Chapter Text
Себастьян вынырнул из сна посреди ночи. Часть его души оставалась на страже и ему не потребовалось много времени и усилий, чтобы понять, где он. Тусклый свет Луны падал сквозь окно и отражался от снега, лежащего на улице. Финни крепко спал, прижавшись к боку Себастьяна.
Он осторожно встал, стараясь не разбудить садовника, нашёл оставленный для него на стуле чистый костюм с фраком и оделся. Сейчас он чувствовал себя хорошо, но это могло измениться. Было бы лучше заняться делом. Себастьян спустился в гостиную.
Над погашенным камином висели чулки, закреплённые на верёвке. Кто-то разместил здесь решётку из латуни, на которой были изображены сани, запряжённые двумя оленями. Она были по колено высотой и при желании ей можно было загораживать камин. По крайней мере, это придало бы хоть какой-то смысл этой вычурной вещи.
В темноте Себастьян прошёл к шкафу, где хранились салфетки и чистящие средства для серебра. Это даже можно было назвать печальным. Тринадцатилетний мальчик должен был всё обшарить в поисках подарков для него. Но всё, что нужно было сделать Себастьяну, чтобы сохранить секрет, — запереть шкаф и приказать слугам не полировать пока серебро.
Себастьян достал свёртки и отнёс стопку к чулкам. И едва не столкнулся с человеком, молча стоявшим перед камином.
— Танака-сан? Вы припозднились.
Танака молча посмотрел на него.
— Завтра Рождество, — ответил Себастьян на незаданный вопрос. — Как дворецкий семьи Фантомхайв, я должен подготовить всё к празднику.
Танака взглянул на подарки и тихо выдохнул:
— Хо-хо-хо.
— Увеличительное стекло для Мейлин. Карманный огнетушитель для Барда. И живой камень* для Финни. — Себастьян покачал на ладони серый камушек, затем положил его в чулок для садовника. — Продавец сказал, что это растение ничего не может убить. Но я решил немного схитрить. Это для вас, но, разумеется, я не скажу, что это.
Танака нахмурился, глядя на плоскую чёрную коробочку из картона размером примерно с почтовую открытку и снова сказал:
— Хо-хо-хо.
— Это для Сиэля, — пояснил Себастьян. — «Улыбка в коробке». Однажды Сиэль сказал мне, что забыл, каково смеяться и быть счастливым. Это поможет ему вспомнить.
— Хороший подарок, — заметил Танака.
— Нет. — Себастьян положил коробочку в чулок Сиэля. — Не совсем. Иногда это будет помогать. Но в большинстве случаев, сделает его жизнь намного тяжелее…
— Непослушный дворецкий, — сказал Танака. — Непослушный. А как же дух Рождества?
Восемь слов. Себастьян был даже впечатлён.
— Я не праздную Рождество, — ответил он.
На лице Танаки появилось умиротворённое выражение, которого Себастьян никогда раньше у него не видел.
— То, что сейчас известно как Рождество, в языческие времена было праздником Зимнего Солнцестояния, — чётко и связно произнёс старый дворецкий, без малейшего намёка на «хо-хо-хо». — Друиды собирались в каменных кругах и приветствовали возвращение солнечного света. Даже для демона в этом нет ничего плохого.
— Кто ты такой? — Себастьян положил подарок Мейлин в её чулок. — И прошу, только не говори «Санта Клаус» или «Рождественский дед»… ах? А это что?
Танака… то есть, тот, кто в данный момент выглядел как Танака… посмотрел на небольшую поддельную масляную лампу, которую демон вынул из чулка Мейлин.
— Разве ты не помнишь? Когда покупки твоего господина принесли в холл, Мейлин нашла маленькую безделушку. Она ей понравилась. Должно быть, Сиэль решил подарить ей такую же. Вот такой милый жест со стороны не очень милого мальчика.
— Это лампада для благовоний!
— Да, это она. Вот для таких. — Танака протянул маленький мешочек, похожий на тот, что носил на спине Санта Клаус. От него исходило невероятное зловоние и Себастьян отступил назад, словно смертный, в которого направили оружие. И в каком-то смысле так и было. Демоны не выносили благовоний. Их начинало мутить от запаха и это в то же время было предупреждением об опасности. Потому что если они соприкасались с благовониями или слишком долго вдыхали их запах, то всё могло стать очень плохо. Крошечные частицы забивали нос и лёгкие, вызывая медленное и болезненное удушье, давящее на грудь, словно камень…
Догадка озарила Себастьяна подобно тому, как Солнце озаряло друидов в их зимний праздник.
