Work Text:
Дуло пистолета упирается Джонатану в лоб. Он не обращает на это внимания, лишь вскользь отмечая, что оно теплое, а ему-то казалось, что должно быть холодным. Удивительно и то, что рука человека, держащего этот злосчастный пистолет, не дрожит, хотя где-то внутри у него сейчас рушится весь его мир, тщательно выстроенный на ошибочных детских ожиданиях.
Тедди эмоционален и вспыльчив, у Тедди серьезные проблемы с доверием - сейчас он целует тебя, а через минуту приставит дуло к виску или привяжет якорь к ногам и скинет его в воду. Но именно это и цепляет Джонатана. Его, вынужденного большую часть жизни тщательно фильтровать свои эмоции, реакции и слова, тянет к импульсивному и взрывоопасному Тедди, словно мотылька к огню.
Все, чего ему сейчас хочется, это обнять Тедди и позволить выплеснуть всю свою боль и ярость каким-нибудь менее травматичным способом, чем он привык. Но у Джонатана нет такой привилегии, поэтому, вздохнув, он говорит:
- Послушай вторую запись, Тедди. Если ты не веришь мне, - боже, как глупо и смешно это звучит, думает Джонатан, - включи вторую запись.
Тот секунду раздумывает, затем опускает пистолет и, не отводя взгляда, делает пару шагов назад, возвращаясь к ноутбуку. В его глазах горит ненависть и разочарование, и Джонатан хотел бы надеяться, что они предназначены не ему, но он не привык обманываться. Это добьет его, думает Джонатан, добьет и сломает. Но это единственное, что еще может его спасти.
Из динамиков доносится ненавистный голос Роупера, в котором, вот же чудо, слышатся отголоски тепла и нежности, когда он говорит о своем сыне. О другом сыне, не о том, который прямо сейчас стоит перед ним и тонет в своей боли. Джонатан видит это, ощущает кожей и ничего не может с этим сделать.
- Мне жаль, - говорит он, делая осторожный шаг вперед, но Тедди снова вскидывает пушку, направляя дуло ему в лицо.
- Заткнись, заткнись, - шипит он севшим то ли от ярости, то ли от боли голосом. - Почему ты не улетел в эту долбаную Францию, Мэтью? Или мне звать тебя Джонатан? Кто ты, блять, такой? Чего ты от меня хочешь?
Удивительно, но Джонатан чувствует облегчение, понимая, что Тедди знает его настоящее имя. В калейдоскопе вымышленных имен оно уже начало казаться ему ненастоящим, но, прозвучав из уст Тедди, как будто снова обрело свою силу и стало якорем его реальности.
- Меня зовут Джонатан Пайн, и я британский агент. Роупер уже рассказал тебе это. У нас с ним есть общее прошлое, девять лет назад я внедрился к нему, когда он проводил операцию в Каире, и сдал его похитителям. До недавнего времени я думал, что он мертв, - скороговоркой выдает Джонатан и, вздохнув, добавляет уже спокойней: - Мне правда жаль, Тедди. Я бы хотел, чтобы мы познакомились при других обстоятельствах, но это сейчас не главное…
- Как ты тогда сказал? - перебивает его Тедди и зло усмехается. - Мы все генетически нечестны, так, Джонатан?
- Он убьет тебя.
Прослушивая запись разговора Роупера с Лэнгборном, Джонатан понял это так ясно, что впервые за долгое время почувствовал, как страх ледяной рукой сжимает желудок. Ричард Роупер убьет Тедди не моргнув глазом, при первом удобном случае, когда тот исполнит свою роль. Если бы Пайну было что отдавать, он отдал бы все, чтобы вытащить Тедди из этой передряги прямо сейчас, не дожидаясь заключительного акта этой чертовой пьесы. Но у Джонатана нет ничего, кроме собственной жизни, обостренного чувства справедливости и, возможно, адреналиновой зависимости. Такое не примет ни один обменный пункт.
- Хватит играть со мной!
