Chapter Text
Тихое утро понедельника разливалось по улице мягким золотистым светом. Солнце ещё не успело подняться высоко, и его лучи, пробиваясь сквозь листву деревьев, рисовали на полу гаража причудливые узоры из света и тени. Где-то вдалеке щебетали птицы, их трели сливались в ленивую, убаюкивающую мелодию. Изредка доносился шум проезжающей машины или голос кого-то из соседей, но в целом улица была погружена в сонную, размеренную атмосферу начала недели.
Один из домов на тихой улице, стоял в тени от деревьев которые лениво шевелились под лёгким ветерком. Этот уютный двухэтажный дом в классическом американском стиле сочетает в себе практичность и комфорт. Перед домом располагается аккуратная лужайка с подстриженным газоном, украшенная небольшими кустарниками и цветами у забора. К входной двери ведет каменная дорожка. Рядом с главным входом пристроен гараж на одну машину, с автоматической дверью. За домом находится просторный задний двор. Такой дом идеален для семьи, ценящей уют, приватность и комфорт загородной жизни с удобствами города.
Но нового владельца дома интересует именно гараж.
Гараж, просторный и запылённый, пахнул древесной стружкой и старыми книгами - запахом, который навевал воспоминания о деде. Главная героиня помнила его смутно: седые вихры волос, запах теплого пирога и свежих ягод которые он так любил есть вместо снеков перед телевизором, его смех, глуховатый, но тёплый. Теперь этот дом принадлежал его единственному оставшемуся родственнику, его внучке.
Бекки Шарп возрастом 32 года. Она обладает чёрными прямыми волосами, которые аккуратно всегда стригутся до лопаток, подчеркивая её утонченные черты лица. Её зелёные глаза сверкают умом и искренностью, а лёгкий налёт озорства придаёт ей жизнерадостности. Она имеет среднюю внешность, что делает её привлекательной, но не вычурной.
Она тот ещё перфекционист и дотошный учёный, который погружён в мир химии и изобретений. Она проявляет страсть к научным исследованиям и не оставляет без внимания малейшие детали, что делает её выдающимся специалистом в своей области. Несмотря на свою серьёзную сторону, она обладает добрым сердцем и отзывчивой натурой. Она всегда готова прийти на помощь другим, делясь своими знаниями и вдохновляя окружающих. В её компании легко и комфортно, что делает её замечательным другом и коллегой.
Женщина стояла посреди гаража, опираясь на метлу, и наблюдала, как пыль медленно оседает на бетонный пол, подсвеченная золотистыми лучами солнца, пробивающимися через открытую раздвижную дверь. Вокруг нее стояли коробки - десятки коробок, аккуратно подписанных: «Реактивы - ОПАСНО», «Чертежи - 2005-2012», «Личные записи».
Ее байк, припаркованный у забора на лужайке у дома, выглядел так, будто его собрали из обломков инопланетных кораблей из научной фантастики: стильный черный корпус был покрыт панелями с мигающими индикаторами, а вместо обычного бензобака торчало что-то, напоминающее миниатюрный реактивный двигатель. Бекки гордилась им.
Она купила его в восемнадцать — ржавый, с поцарапанной краской и подозрительно скрипящей цепью.
«Это же мечта!» — убеждала молодая Бекки родителей, пока папа скептически тыкал в проржавевшую выхлопную трубу, а мама вздыхала: «Ты же даже гайку от болта не отличишь».
Но девушка упрямо разобрала его до винтика и пересобрала в настоящего монстра. Переделывала систему зажигания. Искра + бензиновые пары = грибовидное облако над гаражом. Ох и попало же ей тогда... А какие у нее были истерики когда она поняла, что двигатель от старого пылесоса - плохая идея. - «Но он же ШУМИТ как настоящий!». Сколько же пылесосов пришлось купить ее родителям и не сосчитать.
Но теперь ее байк — это не просто транспорт. Это машина хаоса, собранный на ее железобетонном упрямстве и на слезах ее родителей, соседей и ее самой.