— Когда… нет, как я столкнулся с этим? Настолько сильно? Судя по моим ощущениям, я не просто прошёл мимо одной из этих безделушек.
Не то, чтобы он сильно рассчитывал на ответ. Но существо, принявшее форму Танаки вдруг начало отвечать:
— В этом году все покупают благовония. Они повсюду. Но, заметь, не чрезмерно. Я слышал, их распыляют в больших магазинах через вентиляцию. Рассыпают над покупателями и они смешиваются с воздухом, оседают на одежде, волосах и пальто. Мелкая пыль из ладана. Покупателям это нравится. Они люди и их чувства не такие острые. Они даже почти не осознают этого, просто воспринимают как ещё один кусочек Рождественского настроения. — Он покачал головой. — И, разумеется, это подтолкнёт их к покупке дюжины лампадок в качестве подарков для деловых партнёров.
— Хочешь сказать, Сиэль это сделал? Я сидел среди этого в карете?
— Сидел среди благовоний, был осыпан ими и, похоже, страдал из-за них. — Танака глянул на демона снизу вверх. — Как ты мог не почувствовать запах?
— Сначала мы пошли в парфюмерный отдел…
— Ну там их не используют по очевидной причине — это снизит продажи. Но потом вы пошли в магазин подарков? И в женский отдел?
— К тому времени моё обоняние пострадало от духов. — Себастьян уставился на маленькую коробку с таким выражением, будто это было ядовитое животное, готовое на него прыгнуть.
— Понятно. Но почему ты тогда не свернулся калачиком, не в силах пошевелиться от жутких приступов кашля?
— Мне не дали. — Себастьян вспомнил, как несколько раз пытался согнуться. Это был инстинкт, обманчивое чувство, что так будет легче дышать. Все демоны делали так. Но это было совершенно неправильно. Благовония разрушали ткань лёгких и блокировали регенерацию в теле потустороннего существа. И, по-сути, было только одно решение — избавиться от благовоний, пока тело было ещё в состоянии сделать это. Когда лёгкие сильно повреждались, кашлять было уже нельзя. А без кашля ладан оставался внутри и закупоривал их. Если такое происходило, то никакая регенерация не могла восстановить повреждения.
И, разумеется, если это происходило с демоном, то тому был нужен кто-то, кто напомнит об этом и не даст ему свернуться в клубок в приступе удушья.
Вроде молодого господина, сделавшего это. Или Барда, запихнувшего его в ванную и смывшего всю пыль, включая ту, что была на волосах…
— Вижу, ты понял, — сказал Танака. — Даже Мейлин помогла. Те горячие напитки, наверное, попадают под действие Закона о контролируемых веществах. Но они помогли если не твоему разуму, то твоему телу. А Финни… ну он просто действовал по наитию. Но он подумал о том, чтобы принести для тебя чистый костюм. Подумай, чтобы было, надень ты свой пыльный фрак, — улыбнулся Танака.
— Ты довольно много знаешь о том, что случилось. Как я уже спрашивал, кто ты?
— Возможно, просто сон. Ты вроде как был немного пьян, когда заснул.
— Я заснул из-за того, что был немного пьян, — поправил Себастьян. — Даже если и так, демоны не спят, как люди.
— С ними это обычно происходит, если мы встречаемся в этом измерении, — сказал Танака. — И со всеми разумными существами. Никто никогда не видел, как я делаю свою работу.
Себастьян сузил глаза.
— Думаю, тебе пора бы залезть назад в трубу, забрать своих оленей и отправиться дальше.
— Я так и сделаю. — Создание в облике Танаки незаметным движением открыло мешочек с благовониями. Себастьян посмотрел на него убийственным взглядом, отступил на полшага и запнулся о решётку с санями. Он было схватился за верёвку, на которой держались чулки, но отпустил её, подумав, что повредит подарок для хозяина. В итоге он сел на пол, прислонившись к стене.
