Chapter Text
Хосу - это первый настоящий геройский опыт Хитоши, и это катастрофа. После этого он особенно поражен тремя вещами:
Первое: всем повезло, что они остались живы. Учитывая, что Лига обрушила на город атаку Ному, а Стейн резал людей в переулках, это практически чудо, самая тяжелая травма среди студентов досталась Ииде, которому нужна операция, но он должен быть госпитализирован всего на два-три дня. У Тодороки всего лишь тонкий порез на щеке, который заживает за считанные секунды, и тяжелый случай переохлаждения из-за чрезмерного употребления льда, а у самого Хитоши всего лишь легкое сотрясение мозга.
(Единственная травма Хитоши - сотрясение мозга, потому что Мидория принял удар на себя. Просто встал прямо между Хитоши и лезвием Стэйна, как будто даже не думал об этом. Хитоши не уверен, как к этому относиться. Сердится? Может быть, немного. С ним не нужно нянчиться. Благодарен? Он думает, что, вероятно, должен быть благодарен, но это Мидория.
Возможно, это было бы легче пережить, если бы Мидория не вырубил Стэйна, все еще держа нож в плече, даже не потрудившись воспользоваться своей причудой. Все еще не воспринимая это всерьез, даже несмотря на то, что на кону жизни.
Возможно, Хитоши просто бесит, что Мидория, кажется, делает все в два раза быстрее, чем это требуется от всех остальных.)
Второе: Айзава-сенсей и Мидория гораздо ближе, чем думал Хитоши.
Во время стажировки он понял, что это не так просто, как если бы Сотриголова просто порекомендовал Мидорию для участия в экзамене; существуют очень своеобразные отношения между наставником и подопечным, которые невозможно игнорировать, чем дольше он проводит с ними время. Очевидно, что они знают друг друга уже некоторое время, что они привыкли сражаться бок о бок друг с другом. Как будто они уже герои-напарники, как будто Мидория уже закадычный друг Сотриголовы, и Хитоши очень старается не показывать, как сильно он ревнует из-за этого.
Но в Хосу…
В Хосу, когда Мидория только что замахнулся ножом на Хитоши, когда они сидят с парамедиками, которые оказывают помощь, — и, по общему признанию, Мидория выглядит не очень хорошо, несмотря на его неоднократные заверения в том, что с ним все в порядке и медицинская помощь ему не нужна, — Сотриголова появляется как раз вовремя, чтобы увидеть, как Мидория пошатывается, усталость, наконец, берет свое, и это…
Хорошо. Хитоши вряд ли забудет подслушанный разговор.
(“Изуку, малыш, какого черта?”
“Прости”. К чести Мидории, его голос, по крайней мере, звучит искренне.
“Ты напугал меня до смерти. Пятно? Серьёзно?”
"Пришлось. Иида был... И ты знаешь, я могу за себя постоять."
"Я знаю. Я знаю”.
“Я... наказан?”
“Я еще не решил”.)
Хитоши все еще не знает наверняка, что все это значит. Достаточно близко, чтобы обращаться друг к другу по имени, чтобы поддерживать такую фамильярность, достаточно близко, чтобы Айзава-сенсей, у которого, если Хитоши когда—либо видел такое непроницаемое лицо, признался, что волнуется.
Это просто признак их тесной связи как наставника и подопечного? Свидетельствует о том, как долго они знают друг друга? Или это нечто большее? У Хитоши нет четкого представления о том, какой должна быть семья, но, похоже, они могли бы быть такими.
Третье - это не столько откровение, сколько выплеск сдерживаемых эмоций, направленных на Мидорию, потому что, оглядываясь назад, Хитоши всегда был готов сорваться, и стрессовая ситуация означает, что это происходит сейчас.
Он не уверен, что именно послужило переломным моментом. Возможно, он не спал всю ночь, потому что каждый час кто-нибудь приходил проверить, не вызвало ли легкое сотрясение мозга кровоизлияния в мозг. Вполне возможно, что похвалы Мидории, которые он снова слышит в миллионный, блядь, раз, в конце концов, вымотали его до костей — какими бы заслуженными они ни были. Вполне возможно, что Иида, несмотря на попытку совершить убийство из мести, все еще придерживается своего жеского высокомерия в отношении соблюдения правил. Возможно, из-за громких звуков и раздражающего запаха антисептиков в больнице у него усилилась головная боль.