- Послушай меня, Тедди! Я знаю, что Роупер твой отец, но он использовал тебя! Он использовал твою преданность и любовь, и он убьет тебя при первой возможности. Ты сам слышал, единственный сын, который его волнует, сидит сейчас в закрытой английской школе…
Тедди бьет его пистолетом коротко, без замаха. Удар получается смазанным, но Джонатан все равно на секунду теряется в пространстве от звенящей боли в голове, и Тедди хватает этой секунды, чтобы кинуться на него. Эта нелепая драка длится всего пару минут - они возятся на каменном причале как двое щенят, которые пытаются цапнуть друг друга, каким-то чудом не падают в воду, но хорошенько прикладываются о скалистую стену. Она заканчивается, когда внутри у Тедди что-то окончательно ломается, и он повисает на Джонатане, уткнувшись лбом ему в плечо, вцепившись пальцами в сбившуюся рубашку. Пайн прижимает его к себе и гладит по голове, нашептывая что-то бессмысленное, но успокаивающее, пока тело Тедди не перестает сотрясаться в болезненной агонии.
- Все в порядке, - шепчет Джонатан, путаясь пальцами в его волосах. - Все в порядке. Я хочу помочь тебе…
Тедди отталкивает его, отступает на пару шагов и смотрит исподлобья диким загнанным зверем, в его взгляде больше нет ненависти, там плещется лишь боль, приправленная злостью и разочарованием.
- Твоя сестра здесь, - Джонатан кивает головой в сторону лестницы. - Когда ты виделся с ней в последний раз?
Попросить Клару приехать в Картахену для встречи с Тедди было спонтанной идеей и отчаянной попыткой дать ему надежду на нормальную жизнь. Джонатан правда верит, что для того еще возможна нормальная свободная жизнь. Он надеется, что их встреча добавит ему очков в этом разговоре и склонит Тедди на его сторону.
Наблюдая за ними в церкви, Джонатан думает, что сейчас был бы отличный момент отправить его вместе с сестрой подальше Картахены, Медельина и Роупера, если бы только весь чертов план не зависел от Тедди. Дурацкий, отчаянный план, но другого у Джонатана нет. Ему действительно очень жаль, что он не может этого сделать прямо сейчас, но, Пресвятая Дева Мария, если они выживут в ближайшие двое суток, он отпустит его и никогда не станет искать.
- Тедди, - тихо зовет Джонатан, когда тот уже собирается выйти из машины. Он накрывает его руку своей и смотрит в глаза. - Будь осторожен.
- Ты тоже, - спустя несколько долгих секунд отвечает Тедди.
- Ты веришь, что он сделает это? - интересуется Салли после того, как они трижды проговорили вслух план, пытаясь найти в нем слабые места, которые могут оказаться критическими. Весь их план одно сплошное слабое место, построенное на слишком большом количестве допущений, думает он, но вслух этого не произносит.
- Не на сто процентов, - качает Джонатан головой. - Тедди вспыльчив и импульсивен, его нужно направлять. Сейчас он злится на Роупера, но это его отец, и он всю жизнь искал его одобрения.
Салли обхватывает его руку своими ладонями и крепко сжимает. Джонатан удивляется, откуда в этой маленькой женщине, которая много лет спокойно работала в отделе наблюдения, столько отваги и силы для работы в поле. Он дважды давал ей возможность уйти, но она дважды осталась.
- Мы справимся, - говорит Салли и, кажется, она искренне в это верит. Джонатан едва заметно улыбается и кивает. У них нет выбора.
- Убивший дракона должен занять его место, - доносится из другого угла комнаты тихий голос Мартина, наблюдающего сквозь занавеску за улицей. Он не участвует в обсуждении операции, но внимательно следит за ним. Когда Салли и Джонатан смотрят на него, он пожимает плечами: - Старая притча.