— Ты, возможно, не сильно любишь Рождество… — создание в виде Танаки пожало плечами. — Но не никогда недооценивай практическую ценность оленей и дымоходов. И идею Мейлин о апельсиновом соке с ирландским ликёром.
— Ох, да ладно! — Ресницы Себастьяна взметнулись, как рассерженные чёрные птицы. Он закрыл глаза. Лишь для того, чтобы сосредоточиться, решил он. Лишь на секунду.
Или на две. Или на три…
И затем, подобно миллионам разумных существ, мужчинам, женщинам и детям по всему миру, он очнулся от крепкого сна и понял, что Рождественская ночь закончилась.
Себастьян услышал своё имя и попытался открыть глаза. Это пробуждение было совершенно не похоже на привычное лёгкое забытье и выход из него. В этот раз это было тяжело и для начала ему пришлось ощутить свои веки и вспомнить, как привести их в движение. Его господин сидел перед ним и тряс за плечо.
— Себастьян? Ты меня слышишь?
С голосом было проще, чем с глазами.
— Да, господин.
— Самое время, — сказал Сиэль. — Уже утро Рождества и в гостинной лежат подарки.
— Вы их уже открыли?
— Остальные — да. А значит, пришло время и мне тоже пойти к ним. Ну знаешь, традиционный Рождественский тост семьи Фантомхайв. Ты что-то потерял?
— Я не помню, как вернулся в комнату. — И Себастьян осознал, что это была его личная комната. А не гостевые апартаменты, где он заснул рядом с Финни.
— Ты проснулся ночью, оделся и вышел за дверь, — ответил Сиэль. — Финни это видел. Но ему снился хороший сон и он слишком хотел спать, поэтому решил, что пойдёт за тобой попозже. Ну и «попозже» случилось ближе к рассвету. Он вышел тебя искать и увидел подарки в чулках. Это было минут пятнадцать назад.
— Ясно.
Сиэль внимательно посмотрел на демона.
— Себастьян? Что случилось ночью?
— Я пока сам до конца не осознал, — ответил Себастьян. — А пока этого не произошло, проще обвинить во всём благовония и дух Рождества, который они пробудили.
— Звучит красиво. Могу ли я добавить эту фразу в мой тост? — вздохнул Сиэль. Он с нетерпением ждал возможности открыть свои подарки. Но предвкушение было испорчено обязанностью произнести эту нелепую речь перед всеми домочадцами. Таков был обычай Фантомхайвов: граф и глава семьи делил стол со слугами в утро Рождества. На нём могло быть что угодно, от сладостей до особого блюда. Сиэль не тратил на это лишнего внимания, просто выставлял ту еду, что была и казалась подходящей. Но он понятия не имел, что говорить слугам. «И вот снова Рождество»? Или «так-так-так, и вот опять»?
— Подойдут любые ваши слова, юный господин, — успокаивал его Себастьян, когда они шли по коридору. — Кроме комментариев о том, как «вы презираете этих бездельников-лизоблюдов», как, говорят, выразился ваш почтенный дедушка пятьдесят лет назад…
— Его слова переврали, чтобы очернить его, — сказал Сиэль. — Он просто сказал своему дворецкому, что ему не понравилась индейка, фаршированная солёными огурцами.
Себастьян остановился и замер на месте.
— Индейка!
— Да? А что с…
Но Себастьян уже бежал. Он добрался до двери гостиной, распахнул её и наткнулся на веселящихся слуг. Они все были там и уже открыли свои подарки. Мейлин через увеличительное стекло рассматривала все предметы в комнате. Финни погрузил «живой камень» в ведро с водой, ожидая, что он распустится и станет прекрасным цветком. Бард тренировался в меткости, стреляя из огнетушителя в канделябр с пятью свечами. Танака проигнорировал свой подарок и возился с разбитой лампадой, найденной им на полу.
Себастьян непроизвольно присмотрелся к старому дворецкому, но тот выглядел так, словно и понятия не имел об их ночном разговоре.
Себастьян хлопнул ладонями:
— Прошу внимания! Финни! Мейлин! Бард! Сегодня Рождество и нам многое надо успеть! Бард, ты приготовил индейку? Нет? Я так и думал. Сходи за ней. С расчётом на двойную порцию, если хватит. Мейлин, помоги ему на кухне. Финни, я хочу, чтобы ты нашёл все благовония, какие есть в доме. Собери их и вынеси в сад. Хочу, чтобы тут ничего не осталось. Танака-сан, боюсь, это касается и вашей лампады. Почему бы вам не пойти и не выпить чаю?