Возможно, медсестра только что сказала ему, что они связались с его нынешней приемной семьей — и они не приедут, чтобы выписать его из больницы. Его опекун - да, потому что его нынешняя семья говорит, что они не могут справиться с хлопотами и стрессом, связанными с таким требовательным ребенком, как он, поэтому его переводят на другое место. Снова. Только в третий раз за этот год.
Мидория находит его в коридоре и спрашивает — довольно невинно — как он. И, может быть, у него действительно добрые намерения, может быть, он просто пытается быть порядочным, но все, что Хитоши слышит, - это тонкий намек на его собственную жалость. Мидория получил удар ножом и попытался уйти, в то время как Хитоши ударился головой о стену и был практически бесполезен до конца боя. Мидория, у которого вторая по тяжести травма, ходит со своей обычной отстраненностью, как будто ничего не случилось. Мидория набрался наглости спросить, все ли в порядке с Хитоши.
Все это вырывается наружу прежде, чем он успевает подумать, чтобы остановить себя.
“Боже, ты просто ничего не можешь с собой поделать, не так ли?” - огрызается он. “Идеальный, блядь, Мидория. Лучший рекомендованный студент с отличными оценками. Идеальный студент. Идеальный герой. Неудивительно, что твое самомнение настолько велико, что ты никого не воспринимаешь всерьез; люди, вероятно, всю твою жизнь говорили тебе, что ты самый лучший. А почему бы тебе не поверить в это? Ты всегда спасаешь положение. Держу пари, из-за этого очень легко смотреть на всех остальных свысока”.
Мидория вздрагивает от этого, но Хитоши едва ли замечает это. Конечно, это не настолько важно, чтобы заставить его остановиться.
“Знаешь, некоторым людям действительно нужно постараться. Некоторым людям действительно нужно приложить усилия. Некоторым людям приходится бороться. И вот ты здесь, расхаживаешь вокруг, как будто тебя ничто в мире не волнует. Ты хоть понимаешь, что прошлой ночью мы могли погибнуть? Пятно мог убить любого из нас, даже тебя!"
Мидория сжимает кулаки. "Отлично", - злобно думает Хитоси. Все, что угодно, лишь бы избавиться от этой дурацкой высокомерной внешности.
“О, но это не может быть правдой. Мидория Изуку не непобедим. Ты непогрешим, верно?” Хитоши усмехается. “Тебе даже не нужно напрягаться, чтобы проявить свою причуду в битве не на жизнь, а на смерть. Ты думаешь, что ты выше всех остальных, даже опасных злодеев, да? Я полагаю, именно это и происходит, когда тебя всю жизнь с ложечки кормят похвалами и комплиментами. Люди всегда жеманятся и целуют тебя в зад за то, что ты особенный. За то, что ты сильный, властный и героический.”
Мидория так крепко сжал челюсти, что Хитоши удивился, как у него не хрустнули зубы. Возможно, если бы он мыслил трезво, то отступил бы. Если бы он мыслил трезво, то понял бы, что зашел слишком далеко. Но это не так, и ситуация накаляется уже несколько недель.
“Ты не представляешь, каково это, когда тебе постоянно твердят, что твоя мечта - всего лишь фантазия. Каково это, когда все вокруг твердят, что ты никто и что единственное, на что ты способен, - это стать злодеем. Ты не можешь себе представить, каково это - не иметь поддержки, или что значит ползти вверх из ничего. А потом, когда я это сделал, когда у меня наконец получилось, появился ты — высокомерный и надменный, считающий, что ты намного лучше всех только потому, что тебе повезло родиться”.
Мидория практически дрожит перед ним, Хитоши даже не думал, что способен на такой уровень эмоций. Приятно выплеснуть их, приятно заставить Мидорию почувствовать хотя бы часть того, что Хитоши чувствовал все это время.