Возможно, Дева Мария услышала его молитвы, думает Джонатан, наблюдая в зеркале заднего вида, как бойцы Роупера расстреливают чей-то старенький опель, пока Мартин топит педаль газа в пол и выжимает из их машины всю возможную скорость. Стоило предвидеть, что после их последнего разговора Роксана рано или поздно пойдет к Роуперу. Он обманул и использовал ее, но она никогда не была «девушкой в беде». Роксана была готова рискнуть и пожертвовать другими, чтобы спасти себя. Джонатан уважал ее за это, но сочувствия не испытывал. Чтобы выбраться живой, ей понадобится вся ее удача. Но в одном он был точно уверен - она справится.
- Найди Таво, - просит он напоследок Мартина, когда они расстаются в городе. Джонатан не знает, сдала ли Роксана Роуперу еще и мальчишку, но надеется, что ей хватило человечности и благородства не делать этого. Это была бы неоправданная и бессмысленная жертва.
Джонатан не сторонник радикальных мер, он не любит убивать людей. Но Хуан Карраскаль, приставленный к Тедди, это большая помеха в его плане, поэтому к смотровой площадке он подъезжает, держа на бедре пистолет со взведенным курком. Тедди курит, оперевшись на капот внедорожника. Смотрит исподлобья, как Джонатан выбирается из машины, цепляет взглядом оружие в его руке. Хуана поблизости не видно, и это заставляет Джонатана напрячься.
- Где он?
Тедди молча кивает головой куда-то за машину и отходит в сторону, позволяя Пайну увидеть распростертое в пыли тело. Земля под ним пропиталась кровью, поблекшие глаза безжизненно уставились в небо. Джонатан чертыхается сквозь зубы, убирает пистолет и бросает короткое «помоги мне» застывшему в стороне Тедди. Он выглядит слегка помятым и все еще смотрит на Джонатана настороженно, как будто тот его сейчас отругает то ли за испачканные в пыли штаны, то ли за убитого Карраскаля. Вместе они оттаскивают тело к обрыву и скидывают вниз.
- Что произошло? - интересуется он, когда тело Хуана скрывается в кустах ниже по склону.
- У него возникли проблемы с доверием, - дергает плечом Тедди, и Джонатану хочется рассмеяться вслух. Какая ирония, думает он. Хотя ничего удивительного, у них у всех здесь проблемы с доверием.
Он протягивает Тедди конверт с фотографиями, которые должны будут убедить Кабреру, что Роупер собирается предать его и сорвать военный переворот. Это самая легкая часть плана: фотографии, поддельная запись звонка, личное признание Пайна, как одного из участников этого выдуманного заговора, и новые координаты сброса груза для пилота должны отработать на все сто. Вопрос лишь в том, справится ли Тедди со своей ролью, потому что если нет, они оба отправятся вслед за Карраскалем сегодня ночью.
- Что будет потом? После всего этого?
Тедди не смотрит на него, разглядывает фотографии, и Джонатан не представляет, что тот чувствует, глядя на своего отца, которому столько лет пытался угодить, но так и не стал для него любимым сыном.
- Ты сможешь вернуться к сестре и жить нормальной жизнью. Станешь снова Эдуардо Видалем. Я помогу сделать документы, никто не найдет тебя.
- А он?
- Ты сам знаешь, - качает головой Джонатан.
Он не сторонник радикальных мер, но из любого правила есть исключения. Ричард Роупер - его личное исключение из всех чертовых правил. Джонатан не верит в справедливый суд для Роупера, только не после того, как в деле оказалась замешана британская разведка, и не после того, как он умудрился выбраться из плена, разыграв собственную казнь. Ричард Онслоу Роупер - личный крестовый поход Джонатана, и пуля - единственный справедливый суд для него.
Джонатан чувствует неуверенность, которой фонит от Тедди, поэтому решается сказать:
- Я был той ночью в офисе. Я видел тебя. Видел, что ты делал, пока был один. Ты не заслужил такой жизни, Тедди.
- Ты не должен был этого видеть, - его голос на мгновение ожесточается, но на излете фразы надламывается, обнажая стыд вперемешку с виной.
Джонатану безумно жаль. Той ночью он с удивлением понял, что его сердце еще может разбиваться. Что оно обливалось кровью, пока Джонатан наблюдал, как Тедди ранит себя, и ничем не мог ему помочь.