— Что за одержимость благовониями? — спросил Сиэль. Он стоял у камина на цыпочках и тянулся к чулку. — Ты так о них сказал, будто у тебя от них голова взорвётся.
— Это вряд ли. Но я точно буду чувствовать себя плохо из-за них, юный господин.
— О, — сказал Сиэль. У него в руках уже была картонная коробочка и он гадал, что внутри.
— Видите ли, они вызывают кашель и проблемы с дыханием у… меня.
— О, — отстранённо повторил Сиэль.
Себастьян не понял, услышал ли он его. Внимание господина было поглощено содержимым чёрной коробочки. Юный граф поднял крышку и открыл рот. Побледнел, затем залился румянцем. Себастьян подошёл к нему.
— Всё в порядке, юный господин?
— Эта фотография… — Сиэль рассматривал изображение, лежавшее в коробке. — Мама… Отец… и наша Рождественская ёлка. — Его лицо стало мягче. — Это — первая ёлка из тех, что я помню…
— Да. Вы — этот малыш. — Себастьян указал на мальчика, спрятавшегося за ногами графа Фантомхайва и обхватившего его за колени.
— Танака сказал мне, что вылетит птичка, — пояснил Сиэль. — Но я почему-то думал, что это будет большой шумный попугай… и боялся, что он сядет мне на голову. Тогда я ещё не знал, что такое настоящий страх. — Сиэль провёл пальцами по своему изображению и по дереву на фото. — Но то фото было утеряно. Сгорело. В ту жуткую, ужасную ночь… — Его дыхание застряло в горле. Он сдвинул пальцы, касаясь лица матери. Та улыбалась и Сиэль робко улыбнулся в ответ.
Себастьян отошёл, думая, что Сиэль не хочет, чтобы сейчас кто-то был рядом. Но граф остановил его:
— Ты подарил мне такое сокровище, а у меня нет подарка для тебя.
— Это неважно. Вы же знаете, юный господин, что я получаю, всё, что хотел. В своё время. — Себастьян лишь был честен и констатировал факт. Поэтому он немного удивился, когда выражение на лице Сиэля сменилось.
— А. Конечно, — с горечью сказал Сиэль. — Как я мог так ошибиться? Не существует Санта Клауса, который бесплатно раздаёт подарки хорошим детям. Есть только демоны, которые прислуживают хозяевам вне зависимости от своей морали. — Сиэль взглянул на ботинки Себастьяна и, подумав, добавил: — И даже без модной обуви…
Это была эмоциональная попытка задеть его. И Себастьян, почувствовав дискомфорт из-за того, что его не поняли, огрызнулся:
— Сожалею, что шпильки не входят в униформу дворецкого, — презрительно сказал он, напоминая о том, что он — демон. — Я был бы выше вас ещё на пятнадцать сантиметров и вы, юный господин, казались бы ещё меньше и слабее, чем сейчас.
— Как ты смеешь так со мной разговаривать? — вспылил Сиэль.
— Вы недавно жаловались, что в наших разговорах стало мало юмора. И я подумал, что стоит выполнить ваше желание исправить это и развеселить вас!
Вот оно что, подумал Сиэль. Обратная сторона медали… неприятно, когда об этом напоминают.
Он вдруг вспомнил разговор, который был у него с Лиззи несколько лет назад.
«Мне нравится ходить в гости на Рождество,» — сказала она, когда Сиэль помогал ей примерить новые украшения для волос рядом с ёлкой в поместье Фантомхайв. — «Когда мы остаёмся дома, то там всегда ссоры. Люди ругаются во время Рождества, Сиэль. Иногда — очень зло и несправедливо. Но с нами так не будет. Мы никогда не будем ссориться.»
«Почему ты так уверена?» — спросил он.
«Потому что это Рождество, Сиэль,» — терпеливо ответила она, словно объясняя ребёнку.
— Я не буду с тобой спорить, Себастьян, — сказал Сиэль, снова фокусируясь на настоящем. — Встань на колени. — В его голосе не было злости, он лишь восстанавливал иерархию.