(Какая-то часть его шепчет, что это не тот, кем он хочет быть, что вот так набрасываться на людей, каким бы приятным это ни было, не очень-то героично. Однако он игнорирует это, потому что едва может думать, кроме головной боли, усталости в костях и растущей паники из-за того, что его жизнь снова переворачивается с ног на голову, и он понятия не имеет, что его ждет в любой приемной семье, в которую он попадет в следующий раз.)
"Я уверен, что если ты пойдешь поплакаться дома о подлом парне, который ранил твои чувства, твоя мама будет нянчиться с тобой сколько угодно..."
Он слышит треск, отдаленно ощущает, как хрустит его сломанный нос, и секундой позже ощущает боль, даже когда его голова откидывается назад от удара. Мидория ударил его. Мидория, блядь, ударил его по лицу и сломал ему нос.
Хитоши настолько ошеломлен, что не пытается сразу же задушить другого мальчика, но достаточно осознает, что слышит Мидорию совершенно отчетливо.
"Моя мама умерла" говорит Мидория, и его голос - самое холодное, что Хитоши когда-либо слышал. Холоднее, чем раздраженный голос Айзавы-сенсея. Холоднее, чем лед Тодороки. “И у меня нет причуды, тупица”.
Мидория прерывисто дышит, а Хитоши может только наблюдать, чувствуя, как желудок скручивается от чего-то тяжелого, похожего на чувство вины. Черт, думает Хитоши. Черт, я был неправ. Я был очень, очень неправ.
Поскольку Мидория на самом деле не такой уж дерьмовый человек — Хитоши строил столько предположений, что, боже, он чувствует себя полным придурком, — ему требуется меньше пяти секунд, чтобы прийти в себя.
"Черт. Мне не следовало бить тебя по лицу, когда у тебя сотрясение мозга" говорит Мидория. Его руки холодны и осторожны, когда он берет Хитоши за лицо и наклоняет его, чтобы оценить повреждения. Хитоши почти хочет закрыть глаза — он так чертовски устал, а то, что у него сломан нос, — это еще одна из многих проблем, которые сейчас возникают, - но он не может. Он не может, потому что должен как-то извиниться.
Возможно, время течет для Хитоши как-то странно, и он не уверен, то ли из-за недостатка сна, то ли из-за того, что Мидория ударил его, сотрясение мозга действительно усилилось, потому что он моргает, и вдруг к его лицу осторожно прикладывают пакет со льдом. Это невероятное, ошеломляющее чувство. Он хочет, чтобы это было для его души, может быть, тогда ему не пришлось бы ничего чувствовать.
Раздается тихое фырканье, которое можно было бы принять за смех. Когда Хитоши снова открывает глаза и сосредотачивается, он смотрит на Ластика.
"Сенсей?"
“Хм. Я вижу, Мидория хорошо тебя отделал.”
Хитоши морщится, и на этот раз не от боли. “Я это заслужил. Я сказал... где он? Я сказал несколько действительно дерьмовых... э-э, я имею в виду, действительно ужасных вещей, и мне нужно извиниться”.
“Через минуту. Приходила девушка, которая помогала Ииде восстанавливаться после операции, и раз уж она здесь, я хочу, чтобы она и тебя осмотрела. Хорошо?”
Хитоши пытается кивнуть, но ему больно, и он тихо бормочет: “Да. Спасибо”.
Исцеляющая Девочка целует его в щеку. Это приводит в замешательство, когда он чувствует, как его нос встает на место, но на его голову больше не давят, и она больше не болит. Он просто устал.
По-настоящему устал.
“Спи, малыш”, - говорит Айзава-сенсей, закатывая глаза. “Ты можешь поговорить с Мидорией позже”.
Это последнее, что слышит Хитоши, а затем все погружается в темноту.
__________________________
Он находит Мидорию на крыше больницы.