Он разворачивает Тедди к себе и, обхватив ладонями его лицо, заставляет взглянуть на себя.
- Ты не заслужил такой жизни, - повторяет Пайн. Он проводит большим пальцем по его щеке, стирая мокрую дорожку. - И ты можешь начать сначала.
Тедди с грустью усмехается, глядя Джонатану прямо в глаза. Он мягко берет его за запястья и отводит руки от своего лица, но не отпускает их, продолжая сжимать в своих ладонях.
- А ты? - наконец спрашивает Тедди. Хриплый голос выдает его волнение. - Ты можешь начать сначала?
И черт бы его побрал, но Джонатан теряется и не знает, что ответить. Он никогда не думал об этом. Не видел для себя другой жизни и уж тем более не давал себе права подумать о том, что она возможна. И здесь, в Колумбии, после встречи с Тедди - особенно после встречи с Тедди, - Джонатан продолжал отгонять эту мысль, потому что боялся признаться даже самому себе.
- Я… - он запинается, не в силах произнести ни один из возможных ответов, глядя ему прямо в глаза. Что бы он ни ответил, сейчас или позже это все равно разобьет сердце и Тедди, и ему самому.
Он видит, как лицо Тедди каменеет, а взгляд становится жестким, как он закрывается, пряча жгучую боль глубоко внутри. Никто никогда не выбирал его, и заминка Джонатана сейчас лишь подтвердила это.
- Я смогу, - поспешно отвечает Джонатан и делает то, что хотел сделать с той самой безумной ночи в ресторане, когда они танцевали. Он целует Тедди.
Поцелуй выходит отчаянным и немного неловким, Джонатан никогда такого не делал, никогда настолько не поддавался чувствам. Он почти уверен, что Тедди оттолкнет его, но тот отвечает на поцелуй и перехватывает инициативу, зарываясь пальцами в его волосы, притягивая ближе. И Джонатан тает под этими горячими мягкими губами. Ему так хорошо, как давно не было. Он толкает Тедди и прижимает его к машине своим телом, просовывает руку под куртку и задирает майку, касаясь пальцами разгоряченной кожи. Джонатан чувствует, как тот улыбается, скользя губами по его шее. Запах разгоряченной, поцелованной солнцем кожи смешивается с тонким ароматом мускуса и дурманит сознание, а когда Тедди прикусывает кожу под ухом и тут же зализывает укус, Джонатану кажется, что он срывается в пропасть.
У них совсем не осталось времени, и если они сейчас не оторвутся друг от друга, то опоздают к Кабрере.
- Надо ехать, - хрипло произносит Джонатан и пытается отстраниться.
Тедди в последний раз коротко целует его, но не отпускает, держит за шею и смотрит, склонив голову на бок. Его глаза в солнечном свете словно топленый горький шоколад.
- Ты полон сюрпризов, Маттео, - улыбается он, а потом отталкивает Джонатана и идет к багажнику.
Просто пережить эту ночь, думает Джонатан, щурясь на приближающееся к горизонту солнце и пытаясь восстановить дыхание, и тогда, возможно, у него получится сдержать слово, данное Тедди несколько минут назад. Он помнит, что еще утром обещал Деве Марии отпустить его и никогда не искать, но если они выживут, то, может быть, она не будет слишком строга к двум своим грешным сыновьям за нарушенное обещание.
- Все должно выглядеть по-настоящему. Бей.
Скула вспыхивает острой болью, когда Тедди бьет его, перед глазами несколько секунд пляшут цветные пятна, а во рту разливается соленый привкус крови. Джонатан трясет головой, двигает челюстью из стороны в сторону, проверяя ее целостность.
- Надеюсь, тебе полегчало, - пытается пошутить он.
- Чтобы мне полегчало, одного удара мало, - в тон ему отвечает Тедди и командует: - Руки за спину.
Прежде чем заклеить ему рот, Тедди осторожно проводит пальцем по разбитой губе, стирая лишнюю кровь.