Колёса при нажатии кнопки раскрываются в антигравитационные пластины, позволяя летать на высоких скоростях. Мини-реактивный двигатель (да, тот самый от пылесоса) рычит, как разъярённый гепард.
И да, он всё ещё иногда скрипит и постоянно ломается.
Но когда Бекки заводит свой байк, и его переделанный мотор взрывается рёвом, а фонари светят кислотным зелёным она знает- это не просто железо. Это ее абсолютная и безумная победа.
Хорошие воспоминания пляшут перед глазами: запах гари, масляные пятна на руках, тот самый первый рёв мотора, который звучал как торжество. Бекки улыбается, проводя пальцем по царапине на руле — шраму от неудачного эксперимента с «турбо-ускорителем».
Бекки проводит ладонью по приборной панели. Индикаторы молчат. Тишина.
Не гул реактивного двигателя, не свист раскрывающихся панелей — только тихое пение птиц и шелест кустов за забором у соседей. Байк стоит у гаража, будто застывший во времени. Бекки перевела грустный взгляд на дом. Такой пустой и будто чужой.
Дом пахнет старыми книгами и воском для мебели - точно так же, как когда она была тут в последний раз. Только теперь нет его смеха, нет его тихого пения раздающегося из кухни, где он готовил для меня, что-бы я перед школой была сыта и полна энергии.
«Ты не понимаешь Бекки! Яичница с беконом - это еда богов! Или ты думаешь что какие-то хлопья помогут тебе дожить до обеда?»
Казалось бы это было совсем недавно. Но вот, спустя всего год с момента когда мы виделись в последний раз, я сижу в его кресле. Его кресле! Кожа под ладонями холодная , оно будто впитывает мою грусть.
Я как будто в бреду, обхожу комнаты, прислушиваясь к скрипу половиц - вдруг это он шагает по коридору? Зашла в его комнату и застыла у открытого шкафа, где до сих пор висит его потертый клетчатый халат. Я схватила его, прижала к лицу, и... ничего. Ни запаха табака, ни запаха моего любимого пирога с малиной который он всегда готовил для меня, только для меня. Была только пыль. Пыль что покрывала каждый участок дома.
Я заняла его место за обеденным столом. Пью из его чашки (с трещиной, которую он так и не заклеил) и смотрю в его окно на яблоню, которую он сажал, когда мне было пять.
«Вот увидишь Бекки из этой маленькой веточки вырастет красивая и большая яблоня. А потом мы с тобой приготовим яблочный пирог из своих собственных яблок. Вместе! Ты же поможешь дедушке?»
Странная штука - горе. Оно не бьет наотмашь, как тогда, когда она будучи далеко от дома получила письмо которое уведомляла о смерти единственного оставшегося родного человека. Нет сейчас оно тихое. Мучительно тягучее, как мед. И это чувство не уменьшается со временем, нет оно лишь сильнее давит к земле.
Оно приходит, когда находишь его очки в тумбочке.
Когда автоматически покупаешь в магазине его любимые пряники, хотя их никто не съест.
Когда понимаешь, что теперь ты - одна.
Последний человек в семье.
Хозяйка пустого дома.
Перед глазами Бекки стоит лицо ее вечно улыбающегося деда и слеза медленно скатилась по щеке. А потом щелчок — и мир резко фокусируется. Опять воспоминания целиком заполнили сознание. После смерти дедушки у нее это происходит все чаще. Бекки сморщилась вытерев слезу. Она снова повторяла себе забыть, не зацикливаться на плохом, иначе она просто разлетится на кусочки, бросит все и ляжет на диван в гостиной и жалеть себя до смерти.
Бекки вздохнула и продолжили подметать, заставляя себя думать о другом, например о том, как расставить оборудование, что ей делать во дворе дома, и о том как бы ей еще уместить все остальное барахло что она оставила в своей старой лаборатории.