Демон подчинился. Сиэль протянул ему руку, протягивая дворецкому фамильное кольцо. Себастьян замер на секунду. Затем взял руку Сиэля и с глубоким почтением коснулся губами драгоценного камня. Что-то пошло не так, он просто не понял, что именно…
— С Рождеством, Себастьян, — сказал Сиэль. Его рука дрогнула и, конечно же, демон заметил это.
— Счастливого Йоля**, Сиэль, — ответил Себастьян. Его голос прозвучал отстранённо даже для него.
Они встретились взглядом.
— Чёрт. Почему ты не можешь хотя бы притвориться, что тебе не всё равно? — прошептал Сиэль.
— Потому что я могу слышать вашу душу, и сейчас слушаю её, — так же шёпотом ответил демон. — Она рыдает… Вы никогда не были и не будете счастливым в Рождество.
— А ты не лжёшь, подобно людям. Я знаю, — Сиэль уверенно улыбнулся.
Себастьян с сочувствием посмотрел на него и подумал: «Если бы я только знал, что эта фотография так заденет вас, юный господин…»
Вслух он спросил:
— Юный господин, могу ли я…
— Что-то сделать? Нет. — Сиэль качнул головой. — Спасибо за фотографию. Я очень это ценю. Но есть вещи, которые не вернёшь, как бы нам не хотелось. Это касается и чувств, и людей.
Себастьян осознал, что, возможно, есть одна вещь, которую он мог бы сделать. Он не совсем понимал, как это срабатывает на людях и почему, но он всё равно уже запутался во всём этом и мог бы попробовать. Он неуверенно потянул Сиэля за руку и юный граф предсказуемо шагнул вперёд.
Теперь хватило бы одного точного движения, чтобы обнять мальчика — вперёд и вверх, а потом… «Чёрт меня дери, если я знаю,» — в отчаянии подумал демон. — «Видимо, просто буду держать и…»
— Себа-астья-я-аааан!
Синхронный крик двух голосов и два человека, кинувшихся к нему. Себастьян приглушённо вздохнул, когда его сбили с ног. Сиэль уклонился от них, придерживая фотографию и защищая её. Себастьян сел. Ему показалось, или ему на голову упала индейка? И правда — он заметил птицу среди нападавших.
— Что?.. В чём дело, Бард?
— В чём дело, в чём дело… Индейка вся в воде и мыле, вот в чём дело! — Повар поднял огромную птицу на ногу, размахивая ей, как дубанкой.
Сиэль озадаченно посмотрел на Себастьяна. Тот распахнул глаза.
— О, боже! Повреждённая ванна…
— Ты сказал, что позаботишься об этом, — буркнул Бард. — И, очевидно, не сделал этого. И вода прошла сквозь пол и залила подвал. Где хранилась вся еда для сегодняшнего праздника. Молодец, Себастьян! Думаю, Рождественский ужин будет теперь из чая с печеньем!
— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Себастьян. — Мейлин? Что у тебя случилось?
Горничная протянула вперёд небольшой горшочек.
— Я обещала вам какао с зефиром, но заснула. И к утру молоко испортилось, а зефир почернел. Тогда я сделала ещё какао с молоком, сахаром и зефиром, но потом пришёл Финни и сказал, что там подарки и…
Сиэль и Себастьян вместе заглянули в горшочек. Осторожно, словно содержимое могло прыгнуть им в лицо. В случае Мейлин никогда нельзя было знать наверняка.
— Всё в порядке, Мейлин. Я освобождаю тебя от твоего обещания, — торжественно сказал Себастьян.
— Аааах! Вы такой добрый! — Мейлин была слишком умна, чтобы упустить шанс для крепких объятий.
— Возможно… — медленно начал Сиэль. — Может… нам использовать этот зефир для традиционного ужина Фантомхайв? Те, что сверху, ещё ничего, и я так понимаю, больше ничего не готово…
— Господин! — слабо запротестовал Себастьян.
— Ну в семейных хрониках говорится только о самой традиции, а не о блюдах, — пояснил Сиэль. Его лицо посветлело, и, если присмотреться, можно было заметить озорной блеск в глазах. — А я ведь управляю кондитерской фабрикой, так? Перестань смотреть на меня так, словно я приказал тебе самому это съесть. Я мог бы, и, наверное, это было бы забавно, но… Возьмите все по шпажке.