Сидя в багажнике внедорожника со связанными за спиной руками и заклеенным ртом, Пайн чувствует себя как никогда уязвимым и беспомощным. Господи боже, Джонатан, как ты до этого дошел, думает он. Это смертельно опасный акт полного и безоговорочного доверия Тедди, и если Джонатан просчитался, то Дева Мария ему уже не поможет.
Ребра нестерпимо ноют и не дают Джонатану сделать полноценный вдох. Он не хирург, но парочка из них, кажется, дали трещину, прямо как его уверенность в том, что он сделал правильную ставку на Тедди. Джонатану кажется, что прошло неприличное количество времени, прежде чем на пороге сарая, где его держат, появляется знакомая фигура, и он не скрывает своего облегчения.
- Ты зашел слишком далеко, - чуть слышно произносит Тедди, осматривая расплывающиеся на его боках кровоподтеки.
Джонатан втягивает носом воздух и едва сдерживает стон, когда Тедди проходится по ним пальцами. Здоровяк из кабреровской свиты не пожалел сил, выбивая из него заранее заготовленную «правду», но это было необходимо.
- Послушай меня, Тедди, - Пайн берет руками его лицо как тогда, у машины, и заставляет посмотреть на себя. - Обмануть Кабреру это одно, но обмануть Роупера будет гораздо сложнее, - тот пытается вывернуться, но Джонатан его не отпускает. - Тебе нужно заставить его поверить, что ты до сих пор его любишь. Что он все еще твой отец, которого ты с детства обожаешь. Не показывай ему ничего, кроме своей преданности и любви.
Его и самого коробит от этих слов, но им придется разыграть эту партию. Тедди смотрит на него с болью и злостью одновременно. Эта злость наконец-то адресована не Джонатану, но его это все равно не радует.
- Как пес? - звенящим голосом уточняет Тедди.
- Как пес, - Джонатан смотрит на него и чувствует, как ненависть к Роуперу разрастается до вселенских масштабов.
- Тогда помолись за мою душу, Джонатан, - шепчет Тедди и мягко прикасается пальцами к его губам.
- Сукин ты сын! - Роупер смотрит на него с восхищением, словно отец на сына, который наконец-то его обыграл.
- Сдавайся, Дики, - Джонатан с трудом удерживает на лице маску обреченной трагичности. - Игра окончена.
Он готов поклясться, что слышит, как бешено крутятся у Роупера в голове шестеренки, когда тот просчитывает все варианты и ходы. Переломная точка этой ночи, после которой у Джонатана нет даже иллюзии контроля над ситуацией, дальше сплошная импровизация.
- Ты совершаешь большую ошибку, Хосе, - Роупер поворачивается к Кабрере. - Это ловушка. Я понятия не имею, что он тебе наговорил, но он агент британской разведки. А этот сраный самолет доставит тебе твое долбаное оружие, как я и обещал, потому что вылетел сегодня днем с военной базы и уже на пути сюда. Тедди, скажи ему.
Но Тедди молчит. Роупер смотрит на него с раздражением и повышает голос:
- Тедди! Скажи ему!
- Сказать ему что? - тот, наконец, смотрит на отца, и Джонатану кажется, что это не пламя факелов отражается в его глазах, там горит ненависть. - Что ты врал мне обо всем? Что ты использовал меня? Что ты всегда планировал вернуться в Англию со своим единственным сыном Дэнни, которого ты так сильно любишь?
Джонатан ошибся, в его глазах горела не ненависть, то были отблески его собственной преисподней. Голос Тедди сочится многолетней болью и разочарованием нелюбимого сына.
- Но знаешь что? Ты никогда больше не увидишь его, отец. Потому что ты умрешь под моим колумбийским небом, и я сам похороню тебя.
В наступившей тишине звонко щелкает пистолетный курок, Тедди поднимает руку, направляя дуло Роуперу в лицо. Джонатан не заметил, когда тот успел достать оружие, он не думал, что ситуация вообще дойдет до этой точки, но развернувшаяся картина его поистине завораживает.
Второй раз за ночь Роупер смотрит на Джонатана с нескрываемым восхищением.