Когда она закончила убирать гараж она встала посередине и уже наметила взглядом что куда поставит и что лучше сначала сделать. Верстак нужно поставить у дальней стены, подальше от случайных сквозняков. Столы рядом с верстаком для удобства. Полки - над ними, чтобы всё было под рукой. И два шкафа у стен, напротив друг друга чтобы было все под рукой и не спускаться вниз каждый раз.
Но тут она зацепилась взглядом за дом напротив. Ничем не примечательный похожий на все что стояли на этой улице.
В таком же гараже напротив, копошился человек. Высокий и худой, в белом лабораторном халате и голубой водолазке, с взъерошенными седыми, хотя скорее такими же голубыми как его водолазка, волосами. Он что-то паял, что-то бормотал себе под нос, и время от времени делал глоток из фляжки, которая стояла рядом с ним на столе.
Он почесал голову и встряхнулся как будто ему что-то мешает, а после начал оглядываться. Он словно почувствовал что на него смотрят.
Его взгляд скользнул в сторону Бекки, задержался на коробках с реактивами, на байке. На секунду показалось, что в его глазах мелькнул интерес — не праздный, а расчётливый, оценивающий. Он словно решал, начинать ли ему беспокоится. Но почти сразу же он отвернулся, словно решив, что это не стоит его внимания.
Бекки показалось это странным ведь он проявил интерес к ней, его новой соседке, не больше чем к камню что он нечаянно пнул на пути к мусорному баку. Но она решила не обращать на это внимание ведь сейчас раннее утро когда все спят, может он просто не выспался? Хотя выглядел он так словно и не ложился вовсе и словно он только, только вернулся с большой вечеринки. Лабораторный халат в нескольких местах был порван и испачкан чем-то зеленым и коричневым. Взгляд был сильно уставший и глазные яблоки были красные будто он под чем-то. Жуткое зрелище. Или жалкое. Женщина не хотела разбираться в проблемах своего нового соседа.
Бекки села на пол среди разложенных деталей будущей мебели, аккуратно соединяя части полок и шкафов. Деревянные доски пахли свежей стружкой и лаком, а металлические крепления холодно блестели в утреннем свете. Ее пальцы привычно находили нужные пазы, закручивали шурупы, проверяли уровнем ровность конструкции. Всё должно быть идеально – Бекки не терпела кривизны в своём рабочем пространстве.
Рядом лежали чертежи, набросанные ее рукой ещё до переезда: точные расчёты, схемы расположения оборудования, даже пометки о том, где будет лучшее освещение для работы с реактивами. Женщина время от времени сверялись с ними, поправляя уже собранные элементы.
Из открытых дверей гаража тянуло лёгким ветерком, шевелящим ее черные волосы. Где-то за спиной, в одной из коробок, тихо позвякивали стеклянные колбы, слегка касаясь друг друга когда одна из деталей шкафа задела ее. Бекки уже почти закончила с первым шкафом, когда с улицы донёсся резкий звук - что-то вроде короткого замыкания, сопровождаемого недовольными ругательствами.
Бекки на секунду отвлеклась, взглянув в сторону дома со странным мужчиной.
Мужчина стоял в своём гараже, держа в руках дымящееся устройство, которое явно только что вышло из строя. Он скривился, швырнул его в кучу металлолома в коробку в углу и потянулся за фляжкой. Сделав долгий глоток, он уставился на свои инструменты, словно обдумывая, стоит ли продолжать.
Затем его взгляд скользнул в сторону дома новой соседки.
Бекки быстро опустила глаза, делая вид, что полностью поглощена сборкой шкафа. Но краем глаза она заметила, как он на секунду задержался на чертежах, разложенных на полу, на аккуратно расставленных коробках с реактивами будто узнавая некоторые из них. Потом он просто хмыкнул и снова повернулся к своему рабочему столу и снова начал ругаться себе под нос и доставать новые материалы видимо решив попробовать снова.
Бекки облегченно вздохнула и продолжила работу.
Скоро полки будут готовы, а потом можно будет приступить к расстановке оборудования. Впереди ещё столько дел.
А из гаража напротив доносилось жужжание паяльника и иногда — невнятное бормотание с ругательствами.