши, как будто каждой своей клеточкой. Лин Цзюши опустился на колени рядом и тихо сказал:

— Прости, Жуань-гэ. Всё это было неожиданно. Пожалуйста, не злись и не отталкивай меня, я хочу помочь.

Человек перед ним был взрослым, но в его глазах Лин Цзюши всё ещё видел испуганного малыша, который боится выходить из дому, уверенный, что мир слишком большой и опасный и нет в нём ничего особенного, ради чего стоит попытаться преодолеть этот страх.

Ему всё же удалось выманить Жуань Ланьчжу из угла — теперь его невозможно было взять на руки и отвлечь глупыми шутками. Теперь Лин Цзюши должен был контролировать каждое слово, чтобы не ляпнуть лишнего, и каждое движение, как если бы шагал по минному полю.

Жуань Ланьчжу продолжал дуться, но при этом язык его тела умолял об одном: будь со мной. Лин Цзюши устало сел на кровать, слишком маленькую для такого высокого парня, не говоря уже о том, чтобы спать на ней вдвоём. В комнате Жуань Ланьчжу ничего не изменилось со времён его семилетия: всё те же пёстрые обои с шариками и мягкие игрушки, но Лин Цзюши почему-то не думал, что так было и в реальном мире тоже. Настоящий Жуань Ланьчжу не спал бы в детской кровати до девятнадцати лет… Ведь именно столько было обитателю этой комнаты сейчас?

— Иди сюда, — позвал его Лин Цзюши и похлопал по одеялу рядом с собой. — Ты теперь такой большой, что мне немного страшно, когда ты вот так нависаешь.

Жуань Ланьчжу, стоявший у стены и смотревший на него сверху вниз, на мгновение вскинул нос, словно гордясь своим ростом и взрослостью, которая, как он наверняка считал, должна была позволить ему многое. Но этого не позволял Лин Цзюши. А прирученный им ребёнок привык слушаться. Лин Цзюши снова похлопал ладонью по кровати. «Как будто кота зову», — подумал он с нервным смешком и постарался расслабиться: Жуань Ланьчжу не должен чувствовать от него напряжения и угрозы.

Тот немного потоптался на месте — совсем не изящно, не так, как можно было ожидать от его взрослой версии — и сел, но не рядом, а на пол, у ног Лин Цзюши. С упрямым выражением лица он устроил подбородок на колене Лин Цзюши и обхватил его голени обеими руками. Как будто хотел опять стать маленьким.

«Раз ты не желаешь видеть меня мужчиной, я снова буду малышом, лишь бы обнимать тебя, как раньше», — кричал весь его вид.

Это не то, чего хотел Лин Цзюши, но что он теперь мог сделать? Жуань Ланьчжу уже было не отцепить.

«Ладно, пусть хотя бы так», — решил Лин Цзюши про себя и погладил густые, шелковистые волосы. Постепенно оба успокоились. Жуань Ланьчжу повозился и сел удобнее, пристроил голову на бедре Лин Цзюши, закрыл глаза. Упрямо поджатые губы приоткрылись, каждая чёрточка смягчилась, ресницы чуть подрагивали, бросая тень на покрытые мягким пушком щёки.

Лин Цзюши легонько прикоснулся пальцем к родинкам в уголке глаза, в ответ Жуань Ланьчжу сморщил нос и потёрся щекой о его колено. Это вышло ужасно забавно, но в груди почему-то болезненно защемило, немного отдавая в левую руку. Возможно, из-за неудобной позы. Лин Цзюши наклонился вперёд и, повернув голову набок, уложил её на макушку Жуань Ланьчжу. Тот глубоко вздохнул и продолжил спать. Некоторое время Лин Цзюши пытался подстроиться под его дыхание, ни о чём не думая, просто наслаждаясь этими минутами безмятежности, но стоило ему лишь на миг опустить потяжелевшие веки, как…

...он вздрогнул и проснулся в спальне настоящего Жуань Ланьчжу, даже не успев заснуть как следует. Он знал, что так будет, хотел этого. Не иначе как двойная доза Жуань Ланьчжу заставила его утратить иммунитет к формированию привязанностей. Проще говоря, Лин Цзюши, кажется, влюбился.

Жуань Ланьчжу, между тем, на этот раз не сидел в кресле, а лежал рядом, опершись на руку и глядя на Лин Цзюши почти с таким же выражением лица, что и его юный двойник совсем недавно.

— Привет, — сказал Лин Цзюши и сложил руки на груди.

— Привет, — ответил Жуань Ланьчжу с лукавой улыбкой. — Может, ты просто переедешь сюда? Не будешь бродить по ночам, а то я немного волнуюсь.

— Немного? — рассеянно переспросил Лин Цзюши. Рядом с этим Жуань Ланьчжу он всегда терял спокойную уверенность и способность мыслить рационально — весьма ценные качества, помогавшие ему в задверном мире.

— На самом деле я сильно волнуюсь, — сказал Жуань Ланьчжу и положил свою ладонь поверх рук Лин Цзюши. — Прямо сейчас.

— Почему?

Голос Лин Цзюши прозвучал надрывно и хрипло, он попытался взять под контроль бешено стучащее сердце, но оно не слушалось, упрямое. Осознавал ли Жуань Ланьчжу, что творит? Какая доля искренности была в его словах и поступках?

— Мне кажется, — медленно начал Жуань Ланьчжу, поглаживая большим пальцем запястье Лин Цзюши, — что между мной и тобой происходит то, чего я не могу постичь, а ты скрываешь от меня что-то важное, ключевое.

Что мог ответить Лин Цзюши? Чем дольше всё это тянулось, тем безумнее выглядело происходящее. Чем сложнее становились его отношения с Жуань Ланьчжу по обе стороны маленькой дверцы, тем труднее было объяснить собственную мотивацию даже себе самому.

Не мог же он и правда сказать: «Я попадаю в твою спальню каждый раз, когда засыпаю рядом с другим тобой», даже если всё это не имеет никакого иного смысла, кроме непосредственно сна? Дверь в тоннель, который вёл в пустой дом, на самом деле давно заложена кирпичом. При свете дня Лин Цзюши уже не был полностью уверен, что не живёт в плену странной иллюзии. Может, он сам настолько отвык жить в реальном мире, что разум начал играть с ним в такие жестокие игры?

— Расскажи мне, — попросил Жуань Ланьчжу. — Пожалуйста, перестань скрывать. Что бы там ни было, я постараюсь понять.

Лин Цзюши прерывисто выдохнул, борясь с искушением. А если и в самом рассказать? Рискнуть всем и...

— Цзюши, что с тобой происходит?

В голосе Жуань Ланьчжу ощущалось так много доброты, что он сломался. Сглотнув, Лин Цзюши еле слышно выдохнул:

— Я нашёл дверь.

— Дверь?

— Маленькую дверцу внизу. Когда кошмары Цяньли прекратились, я почему-то не смог нормально спать по ночам. Ещё и Каштан стал вести себя странно. И один раз он убежал от меня в маленькую дверь. Знаешь, в ту самую, которая находится в углу прихожей за шкафом? — теперь, когда Лин Цзюши начал говорить, он уже не мог остановиться. Пусть не всю правду пока, но хотя бы часть её он должен был рассказать Жуань Ланьчжу.

Тот смотрел на него с лёгким недоумением.

— Я знаю ту дверцу. Когда я был совсем маленьким, — начал он и умолк задумавшись. Его палец на запястье Лин Цзюши тоже замер. Неуверенно и бережно Лин Цзюши прикоснулся к нему, прося продолжить. Жуань Ланьчжу встряхнул головой, словно сбрасывая груз нежеланных воспоминаний. — Тогда это была крошечная каморка для каких-то технических целей, возможно Но родители ею не пользовались, поэтому я там часто прятался в детстве.

Лин Цзюши кивнул. Скорее всего, сейчас Жуань Ланьчжу ненавидел своё тогдашнее поведение и каждую минуту, проведённую не с близкими, ушедшими от него так скоро.

Но всё оказалось ещё сложнее.

— Я прятался там от брата, — вдруг добавил Жуань Ланьчжу. Его голос звучал неестественно спокойно, а устремлённый в никуда взгляд подёрнулся туманом воспоминаний. — Мы не были близнецами, но если провести параллели, я чем-то походил на Исе, тогда как он... Он был нездоров и требовал много внимания. Я сердился и избегал его.

Лин Цзюши поймал себя на том, что продолжает кивать, как болванчик, и перестал. Их пальцы каким-то образом оказались переплетены.

— Там не было тоннеля? — спросил он. — За дверцей?

Затуманенный взгляд Жуань Ланьчжу прояснился, брови удивлённо поползли к растрёпанной чёлке.

— Тоннеля? Нет. Во всяком случае, я не помню.

Он снова нахмурился и сказал отрывисто:

— Потом я попросил заложить эту каморку кирпичами. В ней не было смысла, но она... вызывала у меня неприятные воспоминания.

Лин Цзюши закусил губу и подумал: «Вот как».

— И что же не так с той дверцей? — поинтересовался Жуань Ланьчжу. — Каштан пытался туда пролезть?

— М-м, ага.

— Вряд ли ему удалось, потому что эта дверь заперта, а единственный ключ находится у меня.

«А как же тот ключ, что каждый раз оказывается в замочной скважине? Кому он принадлежит?» — хотелось воскликнуть Лин Цзюши, но он этого не произнёс вслух. Как и того, что Исе без проблем смог открыть замок обычной канцелярской скрепкой.

— Можешь мне его показать? Ключ? — попросил Лин Цзюши, сжимая пальцы Жуань Ланьчжу в своих руках.

Тот усмехнулся.

— Не могу в это поверить, — вздохнул он с преувеличенным разочарованием.

— Во что?

— Что мы лежим с тобой в одной постели и держимся за руки, но ты просишь меня показать ключ от старой двери, а не...

Лин Цзюши поспешно освободил одну из своих ладоней и накрыл ею внезапно болтливый рот Жуань Ланьчжу.

— Перестань, — сказал он, но прозвучало это не требовательно, а жалобно. Жуань Ланьчжу рассмеялся и специально прижался губами к его ладони. Лин Цзюши от этого бросило в жар и в холод одновременно, он буквально выпрыгнул из кровати.