— Держите. Тут в индейке есть парочка. — Бард раздал всем шпажки и птица начала оседать и разваливаться на части.
Себастьян закрыл лицо рукой и вздохнул.
— Ну же, Себастьян, — весело сказал Сиэль, протягивая ему шпажку с коричневым, покрытым какао, зефиром. — Улыбнись. Это же Рождество. Сделай это ради Мейлин. И ради рождественских традиций дома Фантомхайв.
Он сделал шаг назад, поднял свой зефир, как тост, и мрачно оглядел всех.
— Уважаемые жуч… мужчины! Мужчины дома Фантомхайв, мы снова… погодите! Где Финни?
Все затихли на минуту, затем Себастьян качнулся на каблуках.
— Вот он, — сказал демон, когда руки садовника обняли его за талию. На лице у него застыла дежурная улыбка. — Финни, давая обойдёмся без выкрикивания моего имени. Ты уже меня нашёл. Просто расскажи, что случилось?
— Я сделал, что ты просил, — всхлипнул Финни. — Я собрал все благовония, что нашёл в доме и сложил их в кучу в саду! Я нашёл очень много!
— Не удивительно, — заметил Сиэль. — Они очень популярны в этом году. Я собираюсь подарить их всем своим деловым партнёрам.
— Себастьян сказал избавиться от них. Поэтому я… их поджёг.
— Ты поджёг благовония? — в один голос спросили Себастьян и Сиэль.
— Д-да, и они всё горят и горят, и это не прекращается… и я не знаю, что делать…
Себастьян резко высвободился из его рук и подошёл к окну. Белый дым клубился и стелился меж деревьями.
Сиэль подошёл к демону.
— Это немного пугает, — сказал он. — Что ты думаешь?
Взгляд, который он бросил на дворецкого, давал понять, что, вопреки впечатлению, он слышал объяснение Себастьяна о воздействии благовоний на организм демона.
— Бард, Финни, Мейлин, принесите мокрые одеяла, сено и побольше уксуса, — приказал Себастьян. — Танака, почему бы вам не пойти и… не поесть зефир в другом месте? О нет, вы съели его весь, так ведь?
Слуги разбежались.
— Хо-хо-хо, — сказал Танака, забрал зефирку из руки Себастьяна и ушёл, доедая её.
— Что ты хочешь сделать? — спокойно спросил Сиэль.
— Я не знаю. Мне просто нужно было что-то приказать им. Я дворецкий в этом… во всём этом… и я… — Себастьян посмотрел в окно и тяжело вздохнул. — О, господи, я сыт Рождеством по горло! Юный господин, давайте уедем куда-нибудь. Где тепло и солнечно. Прямо сейчас.
— Уехать из Лондона? В Рождество? — Сиэль улыбнулся. — А как же традиции?
— А что с ними? — настойчиво спросил Себастьян. — Раньше вместо Рождества был праздник в честь возвращения в мир света. Зимнее солнцестояние, друиды и всё остальное…
— Ясно. Предложения?
— Флорида, — выпалил Себастьян, подняв Сиэля. — Венеция? Наверное, там дожди. Египет — хороший вариант. Можно посетить пирамиды. Там есть гробница фараона Тутанхамона, ещё не открытая современными археологами. Или вы могли бы поохотиться на крокодилов. Мы можем вернуться к ужину.
— В Египте есть эрл грей?
— Мы найдём эрл грей, — заверил Себастьян. — А теперь, юный господин, закройте глаза. Нас ждёт долгий путь и места, через которые он пролегает, не предназначены для взгляда людей.
Сиэль закрыл глаза. Стоило ему, Сиэлю Фантомхайву, сказать лишь слово, и его пешка шагнёт и он переместится… не в толпу лондонских покупателей, а в тень Сфинкса, за две тысячи миль от Англии. За две тысячи миль от зимних традиций, как бы они не назывались — Рождество, Йоль, Солнцестояние или ещё как-нибудь…
Но всё ещё в сопровождении своего дворецкого. Который всегда получает желаемое. В своё время.
Гробницы и чай, и места, не предназначенные для людских глаз…
— Звучит неплохо, — сказал он. — Вперёд!