- А ты очень хорош, - говорит он, и Джонатан готов принять это как комплимент. - Что ж, Тедди, тогда вперед! Давай не будем разочаровывать мистера Бёрча, он проделал долгий путь ради этого!
Роупер делает шаг вперед, дуло пистолета упирается ему в лоб. У Джонатана в голове всплывают слова Мартина: убивший дракона должен занять его место. Джонатан не верит в легенды и притчи, но в его душе все равно возникает иррациональный страх. Он не желает Тедди такой участи, никогда не желал. Даже придумывая эту безумную партию и отводя ему роль палача для собственного отца, где-то в глубине души Джонатан надеялся, что до этого не дойдет, что он сам пустит Роуперу пулю в голову, потому что это его миссия и так будет правильно. Он в шаге от того, чтобы собственноручно сорвать их план, но в этот момент у Роупера звонит телефон, и Джонатан чувствует, что сейчас все окончательно полетит к чертям.
Следом за звонком небо над ними заполняет гул самолетных турбин, а вокруг начинается суматоха. Хосе Кабрера пытается удержать происходящее под контролем, его солдаты перекрикиваются, не понимая, что происходит и что им делать, но главное, что Джонатан замечает - никто больше не держит его на мушке.
- Что происходит? - шипит он. - Почему самолет здесь?
- Я не знаю, - Тедди тоже выглядит растерянным.
- У каждой истории есть две стороны. А в нашем случае два самолета с двумя разными грузами, - Роупер улыбается, и эта улыбка не сулит ничего хорошего. - Следи за стаканами, Джонатан.
Все-таки они просчитались, думает Пайн, и это осознание стискивает желудок холодной рукой. Надо выбираться, надо вытаскивать Тедди и уносить ноги, думает он, наблюдая как с неба на черном парашюте опускается контейнер, который должен был приземляться сейчас в паре десятков километров отсюда, если бы все пошло по плану.
- Как я и обещал, Хосе, - Роупер картинно раскланивается перед Кабрерой, когда тот открывает контейнер и проверяет оружие, а затем поворачивается к ним. - А ты охотник на крупную дичь, да, Джонатан? Сначала моя женщина на Майорке, теперь мой собственный сын, - он подходит ближе, с любопытством разглядывает Джонатана и спрашивает самым понимающим тоном: - Всегда выбираешь самый ценный трофей, да? Хочешь вонзить кол в мое чертово сердце?
Джонатан ничего не отвечает, потому что да, он хочет вонзить кол в его чертово сердце, но он никогда не использовал для этого Джед. И он не хотел бы использовать Тедди, но у него не было выбора.
- Что же до тебя, Эдуардо… - Роупер, кажется, впервые в жизни не просто смотрит на него, он видит его. - Знаешь, ты был прекрасным ребенком, когда был маленьким. Ангельское личико. Я прощаю твою бессмертную душу, - тихо произносит он и, прежде чем отойти, на несколько секунд обнимает Тедди так, как хороший отец обычно обнимает любимого сына.
Ужасное предчувствие окатывает Джонатана с головы до ног, словно ледяной водой. Будь на месте Роупера кто угодно другой, он бы не обратил внимания, но здесь и сейчас он уже знает, что случится дальше.
- Но не прощаю смертную, - заканчивает Роупер, вскидывая руку.
Джонатан инстинктивно кидается вперед еще до того, как успевает разглядеть пистолет в руке Роупера. Пластиковые стяжки на запястьях, которые Тедди надрезал в сарае, наконец рвутся. Джонатан влетает в Роупера всем корпусом, сбивая с ног, но тот все равно успевает выстрелить. Звон в ушах на несколько секунд заглушает все остальные звуки, и Джонатан с трудом удерживает фокус внимания на происходящем. Он хватает выпавший из рук Роупера пистолет и поспешно поднимается. Кажется, все пушки кабреровских солдат направлены на него, но Джонатан не обращает внимания, он оглядывается в поисках Тедди и замирает, увидев распростертое на траве тело.