«С тем Жуань Ланьчжу я чувствую себя увереннее, но почему? — лихорадочно думал он. — Потому что он ненастоящий? Потому что я видел, как он растёт, и носил его на руках? Как это работает?»

Жуань Ланьчжу не встал сразу вслед, так и лежал в постели. Место рядом с ним всё ещё хранило форму и тепло тела Лин Цзюши и как будто звало его назад.

Лин Цзюши помялся и попросил снова:

— Покажи мне ключ, пожалуйста?

Жуань Ланьчжу наконец встал, пусть и без особой охоты, открыл ящик письменного стола и извлёк оттуда огромную связку ключей, похожую на железного ежа, выставившего во все стороны иголки с зазубринами на концах.

— Ого! — восхитился Лин Цзюши. — Здесь что, ключи от всех дверей мира?

— Разве что от половины, — в тон ему ответил Жуань Ланьчжу. — Для остальных у меня есть отмычка.

Лин Цзюши едва успел прикусить язык, чтобы не похвастаться талантами Исе в обращении с канцелярской скрепкой.

Жуань Ланьчжу перебрал связку и, вытащив один из ключей, протянул его Лин Цзюши.

— Идём посмотрим? — неожиданно предложил он.

Ключ был точь-в-точь похож на тот, что обычно торчал в замочной скважине. Лин Цзюши вдруг подумал: а если именно ключ может открыть дверь по-настоящему? Возможно, если Жуань Ланьчжу увидит тоннель собственными глазами — он поверит?

Они вышли из спальни вместе.

Судя по обалдевшим лицам близнецов, встретивших их в коридоре, зрелище было неожиданным: Жуань Ланьчжу в одной футболке и спортивных штанах, растрёпанный и небритый — очевидно не тот образ, который они привыкли видеть каждый день.

— Жуань-гэ, — пискнул Цяньли, чьи глаза стали почти идеально круглыми. — Вы что, спали вместе?

Лин Цзюши мечтал провалиться сквозь пол, а Исе мученически поморщился, пожелал доброго утра и потащил брата в сторону кухни.

— Не торопись, Жуань-гэ, — сказал он, оглянувшись на ходу. — Делай всё, что нужно. Мы пока повторим английский.

Лин Цзюши не хотел даже представлять, о чём подумали эти дети, просто надеялся, что в их юных умах ещё нет детальных знаний о том, чем могут заниматься взрослые в одной постели, помимо крепкого сна на приличном друг от друга расстоянии. Жуань Ланьчжу выглядел чертовски довольным тем, что происходит. Однако по мере того, как они с Лин Цзюши приближались к маленькой дверце в углу, он становился всё отстранённее, нерешительнее даже, как будто боялся или не хотел идти туда. Лин Цзюши вдруг понял, что это, возможно, плохая идея. Перед самым входом в холл он резко остановился и развернулся. Впавший в задумчивость Жуань Ланьчжу не успел отреагировать и налетел на него. Они вцепились друг в друга, пытаясь устоять на ногах.

— Послушай, — сказал Лин Цзюши, — если тебе тяжело, то давай я сам открою эту дверь и загляну туда. Мне просто нужно кое-что проверить.

Жуань Ланьчжу посмотрел на него внимательно, а потом качнул головой.

— Нет. Ты загадываешь слишком много загадок. Хочу разгадать с тобой вместе хотя бы одну.

Лин Цзюши закашлялся, подавившись воздухом, и отстранился.

— Ладно.

Считанные секунды спустя они очутились возле дверцы. В углу было темно, но Лин Цзюши уверенно вставил ключ в замок, повернул и распахнул дверь — как делал это много раз.

— Хм, — задумчиво произнёс Жуань Ланьчжу за его плечом. — Так я и думал.

Лин Цзюши тупо смотрел на плотную кирпичную кладку — ту самую, которую он уже видел раньше, в компании близнецов. Растерянно проведя пальцами по прохладному неровному камню, он пробормотал:

— Мне снятся сны. Очень яркие и реалистичные. В них за этой дверью есть тоннель, ведущий в другой такой же дом, — он заколебался, но всё же уточнил: — абсолютно такой же, как этот. И там... Я захожу в комнату.

— В мою спальню?

— Д-да.

Жуань Ланьчжу осторожно вынул ключ из его пальцев, закрыл дверцу и запер её, после чего потянул Лин Цзюши за плечо — встать.

— И что же есть в той комнате?

Лин Цзюши смотрел на него и перебирал в голове варианты ответов: от самого честного «там есть ты» до смутно намекающего «там есть фотография в рамке».

— Там есть кровать, — сказал он в итоге. — В какой-то момент я ложусь на неё и засыпаю.

Это была чистая правда, пусть даже и не абсолютно вся.

Жуань Ланьчжу моргнул два раза и расхохотался — легко, беззаботно — как никогда при Лин Цзюши не смеялся прежде.

— Это, — выдохнул он, — самое очаровательное объяснение, которое только можно придумать. Но почему же я тебе верю?

Лин Цзюши не знал, как на это отреагировать.

— Послушай, — заговорщицким тоном сказал Жуань Ланьчжу, — если тебе вдруг станет холодно и одиноко в постели, ты можешь приходить ко мне просто так, без приключений за странными дверями, за которыми ничего нет.

Сказав это, он развернулся и направился в свою спальню, чтобы привести себя в порядок перед уроком с близнецами. Лин Цзюши пялился ему вслед. Насколько бы нелепо ни звучала рассказанная им история, Жуань Ланьчжу отнёсся к ней чересчур уж легко. Это приносило одновременно облегчение и боль. Лин Цзюши снял с плеч часть груза, очень малую часть, и всё же ему стало капельку легче.

🗝⏳🗝

Лин Цзюши и сам не мог сформулировать чётко: боится ли он нового путешествия в пустой дом или же его предвкушает. По ночам он засыпал с трудом, крутился с боку на бок, а днём его бросало то в жар, то в холод от медленного, но прогрессирующего сближения с Жуань Ланьчжу. Он стал рассеяннее, чем раньше, что заметили не только близнецы, но и приходящие слуги. Тётушка Цзо решила, что у Лин Цзюши авитаминоз, и начала готовить ему какие-то мудрёные отвары, настолько мерзкие на вкус, что их приходилось тайком выливать в унитаз. К тому же от душевных метаний они совершенно не помогали.

Впрочем, его терзания не растянулись надолго. Временные промежутки между перемещениями становились всё короче. Если в самом начале они длились около месяца, то в очередной раз Каштан позвал Лин Цзюши в задверный мир, когда не прошло и двух недель после предыдущего.

Жуань Ланьчжу, которого он встретил там, был ещё чуточку старше. На его подбородке темнела редкая щетина, он приложил к ней ладонь Лин Цзюши и потёрся, как кот, безмолвно сообщая: вот, посмотри, я уже взрослый.

В нём не было порывистости подростка, свойственной предыдущим версиям, лишь кошачья грация и плавность движений, скрывающих силу и ловкость.

Лин Цзюши с улыбкой погладил его по колючей щеке и коснулся губами лба — один из тех невинных поцелуев, в которых он никогда не отказывал маленькому Жуань Ланьчжу. Что ж, теперь для этого не нужно было наклоняться. Жуань Ланьчжу вырос. Если ему и осталось повзрослеть до нынешней реальной версии себя, то совсем чуть-чуть.

«А что будет дальше? — гадал Лин Цзюши, которого уже ненавязчиво тащили к кровати. — Когда он повзрослеет полностью, что ему придётся сделать, чтобы вырваться на свободу? Что придётся сделать мне?»

Так же, как и прошлый Жуань Ланьчжу, этот прекрасно знал, чего хочет, но от него же в отличии, действовал совсем по-другому. Он тоже устроился на полу у ног Лин Цзюши, положив голову ему на колени, но если предыдущая версия, несмотря на весь свой пыл, цеплялась за него, как ребёнок, то этот возмужавший Жуань Ланьчжу гладил его бёдра, то и дело по капельке поднимаясь выше — под свитер, к кромке пижамных штанов. Эти умелые, расчётливые ласки выбивали из колеи, возбуждали и пугали. Лин Цзюши вдруг обнаружил, что дышать ему стало тяжелее, как будто воздух в комнате сгустился, наполнился теплом и влагой. Жуань Ланьчжу приподнял голову, заглянул ему в глаза, и если бы Лин Цзюши только подал знак — поощрительный кивок ли, или улыбку, или стон, и так угрожавший сорваться с губ, — случилось бы что-то, о чём Лин Цзюши мог бы горько пожалеть в будущем. Он признал свои чувства к Жуань Ланьчжу, но не к этому, к другому. Этот был всего лишь бессловесным воплощением непрожитых страстей, эмоций и порывов, которым Лин Цзюши очень странным образом помогал реализоваться.

И всё же он не мог не ощущать, что этот Жуань Ланьчжу — часть того, другого. Лин Цзюши позволил ему какое-то время ластиться, но потом перехватил запястья, заставив посмотреть себе в лицо.

— Жуань-гэ, сколько тебе лет? Ты знаешь?

Жуань Ланьчжу задумался ненадолго, а затем кивнул.

— Сколько? Два... Два? Двадцать два года?

Жуань Ланьчжу кивнул ещё раз и, не дождавшись реакции, снова улёгся на колени Лин Цзюши. Ладно, он хотя бы не был подростком, уже хорошо. И всё же.

Лин Цзюши неуверенно погладил его по голове и тихо спросил:

— Ты знаешь, почему всё это происходит между нами? Почему я попадаю сюда и наблюдаю за тем, как ты растёшь?

Разумеется, Жуань Ланьчжу не ответил, только потёрся о его бедро. Лин Цзюши ничего другого и не ожидал. Он говорил, скорее, с самим собой, пытаясь разобраться в ситуации и, быть может, рассчитывая на какую-то подсказку или реакцию, которую сумеет прочитать.

Он откашлялся и постарался успокоиться. Близость Жуань Ланьчжу и их обоюдные, не вполне невинные ласки мешали работе логики.