Уже поздно — солнце садится — и технически они оба были освобождены, но это сложно. Судя по всему, соцработница Хитоши поссорилась с Айзавой-сенсеем, и теперь ее доставляют в полицейский участок по обвинению как в халатности, так и в попытке нападения на профессионального героя. Было сделано несколько звонков, и Хитоши сообщили, что директор Незу подает документы, чтобы сделать Хитоши подопечным UA или что-то в этом роде, о чем он и не подозревал. На самом деле он не знает всех подробностей, но, насколько он понимает, это означает, что он будет жить в кампусе в небольшом общежитии, предназначенном в первую очередь для детей из-за рубежа и других необычных обстоятельств. Там живет девушка из 1-А, "гравитационная девушка", и двое из 1—Б, а также несколько человек из поддержки и менеджмента.
Звучит заманчиво. Намного приятнее, чем в любом другом месте, где Хитоши жил за последнее время.
Но это значит, что ему придется остаться в больнице с Айдзавой-сенсеем, пока не будут оформлены все документы и его не отвезут обратно в его новый дом. Мидория тоже здесь, потому что он подопечный Айдзавы. Это... на самом деле многое объясняет.
"Шинсо" приветствует его Мидория. В его голосе больше нет злости, только усталость. Он тоже выглядит уставшим. Хитоши задается вопросом, как долго он спал и спал ли вообще.
“ Мидория." Он указывает на место рядом с зеленоволосым мальчиком. "Могу я..."
“Конечно”.
На долгое мгновение между ними воцаряется тишина. Мидория, скорее всего, ждет, когда Хитоши начнет, а Хитоши просто подыскивает нужные слова.
"Прости" наконец выдавливает он, потому что именно к этому все и сводится, не так ли? "То, что я сказал, было непростительно. Я сделал много предположений о тебе, основываясь на своей... на собственной неуверенности, и я видел только то, что хотел видеть, и я набросился на тебя, даже несмотря на то, что ты... даже несмотря на то, что ты просто пытался помочь. Так что прости меня.”
Хитоши на мгновение замолкает, пока Мидория обдумывает сказанное. На самом деле он не ожидает, что его простят. Из всего, что он сказал, он не может решить, что хуже: сказать кому-то, у кого нет причуды, что он имеет право и не знает, что такое дискриминация, или ненароком упомянуть мать Мидории, которой больше нет в живых. Любого из них было бы достаточно, чтобы заставить любого возненавидеть Хитоши.
"Спасибо" наконец произносит Мидория, и уголки его губ слегка приподнимаются. Это улыбка, кривая и довольная, хотя и слабая. Он вздыхает и откидывается на руки. "Прости, что сломал тебе нос. Особенно учитывая, что у тебя было сотрясение мозга."
Хитоши фыркает. “Все в порядке. Я заслужил это”.
Улыбка Мидории становится чуть шире. “Значит, мы квиты”.
“Вот так просто?”
"Да, так просто" Мидория хмыкает, задумавшись, а затем бросает на Хитоши полубезумный взгляд. "Честно говоря, я вроде как ожидал этого. Я имею в виду, не сейчас, конечно, потому что я бы не ударил тебя, и я был уверен, что ты уже знаешь, что у меня нет причуды, но..." Его губы кривятся, как будто ему требуется секунда, чтобы подобрать слова. “Я надеюсь, ты не поймешь меня неправильно, но после вступительного экзамена у тебя возникли проблемы”.
Хитоши без разрешения поднимает брови. “Тебя не было на вступительном экзамене. Откуда тебе знать?”
" Ах. Ну что ж." Мидория чешет затылок. "Директор Незу разрешил мне посмотреть практическую часть, чтобы проанализировать причуды“ Я вроде как... мог бы... э-э-э, выбрать вас?
“ Выбрал меня?" Хитоши тупо повторяет. “ Что черт возьми, это значит?"
Мидория морщится. “Я просто подумал, что ты должен был набрать больше очков! Я имею в виду, твоя причуда удивительна — идеально подходит для героизма. Но не подходит для роботов. И на вступительных экзаменах очень часто используются более броские, вызывающие причуды, но я знал, что смогу уговорить папу взять другого личного ученика, особенно если смогу доказать, что он был бы достойным кандидатом на курс Герой в любой другой школе, так что..."
