Work Text:
Икар не знает, что ожидает увидеть.
Точнее, кого.
Они с Брутом не виделись несколько лет. Судьба разделила их, когда одного из них заметил Архонт, тут же забрав мальчика под опеку, а другой остался в приюте. Брошенный. Затаивший обиду. Один на один с системой.
Оставшись один, Брут быстро понимает простую истину – хочешь выжить – выживай. Делай все необходимое. Будь на шаг впереди. Не давай системе себя сожрать.
И не подпускай людей близко. Союзники, друзья, любовники – все предадут и оставят одного, собирать себя заново по осколкам.
Второго падения Брут не выдержит. Поэтому – никаких близких связей. Только полезные знакомства, разбавляющие необходимое, но иногда такое чуждое одиночество, от которого хочется царапать ногтями промерзшие до основания стены.
“Трудный мальчик”, – скажут про него воспитатели. Необщительный, неуживчивый, смотрит хмуро, но взгляд не прячет – только глаза в глаза. Его бы интеллект да на пользу городу, только не хочет парень идти в науку, не пытается получить грант. Хотя парочку бы выбил играючи. Мозги у мальчика острые как и зубы. Палец в рот не клади – тут же сомкнет челюсть.
Брут получает серебряный статус, который уже через пару дней становится для него номинальным. Знания и навыки позволяют обойти защиту и сделать браслет блестящей безделушкой – уж очень парень держится за свою свободу. Свободу взвыть в подушку от непрожитых обид, каждую ночь щекочущих нервы, кажется, с новой силой, выплескивая в этом глухом крике все наболевшее. Бруту больно. Как и в тот день, когда выбирают не его. Все еще больно, и не проходит это чувство ни на миг. Но не хочет Брут с этой болью расставаться, браслетом заглушать, – боль помогает помнить. Помогает двигаться дальше, силы неведомо где внутри отыскав.
Если болит – значит, он еще жив. Значит – сможет за себя постоять.
– Э-э… Привет? – Икар замечает, как из темного угла тяжелой поступью выходит фигура. И не уверен, что не обознался.
Парень напротив выглядит странно. Отросшая челка лезет в глаза, обрамленные то ли тенями, то ли темными кругами. Одежда мятая, явно не по размеру, да и не похожа ни на приютскую форму, ни на светлые костюмы, которые обычно носят в Полисе. Несколько плетеных браслетов на одной руке, на другой сияет серебро. Незнакомец(?) смотрит прямо, искривив уголки губ в легкой усмешке.
– Здравствуй, платиновый мальчик.
– Брут? – Икар не знает, что сказать. Образ друга, запечатленный в памяти, сейчас бьется на тысячи осколков.
– Не такого меня ты ожидал увидеть?
Видимо, и правда у Икара взгляд слишком потерянный, раз тот спрашивает.
– Ты… изменился.
– А ты – все тот же. Прямо как в тот день.
– Брут, я…
– Только не говори, что сожалеешь. – Парень шаркает ногой, и в глазах загорается что-то недоброе.
– Я не мог прийти раньше. Прости меня.
– Не извиняйся.
Икар оглядывает фигуру в шмотках не по размеру, и его взгляд замирает на запястье.
– Серебро?
– Пустышка, – хмыкает тот. – Обошёл защиту сразу, как надели.
– Почему?
– Я выше этого.
– Ты бы мог получить золото. Почему не стал пытаться?
– Ох, Икар, – Брут делает шаг вперед и берет его за руку, вертит, делая вид, что разглядывает платину. – Разве это имеет значение? Делить людей на касты – какая пошлость. И кто этим занимается? Бездарные придурки, ничего не смыслящие в жизни.
– О чем ты говоришь? – Икар настолько поражён услышанным, что даже не пытается отдернуть руку. – Браслеты – основа устоев Полиса! И деление по статусам логично и оправдано!
– Если тебе нравится в это верить.
– Послушай, я… – Икар запинается под тяжёлым взглядом зелёных глаз. – Я могу поговорить с Правителем. Ты – мой друг. И ты заслуживаешь статус выше.
Брут хрипло смеётся, отпуская чужое запястье.
– Серебро, золото, – все мы в одной клетке.
– Но, чтобы получить платину, нужно…
– Святая наивность. – Тот не даёт ему договорить, резко тесня к стене. Икар запинается о собственную ногу. – Мне не нужна платина. И мне не нужны подачки от… – он почти выплевывает слово, – этого. Обойдусь. Столько лет обходился.
– Ты все ещё зол, что он выбрал меня? – Икар выглядит очень маленьким перед нависающим над ним другом. – Послушай, мы можем не идти к Тесею. Я сам могу помочь, могу интегрировать тебя в общество. Все будет, как должно быть, как ты заслуживаешь.
– С чего ты взял, что мне нужна помощь? – Брут смотрит косо. – Ты прав, я зол. Но я злюсь не на тебя. Это система сделала меня тем, кто я есть. Благодари её.
– Что ты несёшь, Брут?! Кто ты есть? Ты все ещё мой друг! И я правда хочу, чтобы тебе было хорошо!
– Тогда прекращай делать вид, что знаешь, что мне нужно! Мне не нужна твоя "интеграция", – он показывает пальцами кавычки. – Вертел я ваше общество лицемеров.
– Тогда чего ты хочешь? Зачем была нужна эта встреча?
– Я хотел тебя увидеть. – Брут делает шаг назад, оглядываясь его нарочито внимательно. – Убедиться что ты прежний. И я не ошибся.
– Разве это плохо? – Икар смотрит на него с непониманием.
– Нет, ничего страшного. Для платинового мальчика в лапах системы.
Они замолкают. Оба какое-то время глядят друг на друга, не отводя взгляд, в молчаливом противостоянии. Икар чувствует, как что-то между ними, натянутое до предела, в любой миг готово оборваться. Он смотрит на Брута: на отросшую тёмную чёлку, синяки под глазами, шмотки не по размеру, – смотрит – и не узнает. Не может увидеть в нем прежнего Брута. Своего друга, с которым они ночами не спали в приюте, мастеря что угодно или воруя остатки конфет из столовой. Брута, с которым ночами засыпать не страшно было, зная, что любого монстра победить можно, если вместе, если рука в руке. Брута, с которым они всегда были заодно, такие разные, но близкие друг другу люди.
Теперь перед ним была тёмная фигура – похожая на друга профилем и разрезом глаз, смотрящих почти как в детстве, если бы не нечто тяжелое, затаившееся в глубине зелёных радужек. И было в этой фигуре что-то непонятно зловещее. Что-то, что мозг отчаянно отказывался интерпретировать правильно. Это же Брут, его друг! Или… уже нет?
– Я не узнаю тебя… – выдыхает Икар, опуская глаза.
– Ты не меня надеялся увидеть, я понимаю. Но теперь я – тот, кто я есть.
Они снова молчат. У Икара в уголках глаз – слезы.
– И… что теперь делать?
– Тебе? Жить дальше. Сидеть в лаборатории, ходить на приёмы, целовать невесту. В твоей жизни ничего не поменяется, я обещаю.
– А ты?... Что будешь делать ты?
– Все, чтобы никому не пришлось повторить мой путь. Прощай, Икар.
Он поправляет ворот кофты и, отвернувшись, шагает прочь, окончательно сжигая мосты. Прочь от человека, которого раньше звал другом.