— Если всё так и будет продолжаться, — пробормотал Лин Цзюши, — то к нашей следующей встрече ты достигнешь своего реального возраста, и что тогда? Мы не увидимся больше? Как жаль, я так мало времени провёл с моим Жуань-гэ, пока он был маленьким... Наверное, так себя чувствуют родители, когда их дети вырастают... — в какой-то момент его ладонь скользнула на слегка колючую щеку Жуань Ланьчжу, словно чтобы ещё раз удостовериться в том, что ребёнок вырос. Взгляд Жуань Ланьчжу потемнел, исполнился неведомой решимости. Он не позволил Лин Цзюши продолжить речь — стремительным, текучим движением приподнялся, обхватил рукой его затылок и прижался горячими губами к приоткрытому от неожиданности рту. Поцелуй был недолгим — он длился ровно столько, сколько понадобилось Лин Цзюши, чтобы прийти в себя и возмутиться. Сперва его протест был проигнорирован, но затем Жуань Ланьчжу всё же оставил в покое его губы, но вместо них присосался к шее.

— Ай! Ты что творишь? Прекращай! — Лин Цзюши сперва толкнул его руками, а затем и коленом, несильно, но убедительно. Это, наконец, подействовало. Жуань Ланьчжу обиженно отстранился, но и не подумал отпускать его: вцепился и держал, умоляюще приподняв брови.

— Нет, — твёрдо сказал Лин Цзюши. — Пожалуйста, не делай этого. Не переходи границу. Не думай только, что я отталкиваю тебя потому, что не люблю...

На этих словах брови Жуань Ланьчжу вопросительно поползли вверх.

— На самом деле я люблю тебя, — медленно произнёс Лин Цзюши, пробуя эти слова на вкус — такие сладкие — он говорил их впервые в жизни. — Я люблю тебя во всех возрастах, в которых встретил, но я не хочу запутаться и совершить ошибку, понимаешь? Чёрт! Это не должно было зайти так далеко здесь! — Лин Цзюши с досадой хлопнул рукой по одеялу рядом с собой. Каштан, непонятно где находившийся всё это время, воспринял его движение как призыв и запрыгнул на кровать. Жуань Ланьчжу повторил за котом и устроился с другой стороны.

Лин Цзюши сдержал истерический смех. А если сегодня его последняя встреча с этим Жуань Ланьчжу? Что если они не увидятся больше?

Жуань Ланьчжу положил голову ему на плечо и обхватил руками за талию. Лин Цзюши поколебался немного, но затем сдался: устроил щеку на его макушке, как часто делал раньше. Пока ещё он мог наслаждаться этой невинной нежностью и решил себе в ней не отказывать. Никто не знал, что будет дальше. Два человека и кот застыли, как насекомые в густом тягучем соке, который однажды станет янтарём. Или растворится, утечёт водой в сухую землю, превратиться в ничто.

Лин Цзюши прикрыл глаза и глубоко вздохнул.

А открыл их уже в реальном мире, в комнате Жуань Ланьчжу, в его постели, конечно же, где же ещё? Почему всё начало происходить так быстро? Что за ускорение такое? Он ведь всего лишь моргнул!

Только в этот раз Жуань Ланьчжу не лежал с ним рядом и не сидел возле кровати. Он стоял у окна, мрачный и чем-то раздражённый.

— Хм, — откашлялся Лин Цзюши и приподнялся на локтях. Он не мог понять, что произошло. Никогда раньше Жуань Ланьчжу на него не сердился по-настоящему. — Я прошу прощения. Это случилось… опять.

Жуань Ланьчжу промолчал, продолжая сосредоточенно пялиться в окно. Лин Цзюши растерянно смотрел на него, не вставая с кровати.

— Я что-то сделал не так? Можешь, пожалуйста, сказать мне?

Ему вдруг стало холодно и неуютно, и он инстинктивно натянул на себя одеяло. Жуань Ланьчжу развернулся на каблуках. Он был одет в выглаженные брюки, рубашку и жилетку, руки держал в карманах, а вид имел настолько неприступный, что Лин Цзюши тут же подумал: «Ух, кажется, я сильно налажал».

— А как ты сам думаешь? — выдержав многозначительную паузу, спросил Жуань Ланьчжу.

Лин Цзюши вздрогнул и зябко повёл плечом. Он точно совершил какой-то промах и обидел Жуань Ланьчжу, возможно, случайно или по незнанию, но это неважно. Главное, что он был неправ.

— Извини меня, — искренне попросил он и, помявшись, добавил: — что бы я ни сделал, я не хотел тебя обидеть.

Жуань Ланьчжу фыркнул и вскинул подбородок вверх, и был при этом настолько похож на себя же маленького, что у Лин Цзюши сладко заныло в груди.

— Но я, — добавил он уже смелее, — не совсем понимаю, в чём именно виноват.

— В таком случае, ты можешь пойти в свою комнату и подумать хорошенько, — любезно сообщил ему Жуань Ланьчжу, лёд в его голосе так и хрустел.

Лин Цзюши буквально скатился с кровати и бочком проскользнул к двери. Выскочив в коридор, он столкнулся с близнецами, которые наверняка совершенно случайно завязывали шнурки своих кед прямо возле комнаты Жуань Ланьчжу.

— Ой, — поморщился Цяньли, уставившись куда-то в район шеи Лин Цзюши. — Как это тебя угораздило, Лин-гэ? Аллергия? На комариный укус? Ужас!

Исе закатил глаза и ткнул его локтем в рёбра, но рот Цяньли отказывался закрываться.

— Или бритвой поцарапал? Знаешь, у нашего дяди... Эм, не у Жуань-гэ, а у другого, он... Тоже умер, но не потому, что попал...

На этих словах у Исе закончилось терпение, он схватил болтуна за локоть и довольно грубо уволок в сторону лестницы, по дороге буркнув: «Утречка, Лин-гэ».

Лин Цзюши невольно прижал руку к горлу и вздрогнул. Прикосновение было болезненным и неприятным. Он метнулся в свою спальню и застыл перед зеркалом в крошечной ванной комнате, изумлённо глядя на собственное отражение.

— Но... почему? — прошептал он и снова потёр отчётливый засос на шее. Тот никуда не делся, только заныл, как настоящий. Да он и был настоящий — первый и единственный отпечаток, который Лин Цзюши принёс из задверной реальности: ни пыль, ни грязь в тоннеле к нему не приставали, но прикосновение чужих губ — совсем другое дело.

Лин Цзюши покрутил головой из стороны в сторону и расхохотался. Он ухватился руками за раковину и, держась за неё, смеялся до слёз. Каждая попытка взглянуть в зеркало оканчивалась очередным приступом смеха, которой у кого-то другого он сам посчитал бы истерическим.

— Жуань-гэ, — выдохнул он, немного придя в себя, — ну ты даёшь! Что же, интересно, думает твоя старшая реальная версия обо всём этом? Ха-ха-ха!

С учётом того, что в доме нет никого кроме близнецов и самого Жуань Ланьчжу... Лин Цзюши вдруг перестал смеяться. Накануне приезжали супруги Цзо и их помощницы, а сам Лин Цзюши как назло вечером ходил в водолазке — ну просто потому что ему идут водолазки и их у него много! И вовсе не потому, что на его шее был тайный засос. Вечером никакого засоса ещё не было, он появился ночью, в пустом доме, и оставил его никто иной, как Жуань Ланьчжу, собственной персоной! Только... он ведь не поверит в это.

— Чёрт! — беспомощно выругался Лин Цзюши и про себя вспомнил все возможные ругательства. Каштан с интересом заглянул в ванную.

— Это всё ты виноват! — воскликнул Лин Цзюши и попытался поймать кота, но тот уловил угрозу и умчался стрелой в неведомом направлении. Каштан умел прятаться в комнате так ловко, что на его поиски можно было потратить немало времени, а досада Лин Цзюши прошла почти моментально, он не мог долго злиться ни на Каштана, ни на юного, пылкого и одинокого Жуань Ланьчжу, ни на него же взрослого и такого же одинокого. Лин Цзюши сердился только на себя — за то, что не сумел разрулить ситуацию и запутался ещё сильнее.

Всю первую половину дня он сидел в своей комнате, даже обедать не пошёл: не потому что боялся холодности Жуань Ланьчжу и наивной болтовни Цяньли, которая точно лишь подпитает разочарование и обиду, а потому что на нервной почве у него разболелся живот.

Заниматься с близнецами он, естественно, спустился, в конце концов это была его работа. Они все вместе клеили земной шар из кусочков цветной бумаги. Лин Цзюши планировал потом привлечь мальчиков к изготовлению настоящей пиньяты, возможно, к какому-нибудь празднику. Ко Дню рождения Жуань Ланьчжу они уже не успевали, но могли успеть на Новый год или к Празднику фонарей.

Лин Цзюши одновременно побаивался очередной конфронтации с Жуань Ланьчжу и желал его увидеть, но тот не показывался.

— Жуань-гэ сегодня не в настроении, — сообщил Цяньли, выдавливая половину тюбика с клеем и моментально пачкаясь в нём по локоть. Лин Цзюши торопливо вытер ему руки влажными салфетками и выдал клей-карандаш.

— Может, он себя плохо чувствует? — предположил он.

— Он грустит, — вдруг подал голос Исе, сосредоточенно разрезая бумагу на тонкие полоски.

Лин Цзюши закашлялся и хотел уже сменить тему, как Цяньли добавил:

— Ага. В обед ничего не ел. Вообще ничего. Всё время сидел и смотрел на твоё место. Наверное, волновался. Ты же ему сказал, что уже всё в порядке, да?

Разумеется, Лин Цзюши ничего не сказал, потому что избегал Жуань Ланьчжу. Цяньли обладал потрясающей способностью воздействовать на человеческую совесть и особенно — на совесть Лин Цзюши.

— К ужину придёт, — сказал он, как ни в чём не бывало, но поймав слегка осуждающие взгляды близнецов, смягчился. — Я отнесу ему еду, если он не придёт. Ну честное слово! Иногда этот человек хуже вас!

— Мы такие плохие? — расстроенно спросил Цяньли, и Лин Цзюши захотелось стукнуться лбом об стенку.