Ему кажется, что из этого чертового колумбийского леса выкачали весь воздух, потому что у него не получается сделать вдох.
- Вот теперь игра окончена, Джонатан, - голос Роупера сзади звучит как финальный гонг.
Пайн медленно оборачивается, и видит на его лице триумф. Видит Хосе Кабреру в окружении солдат, и большая часть их оружия направлена на Джонатана. Господи, Дева Мария, пожалуйста, отрешенно думает он, это все не может закончиться вот так.
И, видимо, Дева Мария все же благосклонна этой ночью к своим грешным сыновьям, потому что в следующий момент у Кабреры дергается голова, и его тело падает на землю, а затем то же самое происходит с Роупером.
Среди деревьев Джонатан успевает заметить Мартина с винтовкой, а потом мир вокруг взрывается криками и выстрелами.
Не раздумывая ни секунды, Джонатан кидается к телу Тедди и первое, что он видит, это его перепуганные глаза. Живой, проносится где-то на подсознании. Джонатан шарит руками по его телу, пытаясь найти ранение, и коротко выдыхает, когда ладонь натыкается на мокрое пятно в районе ключицы.
- Встать можешь? - спрашивает он, просовывая руки Тедди под плечи. Снизу одежда тоже мокрая от крови, и Джонатан с облегчением понимает, что пуля прошла навылет.
- Да, - шипит в ответ Тедди.
Джонатан тянет его вверх, помогая подняться на ноги, закидывает здоровую руку себе на плечо и, перехватив за талию, ломится в ближайшие кусты. Они бегут, не разбирая дороги, оставляя звуки выстрелов за спиной. У Тедди заплетаются ноги, Джонатану приходится тащить его на себе, но в его крови столько адреналина, что он этого практически не замечает.
Прорвавшись через очередные заросли, они сталкиваются с Мартином и Таво. Мальчишка на мгновение замирает, в ужасе уставившись на Тедди, но Мартин толкает его вперед, и они снова бегут уже вчетвером. Он выводит их к оставленному на заросшей дороге джипу, Таво помогает им с Тедди забраться в багажник, а сам залезает вперед к Мартину.
В машине Джонатан еще раз ощупывает плечо Тедди, убеждаясь, что пуля действительно прошла навылет. Тот шипит от боли, когда пальцы Джонатана задевают рану, но ничего не говорит. Найдя на полу какую-то тряпку, Джонатан рвет ее на две части, одну просовывает под футболку сзади, а вторую прижимает к плечу Тедди спереди и заставляет его облокотиться на раму.
- Ты как? - наконец спрашивает Джонатан.
- Нормально, - голос у Тедди хриплый и слабый, но сам он выглядит вроде неплохо. - Он… - Тедди не заканчивает вопрос, но Джонатан понимает, о чем тот хочет спросить.
- Да. Кажется, да.
- Кажется?
- Если он восстанет после выстрела в голову, я окончательно перестану верить в Бога.
Тедди ничего ему не отвечает. Джонатан смотрит на занимающийся рассвет и думает только о том, что они, черт возьми, пережили эту ночь, оба.
- Это твое, - Джонатан протягивает Тедди плотный желтый конверт.
Последнее, что он успевает сделать для них, используя свои связи, это нормальные документы, по которым их вряд ли станут искать. Теперь им придется надолго залечь на дно в какой-нибудь глуши.
Хосе Кабрера мертв, государственного переворота в Колумбии не случилось, но это не значит, что все закончилось. Его место не осталось пустым, и новая попытка госпереворота лишь вопрос времени.
Ричард Онслоу Роупер тоже мертв. Хотя Джонатан в прошлый раз тоже в это поверил, и вот что получилось, он надеется, что на этот раз Роупер мертв по-настоящему. По крайней мере, это то, в чем он пытается убедить Тедди, даже если сам до сих пор сомневается.