“Подожди”. Хитоши поднимает руку. Его сотрясение мозга, возможно, и прошло, но это не значит, что он работает в полную силу. Похоже, Мидория говорит, что он с самого начала втихаря подталкивал Хитоши к тому, чтобы тот перешел на Геройский. Он также уверен, что Мидория называл Айзаву-сенсея папой. “Я... что? Так ты все-таки специально проиграл матч во время Спортивного фестиваля”.
Мидория закатывает глаза. “Не надо все так искажать. Я проиграл только потому, что ухожу в подполье, а быть в центре внимания с такой карьерой не очень умно. Айзава взял бы тебя на этой неделе, независимо от того, поднялся бы ты на подиум или нет. И он предложил это, потому что у тебя есть потенциал, а не только на основании моих слов. Я просто хочу сказать" Мидория расплывается в улыбке, настоящей, и это глупо, несправедливо очаровательно. Смертельно опасной, но только для сердца Хитоши "что я знал, на что иду, еще до того, как мы по-настоящему встретились. Я надеялся, что мы поладим лучше, но что есть, то есть."
Это... вот что несправедливо: Хитоши, вероятно, лишил себя шанса наконец—то обрести друга, который мог бы понять — по крайней мере, в какой-то степени - через что ему пришлось пройти, и это все его собственная дурацкая гребаная вина. Ему повезло, что Мидория простил его даже за это, потому что, как оказалось, Мидория не какой-то высокомерный, заносчивый мудак, который думает, что он слишком хорош для всех. Нет. Как оказалось, Мидория - невероятно опытный, великодушно прощающий человек, который может быть травмирован не меньше Хитоши.
Было бы расточительством не попытаться наладить отношения между ними.
“Мы могли бы начать все сначала”, - произносит он прежде, чем мысль окончательно оформляется. “Шинсо Хитоши. Сколько себя помню, я был в приемной семье. У меня есть причуда, называемая "Промывание мозгов", о которой люди всегда говорили, что это причуда злодея, но я собираюсь доказать, что они ошибаются, и стать героем. Я страдаю бессонницей, люблю кошек и обещаю впредь не быть таким мудаком.”
Мидория наклоняет голову, чем-то напоминая Хитоси кота. Он замолкает на минуту, словно оценивая, серьезен Хитоши или нет, а затем снова улыбается.
“Мидория Изуку. Я был бездомным линчевателем около года после смерти моей мамы. Айзава-сенсей теперь вроде как мой отец? У меня нет причуды, и люди всегда говорили мне, что это означает, что я бесполезен, но я собираюсь доказать, что они ошибаются, и стать героем. Мне говорили, что я иду на неоправданный риск, а еще я тоже люблю кошек, и я обещаю больше не ломать тебе нос вне тренировок.”
"Мне жаль." Хитоши моргает, его мозг все еще пытается осознать происходящее. "Может, вернемся к теме бездомных мстителей?"
Мидория смеется — это так же легко и приятно, как и тогда, когда Хитоши напал на него на спортивном фестивале, даже вызывает привыкание.
“Может быть, позже”. Мидория встает, затем протягивает руку, чтобы поднять Хитоши. “Давай. Нам, наверное, стоит вернуться к Айзаве, пока из-за него еще кого-нибудь не арестовали. Или пока он не выпил весь больничный запас кофе.”
Хитоши берет Мидорию за руку и позволяет ему поднять себя на ноги. Ему так хорошо и легко быть рядом с ним, и больше нет тошнотворных приступов ревности и гнева, которые съедают его всякий раз, когда он смотрит на Мидорию.
На его месте что—то другое, или, может быть, то, что все это время было глубоко внутри, похоронено и спрятано — что-то стесненное в груди, слабо трепещущее в животе, - но пока он не обращает на это внимания. Это может подождать, предпочтительно до какого-нибудь другого дня, когда мир Хитоши не будет постоянно переворачиваться с ног на голову.
На данный момент, когда Мидория сталкивается с ним плечом к плечу, когда они возвращаются вниз, где находятся их другие одноклассники и Айзава-сенсей, этого более чем достаточно.