— Нет! Вы хорошие. Я имел в виду, что взрослые иногда ведут себя как дети малые… — пожав плечами, он добавил: — И я не исключение.

Всё это заставило Лин Цзюши понять, что избегание Жуань Ланьчжу было ужасно глупой затеей, и этим он только хуже сделал.

«Почему к отношениям не пишут инструкции, как к каким-нибудь стиральным машинкам? — тоскливо думал он, пытаясь найти ответы в интернете. — Ошибка Е2 — проблема в коммуникациях, ошибка Е4 — дефицит эмпатии. Было бы круто!»

Ответов на свои вопросы он не нашёл: то ли с формулировкой напортачил, то ли слишком уж сложной оказалась проблема засоса от несуществующей младшей версии любимого человека.

К ужину Жуань Ланьчжу не вышел. Похоже, он в свою очередь начал избегать Лин Цзюши. Это было смешно и обидно.

«Ну что за ерунда? Неужели он и правда думает, что я зажимал в тёмных углах этих девчонок? А сам-то хорош! Едва подрос, так сразу и накинулся. Сам же этот засос оставил, сам же к себе приревновал, сам же обиделся. И что мне делать? Двери на самом деле нет, там кирпичи, опять начнётся про богатое воображение...»

С этими мыслями Лин Цзюши загрузил поднос едой — на двоих — и, строго наказав близнецам всё съесть и убрать за собой со стола, отправился на поиски голодного и наверняка сердитого хозяина дома.

«Скажу ему правду, и будь что будет!» — решил Лин Цзюши, медленно поднимаясь по лестнице. Он не торопился, не потому что оттягивал встречу и неизбежный разговор, а потому что уронить поднос было бы крайне досадно.

По мере приближения к двери его решимость блекла, и перед тем как постучать, он несколько раз выругался про себя и мысленно поорал. Ему никто не открыл. Он прижался ухом к двери и прислушался. Из кабинета не доносилось ни звука, как будто внутри никого не было. Лин Цзюши постучал громче и задумался о том, что будет делать, если ему не откроют. Постучится в спальню? Отнесёт поднос вниз? Продолжит караулить в коридоре до утра?

Вдруг дверь распахнулась, явив Жуань Ланьчжу — не сердитого, как можно было ожидать, а усталого: с расстёгнутыми верхними пуговицами рубашки и закатанными до локтя рукавами.

— А, это ты, — сказал он спокойно. Как будто никакого недопонимания между ними и не было. — Заходи.

Лин Цзюши ввалился в кабинет вместе с подносом и украдкой огляделся по сторонам. Горели две напольные лампы, создавая уютный полумрак, ноутбук светил открытым документом. Каштан нагло разлёгся прямо на столе и едва голову приподнял на шум.

В другое время Лин Цзюши не удержался бы от комментария, но на сей раз промолчал, лишь согнал нахала со стола и поставил туда поднос. Жуань Ланьчжу рассматривал содержимое тарелок и мисочек, не доставая рук из карманов.

— Здесь многовато для меня одного, — сказал он. Лин Цзюши приоткрыл рот, мучительно пытаясь выразить просьбу поесть вместе, но Жуан Ланьчжу внезапно его опередил: — Составишь мне компанию?

— С удовольствием, — выдохнул Лин Цзюши, часть его нервозности испарилась, сменившись облегчением и дурацкой слабостью. — Я ещё не ел. В смысле, не ужинал. Но ты не волнуйся, Исе и Цяньли накормлены и пообещали прибрать за собой. Позже я лично прослежу, чтобы на кухне не остался свинарник для тётушки Цзо.

Жуань Ланьчжу не слушал его несвязной болтовни. Он перенёс еду на низкий столик, взял Лин Цзюши за плечи, усадил на ковёр и сунул в руки палочки:

— Ешь.

— Спасибо.

Лин Цзюши, однако, не спешил набрасываться на рис с острыми куриными рулетиками и маринованные грибы, хотя желудок буквально рыдал от голода. Он ждал, когда Жуань Ланьчжу тоже сядет. К его удивлению, тот сел не с противоположной стороны, подальше, как можно было бы ожидать, исходя из возникшего между ними недопонимания, а рядом, так близко и доверчиво, что Лин Цзюши чуть не разрыдался. Он опустил голову и шмыгнул носом.

Жуань Ланьчжу начал неторопливо есть, не глядя на него и не замечая этой реакции.

— Тебе здесь скучно? — неожиданно спросил он.

Лин Цзюши покачал головой, горло всё сжималось от шквала мыслей и чувств.

— Я подумал, — продолжил Жуань Ланьчжу, медленно жуя куриный рулет, — что ты мог бы ездить в город на выходные, развлекаться, отдыхать. Ты здесь не узник. Мои личные принципы и решения не должны влиять на тебя, ты взрослый человек с желаниями и потребностями, — он остановился, безрадостно уставившись в свою тарелку, а потом еле слышно проговорил: — Я понимаю.

— Нет! — возмутился Лин Цзюши, поворачиваясь к нему всем телом и толкая коленом. — Не понимаешь! Более того, ты придумал себе какую-то... чушь, поверил в неё и теперь пытаешься оправдать.

Жуань Ланьчжу рассматривал упавшие на стол рисинки и молчал. Лин Цзюши ещё раз пихнул его коленом, на этот раз не случайно.

— Ты сейчас считаешь, что вот это, — он оттянул ворот водолазки вниз, демонстрируя засос, — признак того, что я тут скучаю? А значит, позволяю кому-то... — в этом месте Лин Цзюши стушевался и покраснел под напряжённым и грустным взглядом Жуань Ланьчжу. — Я не позволяю! Он сам… Тьфу! Ты сам…

Видимо, что-то пошло не так. Но Лин Цзюши был художником, дизайнером, творческой личностью, а, кроме того, кажется, и правда совершенно неопытным в человеческом общении со взрослыми людьми. Насколько же с детьми проще!

Лин Цзюши с досадой почесал засос ногтями, Жуань Ланьчжу смотрел в то место, не моргая, а затем вдруг медленно потянулся вперёд. Сперва Лин Цзюши подумал, что он просто хочет рассмотреть получше. Ну мало ли? Не воспалилось ли?

— Что ты... Ай!

Не стоило терять бдительность рядом с Жуань Ланьчжу! Тот схватил Лин Цзюши затылок, запрокинул его голову и всосался — другим словом и не назовёшь — прямо в и так болезненный засос. Обалдевший Лин Цзюши на пару секунд утратил способность соображать и действовать, даже инстинкты его подвели. Может, в слюне любого Жуань Ланьчжу содержался какой-то парализующий яд? Или чем ещё объяснить такую реакцию? Лин Цзюши тупо смотрел в потолок и ни о чём не думал. Жуань Ланьчжу отлип от его несчастной шеи, но не отодвинулся, а прижался лбом к плечу и тяжело дышал, как будто пытаясь прийти в себя. Лин Цзюши весь покрылся мурашками, не то от боли, не то от возбуждения, конечности вдруг стали тяжёлыми и безвольными. Ему следовало бы рассердиться и оттолкнуть Жуань Ланьчжу, но разве он смог бы? Кажется, ни одного Жуань Ланьчжу он никогда не отверг бы на самом деле, а этого — особенно.

Лин Цзюши неуклюже обнял его за плечи и погладил по спине.

— Надеюсь, тебе полегчало, — сказал он наконец и нервно хихикнул.

Жуань Ланьчжу глубоко вздохнул и поднял голову. Его глаза блестели, губы улыбались, но в выражении лица было что-то упрямое, агрессивное.

— Нет, — ответил он хрипло. — Не особо.

Его взгляд скользнул к губам Лин Цзюши, которые тот облизал, готовясь сказать что-то правильное и умное, но в итоге так и не смог подобрать слов.

«Была не была», — мелькнула мысль, и Лин Цзюши потянулся вперёд, твёрдо настроенный поцеловать Жуань Ланьчжу первым, но его встретили на полпути.

В жизни Лин Цзюши было мало поцелуев — все их вышло бы на пальцах пересчитать, ещё и свободные бы остались. Поэтому целоваться он так толком и не научился, и даже в тех самых единичных случаях отдавал инициативу партнёрше. Подобная тактика приводила к тому, что мало кто из них хотел целовать его во второй раз. Лин Цзюши это всегда выручало. Раньше, но не сейчас.

Что касается Жуань Ланьчжу... Лин Цзюши решил не думать о том, какой это был для него поцелуй по счёту. Они оба очевидно не обладали опытом и мгновенным пониманием, как повернуть голову, чтобы было удобнее, и насколько глубоко допустимо лезть языком в чужой рот. Впрочем, второй вопрос определённо не тревожил Жуань Ланьчжу, который целовался с таким отчаянием, словно желал залезть Лин Цзюши не только в рот, но и под кожу, найти себе дом внутри его тела и лишь тогда успокоиться по-настоящему.

Они разорвали поцелуй, лишь когда оба стали задыхаться. Жуань Ланьчжу отступил первым, Лин Цзюши потянулся за ним и распахнул глаза, которые перед этим зачем-то зажмурил.

— Всё хорошо? — спросил он вдруг и тут же осознал, что вопрос, должно быть, совершенно абсурдный.

Жуань Ланьчжу, видимо, тоже так подумал, потому что вместо ответа поцеловал его снова. В этот раз у них получилось лучше, синхроннее, и Лин Цзюши обнаружил, что во время поцелуя может дышать, но почему-то постоянно забывал об этом, отдавшись ощущениям настойчивых губ Жуань Ланьчжу на своих, его вкуса, так похожего на собственный, его языка, толкающегося глубже в рот, словно имитируя другие движения, о которых оба они несомненно думали. Лин Цзюши откинулся назад, на стоявший за спиной маленький диван, и отвёл колено в сторону, чтобы Жуань Ланьчжу было удобнее, а тот вдруг замер, заглянул ему в глаза и шепнул:

— Не страшно?