Бэзил и Анджела также мертвы, Салли сообщила ему, когда передавала документы. Джонатан попытался извиниться за то, что он втянул ее в это, но Салли осадила его, сказав, что они сами выбрали эту работу и знали, на что шли, поэтому виноватых тут нет. Каждый сделал свой выбор и теперь сам несет за это ответственность. Он не спрашивал, где она планирует обосноваться, пока все не уляжется, но они обменялись новыми телефонными номерами на всякий случай.
Джонатан не знал, на сколько им придется исчезнуть. Он собрал все документы, которые у него остались и которые подтверждали причастность британской разведки к попытке госпереворота в Колумбии, и отправил копии Консуэло Арбенз и своим проверенным журналистским контактам в Великобритании. Если им повезет, разразится международный скандал, и у него появится возможность выйти из тени. Пока же остается только ждать.
- Значит, все закончилось, - произносит Тедди, рассматривая свой новый паспорт.
- Да, пока что все закончилось. Как твое плечо?
Тедди поднимает взгляд на Джонатана. Его грудь и левое плечо перемотаны бинтами, рука лежит в платке, завязанном на шее, волосы взъерошены, и если бы не потухший взгляд, он выглядел бы совсем пацаном. У Джонатана сжимается сердце, то самое, которое, как оказалось, еще умеет что-то чувствовать и разбиваться. Последнее случалось с ним слишком часто за прошедшие пару месяцев, но Джонатан не жалуется.
- Нормально. Как твои ребра? - спрашивает Тедди и легонько тычет его кулаком в бок.
- Болят, - шипит Джонатан.
- Хорошо. Пошли ужинать, я приготовил санкочо.
- Ты не жалеешь? - нарушает тишину ночи Тедди.
Они сидят на крыльце старого родового дома Мартина в какой-то маленькой деревушке в колумбийской глуши. Временное пристанище, пока они не залижут раны и не решат, что делать дальше.
- О чем?
- О том, что выбрал такую работу. О том, куда это тебя привело.
Джонатан всматривается в профиль Тедди в тусклом свете уличной лампочки и пытается подобрать слова. Его втянули в эту работу, но он никогда не жалел об этом. После армии мирная жизнь была для него слишком мирной, но он не знает, как это объяснить, поэтому просто пожимает плечами и повторяет слова Салли:
- Я сам выбрал эту работу и я знал, на что шел. Поэтому нет, я ни о чем не жалею, ни о своем выборе, ни о том, куда это меня привело.
Тедди поворачивается и с минуту внимательно изучает его лицо, как будто пытается разгадать какую-то загадку. Но Джонатан для него и есть самая настоящая загадка. Он изучал Тедди, собирал о нем информацию, он знает о его матери, сестре, детстве в монастыре и отце, приезжающем раз в год на большой черной машине, знает о Мексике, тюрьме и о том, как ему пришлось сражаться за свое место под солнцем с самого детства. Тедди же не знает о Джонатане ничего, кроме реального имени и еще парочки фальшивых.
- И что будет потом?
- Потом? - не понимает Джонатан.
- Потом, когда все это закончится, когда тебе не нужно будет больше прятаться и ты сможешь вернуться к работе, - поясняет Тедди. - Ты продолжишь этим заниматься?
И до Джонатана, наконец, доходит.
Никто никогда не выбирал Тедди, но своим обещанием тогда у машины, перед их поцелуем, Джонатан подарил ему надежду, и теперь Тедди хочет знать, готов ли Джонатан сдержать его. Готов ли он выбрать Тедди и начать все сначала. И да простит его Пресвятая Дева Мария, но Джонатан все же нарушит данное ей обещание, потому что намерен сдержать обещание, которое дал Тедди.
- Знаешь, - он широко улыбается, глядя ему в глаза. - У тебя большие проблемы с доверием, тебе надо над этим поработать.
- Да пошел ты, - недовольно бросает Тедди, но Джонатан видит, как дрожат уголки его губ от сдерживаемой улыбки.
Впервые за долгое время он выглядит спокойным и расслабленным. Облокотившись здоровой рукой на ступеньку позади себя, Тедди смотрит на усыпанное мерцающими звездами ночное колумбийское небо. А Джонатан смотрит на Тедди.