Chapter Text
Когда Чонин улыбается, у него светится лицо. Совсем неуловимо, как будто бы изнутри. Огоньки гирлянд вокруг него тоже блестят, но и в половину не так красиво. Чонин смотрит куда-то вниз, щеки и уши красные - стесняется. Сынмин смотрит на него и совсем никак не может поверить.
Чонин ему не звонит. В диалоге с ним так же пустынно, как снежной ночью на улице.
Диалог с Минхо забит так же, как все бары и кафешки в канун Рождества:
«24»
«мясо»
«барбекю»
«нет»
«стейк»
Сообщения от него короткие и сухие - бесконечно длинная гирлянда.
- Все нормально?
Сынмин хмурится. Ничего не нормально.
- Ага, - он закрывает инстаграм и кладет телефон на стол экраном вниз.
Минхо одним глотком допивает оставшееся в бокале вино. У него тоже блестящее и красное лицо - он уже немного пьян. Свет дурацких декоративных свечей позади него бьет Сынмину по глазам.
- Кислятина, - Минхо смешно морщит нос. - Давай лучше пива возьмем.
Сынмин согласен, лучше пива. Для кого они выпендриваются. Минхо сказал: «пойдем есть стейк». Минхо сказал: «давай возьмем вина». Сынмин, конечно, тоже много чего сказал, но возражать не стал.
Вино оставляет легкую краску на губах и неприятную сухость на языке. Чонину бы, наверное, понравилось. Ему совсем не нравится пиво. И Сынмин ему тоже не нравится.
Минхо двигает рюмки с соджу между тарелок, как фигурки по шахматной доске. Сынмин опрокидывает шот в свое пиво как раз в тот момент, когда у Минхо звонит телефон. Минхо отвечает на громкой связи.
- Бейб, че делаешь? - слышится из трубки смутно знакомый голос.
Минхо переключает звонок на видео.
- Я на свиданке с Ким Сынмином, - и разворачивает телефон к нему экраном.
О.
«Ну да» - думает Ким Сынмин - «точно».
С экрана телефона на Сынмина смотрит он сам в отражении с фронтальной камеры. Недовольный и растрепанный, как будто вфотошопленный в окружение.
- Здорова, - говорит голос.
- Счастливого Рождества, - вместо приветствия отвечает Сынмин на английском.
Голос смеется. Минхо смеется тоже. Сынмин тянется за бутылкой, чтобы опрокинуть себе в пиво второй шот соджу. Он совсем забыл, что стейки едят на свидании.
Романтичней стейков может быть только паста. Чонину, наверное, очень бы понравилась паста с вином. Не дурацкое кремовое месиво с кукурузой из столовки, а что-нибудь красивое и аутентичное. Сынмин даже научился бы пить вино ради такого. И Чонина бы тоже научил. В конце концов, между ними всего-то Новый год. А значит, что еще чуть-чуть и Чонин тоже распробует пиво.
И после Нового года Сынмин точно позовет его пить. Хоть вино, хоть пиво, хоть воду из реки Хан - что бы Чонин ни захотел.
И он бы никому и ни за что бы не сказал, что они на свидании. Прямо как он сегодня не сказал Сынмину.
Сынмин чувствует, как тяжелое свинцовое облако пьяного загона туманной шапкой опускается ему на голову. По крайней мере, у Минхо хороший вкус. На мясо точно и на людей, видимо, тоже. Мясо так хорошо, что Сынмин готов взять весь счет на себя. На счет всего остального он не уверен - под почти гипнотизирующим взглядом Минхо все еще некомфортно. Сынмин расслабляется ровно на секунду.
- Я курить, - он поднимается, на ходу накидывая пуховик. - Пойдешь со мной?
Минхо расплывается в почти блаженной пьяной улыбке. Критическая ошибка. И фейл тоже критический.
Минхо легко скатывается вперед него по лестнице и чуть не наворачивается, поскользнувшись на оледеневшем пороге. Сынмин ловит его под локоть и сам чуть не падает. Минхо смеется - держится за Сынмина крепко, как змея за добычу. Сынмину кажется, что он чувствует липкий жар его ладони даже через пуховик.
Для Минхо Сынмину не жалко сигарет. Пусть скурит хоть все, если от этого ему тоже будет казаться, что он гниет изнутри. Пускай ему тоже будет тошно, пускай тоже будет грустно. Сынмин не хочет гнить в одиночестве, но Минхо не курит.
Палец проскакивает по зажигалке, огонек занимается и тут же исчезает.
- Помочь? - Минхо поднимает ладонь к ладони Сынмина, чтобы перехватить у него зажигалку. Касание мгновенное и теплое, как искра.
- Не трогай, - Сынмин отдергивает руку и отворачивается, как будто бы от ветра.
Он уже знает, что будет дальше. Ура-ура, Минхо победил, Сынмин проиграл. Колокола и овации. Неизбежное уже здесь, но Сынмин хотел бы еще хоть чуть-чуть поерничать, хоть чуть-чуть отсрочить момент того, как Минхо начнет праздновать свой триумф. На губах остается сладкий привкус фильтра, в легких остается тяжелый осадок пепла. Шарики ньютонового маятника невыносимо громко колотятся друг об друга с грохотом железной калитки.
Раз.
Сынмин выдыхает дым Минхо прямо в лицо.
Два.
- Какой же ты тупой, - выдыхает Минхо еле слышно в ответ.
Три.
Непотушенная сигарета падает на асфальт, когда Сынмин замахивается, на лету сжимая кулак.
Четыре.
Минхо реагирует быстрее - перехватывает его руку у своего лица, крепко впивается пальцами в запястье.
Пять.
- Охуел? - Минхо не выглядит ни удивленным, ни напуганным. Плохо. В пьяном зрении его лицо в расфокусе.
Сынмин решил: он расшибет себе голову и утащит Минхо с собой. Пусть Минхо и выиграл. Губы у него сухие и терпкие на вкус.
Минхо опускает руку, но пальцы не разжимает. Свободной рукой Сынмин крепко держит его за нижнюю челюсть. Ему хочется, чтобы Минхо было страшно.
- Жесть, - лицо у Минхо удивленное, почти восторженное. Больной ублюдок. Сынмину даже сказать ему нечего. Они целуются, пока у него не отмерзают пальцы.
- Надо вернуться заплатить, - Сынмин с усилием отклеивает Минхо от себя. Голос хрипит. - Сходишь?
Сынмин отдает Минхо свою карту. Дверь за ним закрывается плавно и бесшумно. Улица под ногами намного качается, и Сынмин опускается на корточки прямо там, где стоял, чтобы ее остановить. Он начинает новую сигарету, пока у него есть пара минут в запасе.
Плохо, просто отвратительно, и дальше будет только хуже. Диалог с Чонином Сынмин открывает на автомате - ему он тоже не сможет сказать ничего внятного.
Сынмин бездумно жмет на кнопку вызова. Бесполезно и безнадежно - Чонин, наверное, уже давно спит. Гудки стукаются друг об друга, как шарики.
Сынмин собирается сбросить звонок, когда из трубки вдруг слышится сонное:
- Привет, хен. Что делаешь?
Сынмину совсем нечего ему ответить.