Перестав дышать на секунду, Лин Цзюши всё же удержался от закатывания глаз — уже поздно было бояться — и потянул его на себя. Жуань Ланьчжу отодвинул столик и прижался к нему, целуя снова — не только в губы, что получалось у него всё лучше, почти идеально уже — но и везде, куда он мог дотянуться — в щёки, в нос, в подбородок, в веки и в каждую родинку, которых на лице Лин Цзюши обнаружилось не так уж мало. Он подставлялся под поцелуи, не в силах сдержать улыбку удовольствия, переполненный нежностью, страстью и неистовой радостью, которые так сложно было сохранить внутри, когда они стремились выплеснуться в мир, раскрасив его яркими красками. Хотелось быть ближе к Жуань Ланьчжу — ещё ближе, врасти в него и вплавиться, забрать себе и спрятать, защитить. Лин Цзюши обхватил его лицо руками и поймал губы своими, закинул ногу ему на бедро, щиколоткой прижал к себе. Плечи Жуань Ланьчжу вздрогнули, он отстранился, глядя на Лин Цзюши с почти несчастным видом.

— Ещё немного, и я не смогу остановиться.

Его голос звучал обиженно, как у ребёнка, который отказывается от одной конфеты сейчас ради перспективы чуть позже съесть целую пачку. Лин Цзюши усмехнулся от пришедшего в голову сравнения и продолжил гладить Жуань Ланьчжу по щекам, любуясь им, наслаждаясь чудесным мгновением понимания.

— Не останавливайся, — прошептал он.

Жуань Ланьчжу перехватил его запястье, поцеловал по очереди подушечку каждого пальца, лизнул центр ладони, совсем как кот. Затем поднял голову и с сожалением сказал:

— Я должен. Твой желудок подаёт сигналы бедствия. А моя совесть мне не позволяет утащить тебя в постель голодным.

— Ох уж эта совесть, — рассмеялся Лин Цзюши. Он не думал, что можно влюбиться ещё сильнее, но Жуань Ланьчжу не прекращал творить чудеса с его сердцем и разумом. В его заботе слышалось обещание продолжить, и не здесь — на полу в кабинете, а в постели, той самой, где они столько раз засыпали и просыпались вместе. Жуань Ланьчжу с откровенной неохотой отодвинулся, поморщившись и поправив брюки в паху. Лин Цзюши опять забыл как дышать, кровь вспыхнула в венах и прилила к ушам и щекам.

— Не нужно так смущаться, — легкомысленно сказал Жуань Ланьчжу. — Это ты виноват, но не переживай, у тебя ещё будет возможность разобраться с последствиями. Чуть позже.

Он посмотрел на еду, которая почти остыла, и, судя по озабоченной морщинке между бровей, всерьёз задумался о том, чтобы её разогреть. Лин Цзюши же не мог терпеть так долго, он быстро схватил палочки и принялся сосредоточенно есть рис. Жуань Ланьчжу усмехнулся и переложил ему несколько кусочков мяса из своей тарелки, впрочем, не забывая кое-что и себе в рот закидывать с явным аппетитом, которого до этого не наблюдалось.

— Мне тоже силы понадобятся, — подмигнул он Лин Цзюши и положил руку ему на бедро.

На полноценный ужин их не хватило. Лин Цзюши не мог нормально соображать, а даже бездумное жевание требовало дополнительных моральных усилий, когда тёплая ладонь Жуань Ланьчжу гладила его ногу, то спускаясь к колену, то скользя выше, но замирая возле сгиба и не переходя границ. Лин Цзюши злился, волновался и ёрзал на месте, пока не отпихнул тарелку и не откинул мучающую его руку прочь.

— Мы же не бросим всё это здесь? — укоризненно спросил он. — А ещё нужно пожелать детям спокойной ночи. Они о нас волнуются...

— О нас? — Жуань Ланьчжу приподнял брови и вернул руку на место, как будто имел законное территориальное право.

— А как ты думал? И прежде всего о тебе! Знал бы ты, как Исе тебя защищает!

— И от кого же? — усмехнулся Жуань Ланьчжу. — От тебя?

— И от меня тоже, — кивнул Лин Цзюши, но тут же смутился. — Только не подумай, что в твоё отсутствие я тебя критикую или что-то такое, вовсе нет! Просто для него ты — ну... Как любимый айдол.

Видимо, Жуань Ланьчжу знал кое-что об айдольской культуре, поскольку зябко повёл плечами и нахмурился. Лин Цзюши мысленно проклял своё косноязычие.

— Нет, в смысле это не...

Жуань Ланьчжу не дал ему договорить, заткнув рот поцелуем, который в какой-то мере помог, а в какой-то — вовсе нет.

Через несколько минут почти отчаянной борьбы с самими собой они всё же отнесли посуду и остатки еды на кухню.

Близнецы всё ещё находились там. Не потому что не успели поесть или убрать — стол был пустым и чистым — а потому, что, как и предполагал Лин Цзюши, переживали за своих взрослых.

— Жуань-гэ! — воскликнул Исе, буравя взглядом поднос. — Ты... Тебе не понравились пирожки с горохом?

Лин Цзюши еле удержался от торжествующей улыбки и восклицания: «А я же говорил!», лишь украдкой поглядывая на стоическое выражение лица Жуань Ланьчжу, которое вдруг исчезло, стёрлось, будто по нему провели влажной салфеткой.

— Это его пирожок, — невозмутимо ответил Жуань Ланьчжу. — Я всегда съедаю свою порцию.

— Мы тоже, мы тоже, Жуань-гэ! — загалдели мальчишки, а Лин Цзюши застыл, внезапно осенённый запоздалым пониманием. Ну разумеется, Жуань Ланьчжу съедал всё до последней крошки, как ребёнок, который думает, что если он будет послушным и хорошим, то мир станет к нему добрее, возможно, даже вернёт потерянных родных.

— Уже поздно, почему вы всё ещё не в своей комнате? — спросил Лин Цзюши мягко, забирая поднос у Жуань Ланьчжу и начиная складывать грязную посуду в посудомоечную машину. Цяньли моментально очутился рядом и принялся помогать.

— Мы, ну, это... — забормотал он. — Подумали, что если вдруг...

— Мы хотели пожелать вам спокойной ночи, — перебил его брат, глядя на Жуань Ланьчжу с нетипичным для себя волнением. Лин Цзюши, чьи руки были заняты, пихнул Жуань Ланьчжу бедром. Кажется, тот понял — если не всё, то большую часть. Он подошёл к Исе и погладил его по голове, неловко и коротко, но от этой ласки ребёнок распустился, как цветочный бутон, ожидавший прихода весны и тепла.

— Я обещал тебе найти книгу про самолёты, — сказал Жуань Ланьчжу. — Пойдём. Только смотри, не читай всю ночь.

— Спасибо, Жуань-гэ! Не буду, Жуань-гэ!

Одарив Лин Цзюши долгим, многозначным взглядом, Жуань Ланьчжу вышел из кухни вместе с мальчиком, заставив двоих оставшихся выдохнуть с некоторым облегчением.

— Лин-гэ, — прошептал Цяньли, с опаской озираясь на открытую дверь, — вы же не подрались?

Лин Цзюши нервно хихикнул и провёл рукой по волосам, пытаясь представить, насколько же у него расхристанный вид, раз Цяньли в голову пришли такие мысли.

— Нет, конечно! Разумные люди решают возникшие между ними недоразумения с помощью разговора, а не кулаками... И вообще, с чего ты решил, что Жуань Ланьчжу мог бы меня ударить?

Цяньли пожал плечами и задумался, а потом затряс головой.

— Неееет! Он бы тебя ни за что не ударил. Он даже меня не бьёт, хотя я иногда его выбешиваю своей глупостью... Но вот ты... Хм. Ты бы тоже не стал его бить, ты слишком добрый. Ха! Почему же я подумал, что вы подрались? А! Твоя одежда! Выглядит так, будто кто-то тебя за неё таскал!

Лин Цзюши машинально одёрнул водолазку, а потом вспомнил, что всегда заправлял её в джинсы. Хорошо, что близнецы были ещё слишком маленькими для верных догадок о том, что могут делать двое людей, чтобы привести одежду в подобное состояние.

Он вздохнул.

— Цяньли. Хватит считать себя глупым, ты вовсе не такой... Нет, не перебивай меня, пожалуйста! — он положил руку на плечо мальчика и легонько сжал. — Возможно, у тебя не самый высокий коэффициент интеллекта и ты разбираешься в точных науках хуже брата, но у тебя есть другие ценные качества: ты чуткий, внимательный, осторожный и всегда стремящийся помочь. Поверь, таких людей в мире мало, они в дефиците. Это твои достоинства, не забывай о них.

Цяньли расплылся в улыбке и потёрся о его руку щекой — ну просто какое-то семейство кошачьих!

— Эй, ты ещё не в спальне? — раздался недовольный голос Исе, противоречащий чрезвычайно довольному виду, с которым он прижимал к животу большую книгу.

— Мы с Лин-гэ тут поболтали немного... Уже иду! Спокойной ночи, Лин-гэ! А где Тост? Тоооост!

— Давно спит, не ори! — буркнул Исе и, повернувшись к Лин Цзюши, застенчиво добавил: — Спокойной ночи, Лин-гэ. Жуань-гэ просил тебе передать, что он тебя ждёт.

Лин Цзюши едва не спросил «Где?», но вовремя остановился. Это был опеределённо не тот, вопрос, на который мальчик мог ему ответить. К тому же Лин Цзюши и сам знал, где его ждут.

— Спасибо, Исе. Сладких снов.

Он некоторое время прислушивался к удаляющимся шагам и болтовне близнецов, а затем выдохнул, прислонился к кухонной стене и закрыл глаза. Что же. Жуань Ланьчжу ждал его. После этой ночи между ними не должно остаться никаких вопросов, никакой неясности. Лин Цзюши сжал руки в кулаки на секунду, а потом включил посудомоечную машину и, ещё разок убедившись, что на кухне чисто, погасил свет.

В спальне Жуань Ланьчжу горела всего одна лампа — на окне. Она освещала небольшой полукруг на полу и угол шкафа, почти всё остальное пространство было погружено в мягкий полумрак.

