Work Text:
— Ты что-то решил?
Сандэй качает головой, смотрит в окно поезда, и чувствует: он хочет здесь быть. Хочет лететь сквозь звёзды, изучая новые миры, жизнь Безымянных оказалась намного более ему по душе, чем он ожидал. Но… что-то не так.
— Мне почему-то кажется, что мне всё ещё здесь не место, — грустно отвечает он, поворачиваясь в сторону Вельта. Тот смотрит на него с такой отеческой теплотой, с какой Гофер никогда не смотрел. И по его крылом куда комфортнее, чем под жёстким вороньим, пусть даже для Сандэя и остаётся загадкой, зачем это самому Вельту, зачем так верить в него из всех людей.
— Среди Безымянных есть место для всех, — спокойно возражает Вельт. — Команда к тебе уже привыкла, а если Стелла что-то тебе сказала, то просто не обращай на неё внимание, — Сандэй не может не усмехнуться от этого. — Твои навыки очень полезны в нашем путешествии. Но самое главное, — он выдерживает паузу, — я не думаю, что ты действительно успел найти то, что искал, чтобы покинуть поезд.
С этим сложно поспорить, Вельт с его опытом действительно умеет видеть насквозь, и Сандэй опять отводит взгляд в сторону. Страшно даже в мыслях озвучивать, что же он ищет, невозможно представить, когда найдёт.
— Я не могу тебя заставить, в конце дня это только твоё решение, — всё столь же размеренно продолжает Вельт. — Но я хочу тебе показать кое-что. Если честно, ты уже давно должен был это увидеть.
Он подходит к гостевой книге, достаёт оттуда свёрнутый листок. Подаёт его Сандэю, и он, слегка нахмурившись, разворачивает его. Первоначально хочется возразить, что не в его правилах читать чужие записки, которые ему не предназначены, но он пробегает по письму глазами и делает громкий вздох.
«За неидеальное завтра. Галлагер».
— Как вы получили это письмо? В смысле жизнь и смерть — это вымысел? У вас есть какие-то зацепки? — Сандэй начинает один за другим задавать вопросы, но резко останавливается. Как неловко. Крылья стыдливо прикрывают щёки. — Простите, это было неуместно.
— Не извиняйся, — Вельт улыбается, и чувствуется в этом какое-то понимание. — Отвечая на твои вопросы: мы не знаем, мы тоже не знаем. Но то, что эти вопросы у тебя есть, доказывают: ещё не пришло для тебя время закончить это путешествие, — он останавливается, будто бы подбирает слова, но наконец продолжает. — Я не знаю, какие у вас были отношения, но есть ощущение, что он бы был рад, если бы ты официально стал Безымянным.
Сандэй ещё раз окидывает взглядом письмо и… слишком горько улыбается. Он бы точно выступал за такое решение, и очень хочется думать, что у Сандэя ещё будет шанс лично в этом убедиться. Даже если вопрос будет адресован не к Галлагеру, а к его создателю.
— Откуда вообще вы знаете, что у нас были отношения? — внезапно спрашивает Сандэй то, что и в голову сразу не пришло. Вельт немного смущается, откашливается, поправляет очки.
— Прости, если я перешёл границы, — это извинение звучит так искренне, что Сандэй готов простить Вельта вообще за всё, пусть даже он и не обижался. — Когда Стелла решила поставить в бар статуэтку собаки, которую мы нашли в Рифе, ты начал каждый день долго сидеть напротив неё. Сложно было не сделать вывод.
Сандэй невольно открывает рот, а крылья тут же опять пытаются закрыть щёки. Как же он порой бывает глуп.
— Можно было догадаться, что вы заметите, вы же так много времени проводите около этого разговорчивого механического бармена, — Сандэй пытается перевести ситуацию в шутку, получается как-то совсем неловко, но Вельт всё же смеётся. Пусть и сначала явно удивляется от такой прямоты.
— Мы все тут что-то и кого-то ищем, — Вельт хлопает по плечу, и от этого становится легче озвучить своё решение.
— Я стану Безымянным и полноценным членом экипажа.
Пальцы сжимают письмо, и это кажется самой правильной вещью за всю его жизнь. «За неидеальное завтра», — повторяет Сандэй про себя и улыбается.