Лин Цзюши вошёл, не стучась. Жуань Ланьчжу сидел на кровати, переодетый в домашние штаны и майку. Он не встал и ничего не сказал, просто ждал, когда Лин Цзюши подойдёт ближе, чтобы схватить его за бёдра, притянуть к себе, задрать водолазку и прижаться лицом к голому животу, вдыхая запах и целуя мгновенно покрывшуюся мурашками кожу. Лин Цзюши инстинктивно попытался уклониться, но пальцы Жуань Ланьчжу только сильнее впились в его бёдра, удерживая рядом, не отпуская, заставляя остаться. Лин Цзюши прикоснулся ладонями к его волосам, но тут же вскинул руки, чтобы снять водолазку — стащить её через голову и без какого-либо раскаяния бросить на пол. Теперь они были почти на равных. Жуань Ланьчжу легонько укусил его за бедренную косточку, потянув шлёвки джинсов вниз, затем вскинул голову и попросил:

— Поцелуй меня.

Его губы были мягкими, покорными, открывались навстречу, приветствуя Лин Цзюши, который присел, а затем встал на колени между его ног, обхватил ладонями затылок и погрузил пальцы в волосы, поглаживая их и легонько сжимая в кулаке. «Это почти так же приятно, как гладить кота, — отстранённо подумал он. — Нет, не почти! Так же!»

В местах, где Жуань Ланьчжу прикасался к его коже, словно вспыхивали электрические искры, в груди что-то сладко сжималось и разворачивалось, голова кружилась. Жуань Ланьчжу медленно затянул его на себя и быстро перевернул, прижав к кровати.

— Поймал, — с улыбкой прошептал он и, приподнявшись на руках, оценивающе посмотрел на лежащего под ним Лин Цзюши. Тот расслабленно лежал, раскинув руки в стороны, полностью сдавшись. Что бы ни произошло между ними сегодня, они шли к этому в течение дней, недель и месяцев, узнавая друг друга, пробуя разглядеть по-настоящему, пытаясь понять и принять. Лин Цзюши распахнул маленькую дверь в углу огромного холла и смог увидеть сокрытое, но он точно знал, что даже если бы не повстречал одинокого немого ребёнка в пустом холодном доме и не наблюдал бы за его взрослением, он всё равно влюбился бы в Жуань Ланьчжу. Это было неизбежно, наверное, для них обоих, ведь у Лин Цзюши тоже были и пустой, холодный, тёмный дом, и кричащее в пустоту, никем не слышимое одиночество — в сердце. Только сам он раньше этого не понимал, пока там не появился другой человек и не принёс с собой свет улыбки и тепло взгляда, и волнительный трепет своего присутствия.

— Я и не думал убегать на самом деле, — сказал Лин Цзюши. — И не потому что мне некуда уйти, а потому что я хочу остаться. С тобой.

Глаза Жуань Ланьчжу потемнели, но выражение лица стало растерянным и уязвимым. Лин Цзюши подался вперёд и поцелуем разгладил морщинку между его бровей — ей было здесь не место. Жуань Ланьчжу издал невнятный звук и прижался лицом к его выгнутой шее, вдохнул его запах, легонько прикусил ключицу, заставив Лин Цзюши непроизвольно дёрнуться и вскинуть бёдра вверх.

В эту ночь Лин Цзюши в очередной раз убедился, что Жуань Ланьчжу тот ещё собственник: он не успокоился, пока не исследовал и не попробовал на вкус каждый крохотный участок его кожи, оставив след в особо чувствительных местах — метку, чтобы вернуться туда снова.

Для человека, который едва ли умел целоваться, Жуань Ланьчжу был восхитительно уверен в себе и своих действиях: он точно знал, чего хочет, и брал это, возможно, полагаясь на инстинкты, помогавшие ему выживать в мире, которому он объявил бойкот. Лин Цзюши, чей опыт равнялся нулю, а уверенность в себе иногда уходила в отрицательный диапазон, был сперва ошеломлён и растроган тем, что другой человек желает его с такой неистовой силой, и категорически упустил инициативу. А потом уже было поздно: после двух оргазмов, подаренных ловкими пальцами и жаркими губами, он чувствовал себя полностью измотанным, выжатым насухо и слабым и мог только тянуться к поцелуям, которых всё равно было слишком мало, и дрожать от прикосновений, которых вдруг стало слишком много. Жуань Ланьчжу ещё долго его тормошил, прижимал к себе и целовал, целовал, шептал что-то на ухо и, казалось, не отпустит его ни за что на свете.

Но когда Лин Цзюши проснулся через несколько часов, посреди ночи, он был совершенно один.

Его разбудило знакомое тянущее чувство в груди. Эмоционально сложный день накануне вымотал и тело, и разум, поэтом в первые секунды Лин Цзюши не мог сразу сообразить, что происходит и где он находится.

«В спальне Жуань Ланьчжу», — пришло, наконец, осознание.

Свет был погашен, кровать рядом — пуста. Лин Цзюши провёл рукой по прохладной простыне и сел, озираясь по сторонам. Дверь в коридор была приоткрыта, а возле кровати сидел Каштан, уставившись на Лин Цзюши горящими во тьме глазами.

— Эй, Каштан, ты уже совсем обнаглел, — сказал ему Лин Цзюши, подавляя резко нахлынувшую тревогу. Каштан звал его в пустой дом, но...

— Где Жуань Ланьчжу? — спросил он. Голос дрогнул, пришлось откашляться. — Где он? Почему...

Почему сегодня? Почему теперь? Почему его нет рядом, хотя мы заснули, обнимая друг друга, и казалось, никакая сила не сможет нас разъединить?

Лин Цзюши не договорил. Что мог ему ответить кот? «Мяу?»

— Мяу! — Каштан выгнул спину, зашипел и направился к двери.

Зрение Лин Цзюши уже адаптировалось к темноте, он нащупал свою одежду, небрежно сброшенную на пол, и быстро натянул. Каштан не стал ждать, исчез в коридоре, но Лин Цзюши и без него знал, куда идти.

И всё же сперва он потратил несколько минут на поиски Жуань Ланьчжу, чтобы ещё раз убедиться — его нигде не было. Куда он мог пойти ночью? Куда мог отправиться тот, кто панически боится покидать стены своего дома?

В этот раз маленькая дверца была распахнута настежь, но ключа в замочной скважине не оказалось. Лин Цзюши без колебаний заполз в тоннель. В голове билась одна только мысль: «Скорее, скорее, я должен успеть».

Но успеть — что? Откуда взялось это острое предчувствие опасности? Почему Лин Цзюши был так уверен, что найдёт своего Жуань Ланьчжу в том пустом доме?

Он вывалился из дверцы с другой стороны и сразу понял: что-то не так. Поднимаясь на ноги, он ощущал странные колебания и слышал тревожные звуки. Дом дрожал и ломался как будто.

— Жуань Ланьчжу! — крикнул Лин Цзюши, бросившись к лестнице. — Ланьчжу!

Ноги почему-то скользили, как если бы он бежал не по гранитному полу, а по льду. Он поднимался по ступенькам, держась за перила, которые вдруг начали крошиться и ломаться в руках, словно дерево превратилось в труху.

«Эта лестница не может быть настолько длинной, в ней ведь... Цяньли мне говорил, что здесь сорок ступенек. Почему кажется, что я поднялся уже на сотню как минимум?»

Дом продолжал вздрагивать и скрипеть, словно под ним трескалась земля. Воспоминания о землетрясении, в эпицентре которого Лин Цзюши оказался несколько лет назад, вдруг подступили со всех сторон мрачными угрожающими тенями, завизжали в уши. Перед глазами потемнело, Лин Цзюши хватал воздух ртом, будучи не в состоянии вдохнуть, одежда стала влажной от холодного пота. Ему хотелось присесть и сжаться в комок, спрятать голову, заткнуть пальцами уши... А больше всего хотелось проснуться! Неважно где и как, лишь бы проснуться живым, и чтобы Жуань Ланьчжу был рядом — язвительный и капризный, но в то же время остро нуждающийся в ласке и принятии, тёплый, живой, настоящий. Любимый.

Но это было невозможно. Видимо, Лин Цзюши ещё не завершил свою миссию, в чём бы та ни заключалась.

Он оттолкнулся от стены, к которой инстинктивно прилип в поиске опоры, вытер о штаны вспотевшие ладони и побежал по ступенькам вверх. Ему нужно было добраться до детской и найти Жуань Ланьчжу, остальное не имело значения.

Бежать пришлось долго, лестница раскручивалась в бесконечную полоску серпантина, дом продолжал вздрагивать, с потолка сыпались труха и пыль. Когда Лин Цзюши всё же добрался до второго этажа, он едва не свалился на пол, задыхаясь, но впереди его ожидал тёмный коридор, которому, казалось, не было ни конца, ни края. Лин Цзюши на ощупь двинулся дальше.

— Комната Жуань Ланьчжу по счёту пятой справа, — бормотал он. Дом, на какое-то время притихший, содрогнулся ещё раз, да так, что Лин Цзюши не удержался на ногах и качнулся от одной стены к другой, где упал на колени. Каждое сотрясение дома накрывало его волнами паники, которую он пытался подавить, отпихнуть прочь, но все они оставляли следы — то приступ безудержной судороги, то секундную глухоту, то вспышку мучительной боли в груди. Собравшись с силами, Лин Цзюши встал и продолжил идти. Он думал о Жуань Ланьчжу, о том, как тот преодолевал свой страх дождливой ночью, чтобы дети не плакали в темноте. Одна дверная ручка, вторая, третья... За пятую он дёрнул и чуть не провалился в тёмную бездну, распахнувшую свою жуткую пасть: за дверью не было ничего. Абсолютная беспросветная пустота.

Лин Цзюши шарахнулся назад. Он опустился на пол и попытался проанализировать ситуацию. Спальни Жуань Ланьчжу не было за дверью. Неужели этот мир начал ломаться и перестраиваться, чтобы запутать их и разлучить? Что делать дальше? Попробовать открыть другие двери? Дом снова затрясся, опрокинув Лин Цзюши на пол. Он вцепился ногтями в гладкие плитки, пытаясь нащупать их стыки и зацепиться, но влажные от пота руки скользили, слабые и неловкие.

Вдруг впереди распахнулась дверь, и в освещённом жёлтым электрическим светом проёме показалась знакомая фигура.

— Жуань Ланьчжу! — выдохнул Лин Цзюши, пытаясь подняться с пола и проклиная свою глупость. Ну разумеется! Считая двери, он забыл, что одна из них вела в кладовку, и, естественно, её не учёл. Какая идиотская оплошность, чуть не стоившая ему — всего!

Жуань Ланьчжу подбежал к нему и помог встать на ноги. Он ничего не говорил, просто тащил Лин Цзюши за собой, пока дверь спальни не захлопнулась за их спинами и все пугающие звуки не остались за ней. Лишь тогда Жуань Ланьчжу обхватил его мокрое от пота и, скорее всего, слёз лицо ладонями и начал исступлённо целовать: в губы, щёки, веки, лоб, нос и подбородок, как будто они не виделись целую вечность.

— Это ты, это ты, — шептал Лин Цзюши, подставляясь под поцелуи.

Жуань Ланьчжу на миг перестал его целовать и немного отстранился, чтобы заглянуть в глаза и кивнуть. Он прикоснулся пальцами к своим губам и покачал головой. Лин Цзюши сразу же всё понял.

— Ты не можешь говорить.

Жуань Ланьчжу на мгновение закрыл глаза, подтверждая догадку. Лин Цзюши обхватил его обеими руками и прижал к себе изо всех сил.

— Ничего, я всё равно тебя понимаю. И всегда понимал.

Они стояли в обнимку одну маленькую вечность, а потом дом вздрогнул, возвращая обоих в реальность, где они были заложниками мнимой безопасности уютной детской комнаты.

— Я пришёл сюда за тобой, — сказал Лин Цзюши. Жуань Ланьчжу легонько стиснул его руку: «Я знаю». Улыбнувшись, Лин Цзюши продолжил: — Этот дом рушится. Я случайно открыл дверь в кладовку и чуть не упал в пустоту. Кажется, эта комната — единственное безопасное место в доме, но надолго ли?

Он помолчал, рассматривая Жуань Ланьчжу и снова убеждаясь, что это именно он — настоящий, из реального мира, двадцатипятилетний, тот самый человек, с которым они сближались день за днём, пока не стали так близки, что ближе уже невозможно.

— Я бывал здесь раньше, — тихо сказал Лин Цзюши. — И встречал тебя. Сперва совсем маленьким, потом постарше, в последний раз ты был почти взрослым.

Слегка нахмурившись, Жуань Ланьчжу обхватил рукой его горло и легонько надавил туда, где сам же оставил несколько засосов — один над другим.

— Да, — усмехнулся Лин Цзюши. — Это сделала твоя младшая версия, но! — заметив, что морщинка между бровей Жуань Ланьчжу стала резче, а уголки губ опустились, он поспешил уточнить: — Я не сержусь. И это всё, что у нас с другим тобой было. К тому же... Разве не глупо ревновать к самому себе?

Жуань Ланьчжу открыл рот, чтобы ответить, но оттуда не донеслось ни звука. Он раздражённо встряхнул головой. Пол под ногами качнулся, снова напоминая им о главном.

— Я думаю, нам нужно покинуть этот дом, — медленно произнёс Лин Цзюши. — Я должен увести тебя отсюда. Знаю, что даже мысль о том, чтобы уйти, тебе невыносима, но снаружи наверное...

Жуань Ланьчжу схватил его ладонь и написал на ней пальцем:

«Там ничего нет».

Лин Цзюши мгновение пялился на свою руку, а затем сжал её в кулак и переспросил растерянно:

— В смысле — ничего?

Он бы и сам кинулся проверить, но от воспоминаний о бесконечной лестнице ему становилось не по себе. Жуань Ланьчжу осторожно разжал его пальцы и снова написал:

«Темнота. Пустота».

— Ты... проверил?

Скорее всего, это был тупой вопрос. Жуань Ланьчжу смотрел на него укоризненно и хлопнул себя по груди. Лин Цзюши протянул ему руку раскрытой ладонью вверх.

«Искал тебя», — написал Жуань Ланьчжу, а затем прикоснулся губами к сгибу на его запястье.

— Ох.

Лин Цзюши молчал, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия.

— Я выбирался отсюда, когда засыпал с тобой вместе. Ну или не вместе, а в коридоре… Но тогда дом не дрожал и не разваливался, просто каждый раз в определённый момент мне ужасно хотелось спать, — проговорил он, пытаясь нащупать подсказку. — О нет, только не этот взгляд! Жуань Ланьчжу, почти всё время, которое я провёл здесь с другим тобой, он был ребёнком, нуждающимся в тепле и ласке.

В ответ на это Жуань Ланьчжу хмыкнул, как будто имея в виду: «Но я-то себя знаю!» Если бы не происходящее с ними здесь и сейчас, Лин Цзюши расхохотался бы.

— Я думаю, мы не уснём, нет смысла и пытаться, — с нервным смешком сказал он и передёрнул плечами, почувствовав очередной подземный толчок. — Вне дома ничего нет, так что же... Жуань Ланьчжу! Дверца! Тоннель, по которому я попадал сюда. Помнишь, я рассказывал? То маленькое помещение, что было заложено кирпичами?

Жуань Ланьчжу снова сжал его ладонь в безмолвном подтверждении, но взгляд его при этом стал рассеянным и несчастным.

— Я знаю, что с той дверцей у тебя связаны не самые приятные воспоминания, но именно через неё я всегда сюда попадал. И это единственный путь назад, который я вижу, но если... — он поколебался, пытаясь правильно выразить свою мысль и вообще принять её, и удивляясь, с какой лёгкостью он отказался бы от всего, чтобы остаться с Жуань Ланьчжу до конца. Что бы ни сулил ему этот конец.

Но Жуань Ланьчжу был категорически не согласен. Он не позволил Лин Цзюши договорить — поцеловал в губы, нежно и осторожно сперва, успокаивая, а потом — жёстче и настойчивее, как будто пытаясь сказать: «Даже не вздумай!»

— Хорошо, уговорил, — пробормотал Лин Цзюши ему в рот. — Тогда... Поспешим? Мне не нравятся эти звуки.

Вместо ответа Жуань Ланьчжу прикоснулся губами к его векам и кончику носа, а лишь затем отстранился и кивнул.

Они вышли в кромешно тёмный коридор, оставив дверь позади распахнутой, но смысла в этом не было. Частицы света не могли проникнуть дальше полуметра, как если бы там был установлен фильтр, не позволяющий световым волнам свободно растекаться вокруг источника. Дом качался и вздрагивал, Лин Цзюши крепко сжимал ладонь Жуань Ланьчжу в своей и внимательно следил, чтобы их плечи постоянно соприкасались и между ними не встали никто и ничто. Шаг за шагом они шли вперёд, но коридор всё не заканчивался.

— Бежим? — спросил Лин Цзюши, в ответ — поцелуй в висок. Вероятно Жуань Ланьчжу просто не мог сжать его руку ещё крепче.

Они побежали.

Лин Цзюши настроился на долгий и трудный путь, похожий на его бег по лестнице, только теперь ему было не так страшно, ведь он был не один, и казалось, что открылось второе дыхание. Дом шатался и ломался, они то и дело спотыкались, падали, теряли равновесие, но рук не расцепляли — помогали друг другу и продолжали путь.

Лестница возникла перед ними внезапно. Они так привыкли бежать, что не успели остановиться, почувствовав под ногами ступеньки. Точнее — Лин Цзюши не смог притормозить и покатился вниз, увлекая Жуань Ланьчжу за собой. На секунду он хотел выпустить его руку в страхе, что своей неловкостью причинит ему вред. Но Жуань Ланьчжу не просто не отпустил его, а схватил крепче, прижал к себе, защищая второй рукой его голову, надумывающую чересчур много лишнего.

Они скатились по лестнице вниз, тяжело дыша и льня друг к другу. К счастью, это падение вышло значительно короче, чем опасался Лин Цзюши, успевший прикрыть затылок Жуань Ланьчжу своей рукой, хотя и не то чтобы вовремя.

Дом содрогнулся, где-то рядом обвалился потолок, заставив их закашляться от цементной пыли. Жуань Ланьчжу поднялся первым и потянул Лин Цзюши за собой, но вдруг пол раскололся прямо под их ногами: трещина стремительно ширилась, Жуань Ланьчжу качнулся на самом её краю, и теперь уже Лин Цзюши дёрнул его на себя. От нового толчка они полетели на пол, но в этот раз хотя бы в ту сторону, куда им было нужно.

Жуань Ланьчжу упал на Лин Цзюши сверху, заставив того закряхтеть, и на секунду замер, уставившись на него блестящими в темноте глазами.

— Я в порядке, — прохрипел Лин Цзюши. — Но видишь, внутри дома тоже невозможно быть в безопасности...

Вместо ответа он получил поцелуй со вкусом крови и пыли, отчаянный и жгучий.

— Нашёл же время! — буркнул он, когда его губы наконец оставили в покое. Жуань Ланьчжу беззвучно засмеялся и снова помог ему подняться.

До дверцы в углу они шли хромая, теперь уже вцепившись друг в друга обеими руками и держась подальше от стен, по которым расползались трещины, подобно паутине, сплетённой огромным и быстрым пауком.

Возле дверцы нашёлся Каштан — шерсть дыбом, глаза горят.

— Каштан! Убегай скорее! — крикнул ему Лин Цзюши, но кот, не реагируя на голос хозяина, наблюдал за их приближением и никуда не уходил.

— Дверь закрыта! — Лин Цзюши упал на колени и принялся ощупывать замочную скважину. — Исе как-то открывал её скрепкой, но… Жуань Ланьчжу, у тебя нет случайно скрепки?

Жуань Ланьчжу схватил его за запястье и вложил что-то в ладонь.

— Ох, ключ у тебя? Очень предусмотрительно, знаешь ли… Потом когда-нибудь расскажешь мне этот секрет.

Лин Цзюши повернул ключ в замке и распахнул дверцу. Совсем рядом стена начала крошиться, куски цементной стяжки едва не придавили Каштана. Лин Цзюши потянулся к нему, но Жуань Ланьчжу оказался быстрее — подхватил кота за шкирку, совершенно не волнуясь, что будет поцарапан или укушен. Впрочем, Каштан мгновенно успокоился, забравшись ему на плечо и превратившись в пушистый белый воротник.

Лин Цзюши поспешно подтолкнул Жуань Ланьчжу к дверце.

— Давай, ты первый.

Но это оказался дохлый номер. Если Жуань Ланьчжу упирался, то сдвинуть его с места было почти невозможно.

— Я понимаю, что тебе тяжело и страшно, — торопливо заговорил Лин Цзюши, садясь на корточки и дёргая его за руку вниз. — Я знаю, как мучительны болезненные воспоминания, и мне жаль, что ты не можешь даже заорать от злости на всю эту ситуацию, но, пожалуйста... Жуань Ланьчжу, Жуань-гэ, прошу тебя!

Кажется, он нашёл верные слова. Жуань Ланьчжу на миг притянул его к себе, как будто взял обещание. Две блестящих пары глаз — человеческие и кошачьи сказали ему: «Не вздумай задержаться здесь даже на один удар сердца!»

— Иди! Давай быстрее, я сразу за тобой!

Лин Цзюши улыбнулся коротко, что в темноте наверняка было не видно, и ещё раз толкнул Жуань Ланьчжу к дверце. Тот не стал мешкать — спихнул кота вперёд себя и пополз за ним в тоннель. Лин Цзюши оглянулся назад: без Жуань Ланьчжу дом разрушался как будто карточный. Стены ломались, пол трескался, мебель распадалась в труху. Возможно, это зрелище было завораживающим, но Лин Цзюши смотрел в проломы — на тёмное вихрящееся ничто. Боль в лодыжке вывела его из этого лёгкого транса — кусок обрушившейся стены отлетел прямо в ногу. Нельзя было медлить, и всё же...

С тяжёлым сердцем Лин Цзюши залез в тоннель и прикрыл дверцу в дом, где познакомился с молчаливым ребёнком и наблюдал, как он растёт и меняется, распускается, словно цветок. Он будет скучать о маленьком Жуань-гэ, он уже скучал, но любил — взрослого и настоящего, того, кто протянул ему руку из света в темноту и вытащил наружу, в залитый лучами утреннего солнца дом, чистый и целый. Лин Цзюши даже ползти по паутине не пришлось — реальный мир оказался так близко. Маленькая дверь щелчком захлопнулась за спиной, а знакомый, долгожданный голос позвал его по имени. Лин Цзюши сделал шаг вперёд и потерял сознание.

🗝⏳🗝

Лин Цзюши проснулся, когда небо за окном было закатно-розовым. Он лежал — ну правда, пора бы уже привыкнуть — в кровати Жуань Ланьчжу, переодетый в чистую пижаму, которая тоже принадлежала Жуань Ланьчжу. Он чувствовал себя хорошо, если не считать лёгкой крепатуры в ногах и сухости в горле.

— Лин-гэ? — послышался осторожный голос, вслед за которым перед глазами возникла растрёпанная физиономия Цяньли. — Ты проснулся наконец? Ух, ну ты и соня! А ещё говорят, что я долго сплю на выходных… Ха! Всё познаётся в сравнении!

— Угу, — пробубнил Лин Цзюши и приподнялся, опираясь на локти и озираясь по сторонам. — Сколько я спал?

Цяньли задумчиво скосил глаза и поднял вверх палец.

— Полтора дня! Прикинь? Жуань-гэ так волновался, что даже Чэнь Фэя вызвал.

Лин Цзюши моргнул.

— Но он же… ветеринар?

— А! Так это не к тебе, а к Каштану! Он тоже спал целый день, но уже проснулся и даже поел! А к тебе приезжал обычный врач, доктор Мун, он сказал… — Цяньли вытянул губы уточкой и постучал по ним пальцем. — Кажется, физическое и нервное истощение? Как-то так. В общем, пока ты спал, у нас было весело!

— Не сомневаюсь, — проворчал Лин Цзюши, садясь на кровати. Теперь он мог рассмотреть заодно и свою аккуратно забинтованную ногу. — Почему ты тут? А где же… Жуань Ланьчжу? — спросил он как бы невзначай.

Цяньли перелез через кровать и заглянул ему в лицо.

— Жуань-гэ попросил меня побыть с тобой, пока он не вернётся. На случай, если ты проснёшься и испугаешься, что никого нет. Я сам вызвался, — похвастался он, сияя зубастой улыбкой.

— Это мило, спасибо тебе, — Лин Цзюши потрепал его по голове. — Но ты не сказал мне, где сам Жуань Ланьчжу. Он в порядке?

Округлив глаза, Цяньли кивнул.

— В полнейшем! Он гуляет с Тостом! Представляешь? Чэнь Фэй тоже с ними. И Исе хотел пойти, но взрослые разговоры, все дела… Он сейчас помогает тётушке Цзо с пирожками.

Мозг Лин Цзюши медленно перерабатывал полученную информацию. Некоторые её фрагменты совершенно не хотели укладываться в существующую картину мира.

— Погоди, — сказал он, легонько похлопывая Цяньли по руке. — Жуань Ланьчжу… Что делает? Гуляет с Тостом? Снаружи дома?

— Ага! Не веришь — сам посмотри! В окно твоей спальни будет видно. Кстати, а почему ты теперь всё время здесь спишь? Разве…

Лин Цзюши его не дослушал. Он даже обуваться не стал — вскочил и похромал к двери босиком, скорее через коридор в свою собственную спальню.

— Вот ты где, Каштан! — мельком поприветствовал он кота, вольготно раскинувшегося на опустевшей кровати хозяина. — Мы с тобой, кажется, проспали всё самое интересное.

У окна Лин Цзюши замер, вцепившись пальцами в подоконник, и в изумлении уставился в окно. Одетый в элегантное длинное пальто Жуань Ланьчжу что-то говорил стоящему рядом Чэнь Фэю и одновременно бросал зелёный мячик, за которым радостно бежал Тост, потрясая своей пушистой попкой.

— Лин-гэ! Ты хотя бы обуйся, ну!

Цяньли тянул его за пижамную кофту, подсовывая под ноги кроссовки. Лин Цзюши машинально всунул в них ступни и так же безотчётно схватил толстовку, прежде чем выбежать из комнаты, забыв про боль в лодыжке и крепатуру, забыв на самом деле обо всём на свете.

По коридору мимо всех дверей, не считая, вниз по лестнице, без страха держась за перила, через холл, не оглядываясь на маленькую дверцу в углу — Лин Цзюши выскочил на улицу и тут же немного опьянел от холодного свежего воздуха, ворвавшегося в лёгкие.

Чэнь Фэй хмурился в экран своего телефона, а Жуань Ланьчжу как раз слегка нагнулся, чтобы взять у Тоста мяч, поэтому никто из них не заметил и не услышал приближения Лин Цзюши. Яркий зелёный шарик описал округлую дугу в воздухе и укатился под куст вереска, Тост залился лаем и кинулся его догонять. Лин Цзюши с разбегу налетел на Жуань Ланьчжу со спины, обхватил за талию и положил подбородок на плечо. Кажется, от счастья он утратил дар речи.

Тёплая ладонь накрыла его холодные руки, нос ткнулся ему в висок. Чэнь Фэй бросил на них слегка ошарашенный взгляд поверх очков и перехватил Тоста на полпути вместе с мячиком, чтобы увести его подальше.

Любые слова казались неуместными, но Лин Цзюши не мог молчать.

— Ты переодел меня в свою пижаму, — сказал он.

Жуань Ланьчжу усмехнулся.

— Всё моё — моё одинаково. И пижама, и ты.

— Угу, просто замечательно, — притворно обиделся Лин Цзюши, но тут же заработал поцелуй в уголок губ. — Цяньли спросил, почему я теперь сплю в твоей комнате.

— И что ты ответил?

— Я? Ну, если говорить на их жаргоне, то я «отморозился».

— Ясно.

Жуань Ланьчжу развернул Лин Цзюши к себе и потёрся носом о его нос.

— Уроки полового воспитания я планировал проводить только в следующем году, но…

Схватив его за лацканы пальто, Лин Цзюши немного отстранился и склонил голову набок.

— Но? Ты же не хочешь на нашем примере… — он запнулся, почувствовав, как щёки заливает румянец. Жуань Ланьчжу с мечтательным видом прикоснулся к родинке на его переносице.

— М-м, это было бы забавно, но я хотел сказать, что в следующем году их этому научат в школе.

— В школе, — недоверчиво повторил Лин Цзюши. — То есть, ты хочешь всё-таки отправить их учиться?

— Решил прислушаться к твоим уговорам, — с лукавой усмешкой ответил Жуань Ланьчжу. — Думаю, ты прав: им нужно общаться со сверстниками и находить друзей. А безопасность — это на самом деле не четыре стены вокруг, а состояние души. И я смог обрести его. Благодаря тебе.

Он расстегнул пальто и накрыл Лин Цзюши его полами, обнимая крепче.

— А мы? — спросил тот, прижимаясь к нему и греясь. — Что будет с нами?

Жуань Ланьчжу задумчиво посмотрел вдаль — на высокий забор, за который не выходил годами.

— Я не могу пообещать тебе, что справлюсь с этим сразу, — тихо сказал он. — Мне всё ещё нужно время, чтобы привыкнуть и понять. Но, быть может, однажды ты мог бы показать мне большой мир, всё то, что любишь в нём и считаешь красивым.

Несколько мгновений Лин Цзюши не мог говорить, в горле застрял горький комок, который мог выйти лишь со слезами, наверное, но ему не хотелось плакать.

— Конечно, — прошептал он, справившись с собой, но не с парой предательских слезинок. — Я буду ждать сколько угодно и сделаю всё, чтобы это сбылось.

Жуань Ланьчжу провёл носом по его влажной щеке, поцеловал в дрожащие, улыбающиеся губы.

Зелёный мячик взлетел к ставшему пурпурным небу, в окнах дома зажёгся свет.

🗝⏳🗝