Chapter Text
Дверь на балкон закрывается за Димой с тихим стуком, отрезая его от гомона толпы и музыки, всё ещё мягкими нотками доносящейся до него сквозь закрытые двери.
I wanna feel the heat with somebody
Yeah, I wanna dance with somebody
With somebody who loves me
Подол длинного платья тихо шуршит по полу — Дима подбирает его в ладонь, свободную от фужера шампанского, и, подойдя к перилам, облокачивается на них, с облегчением вдыхая ночной воздух.
Он редко бывал на таких мероприятиях — бал-маскарад для богачей, ещё бы. Наверное, поэтому стало немного плохо: от толпы, от громкой музыки, от маски на лице.
От чего он точно ни капельки не устал, так это от внимания в свою сторону. На него смотрели, им любовались, не просто как “мужчиной в платье”, нет. Как человеком. И смотрели на него не так, как пялились бы в России, Дима чётко это улавливал. Смотрели с восхищением. И Диме нравились эти взгляды, нравилось ловить их на себе, улыбаться тонко, понимая, что его здесь никто не узнает. Сегодня Дима и правда чувствовал себя красивым. Красивым и свободным.
Облокотившись на перила, Дима разворачивается немного, смотрит на себя в отражении стеклянных дверей. И всё же платье было подобрано потрясающе. Нежное, светлое, оно облегало сверху, до самой талии, собираясь на круди красивыми складками, и расходилось к ногам широкими волнами, скрадывая широкие бёдра.
Дима нравился себе вот таким — с маской на лице, с улыбкой на чуть раскрасневшемся от пары бокалов шампанского лице. В платье — наконец не дома, спрятанный от самого себя и других за замками и закрытыми дверьми. Это чувствовалось как… свобода. И опьяняло почище шампанского.
Ночной ветерок треплет уложенные волосы. Дима всматривается сквозь отражение. По залу кружатся пары — мужчины и женщины в самых разных масках. Пусть Дима и уверен, что большинство из них так или иначе знают друг друга, всё же такая полуанонимная атмосфера явно добавляет больше свободы. Хочется снять маску хотя бы на балконе — кто его здесь увидит? — но правила строгие.
Дима со вздохом отпивает шампанского из фужера и, отворачиваясь от полного людей зала, смотрит в сторону сада, раскинувшегося под ним. Его размах поистине поражает. Погулять бы там… Наверное, это можно будет сделать, если горят фонари вдоль дорожек? Нужно будет спросить обязательно…
Дверь на балкон открывается с тихим звуком — Дима понимает это только по тому, как громким всплеском в балконную тишину врываются слова сменившейся песни.
With a bit of rock music, everything is fine
You're in the mood for a dance and when you get the chance
You are the Dancing Queen
Дима даже не поворачивается — надеется, что, заметив, что на балконе кто-то есть, незнакомец просто уйдёт. Компании сейчас не хотелось. Дверь замирает на секунду вот так, открытая. ABBA продолжает разливаться соловьём. Затем закрывается — и Дима на секунду чувствует облегчение. А потом слышит чьи-то негромкие, но уверенные шаги.
Незнакомец встаёт на недалеко от Димы, у перил — Дима не смотрит на него, но видит краем глаза светлый костюм, то, как незнакомец хлопает по карманам, словно что-то ищет. И находит, по всей видимости.
Щёлкает зажигалка, трещит тонкий огонёк пламени. Затем слышится протяжный вдох, и воздух наполняет едкий запах дыма. Дима смотрит в сторону незнакомца с легким неодобрением, и натыкается на чужой веселый взгляд. Словно тот знал, что Дима на него посмотрит. Словно ждал именно этого.
— Как вам вечер? — интересуется незнакомец тут же. Голос у него мягкий — не говорит, а словно мурлычет. И акцент интересный.
Дима пожимает плечами неясно, вновь отворачивается. Губы почему-то трогает легкая улыбка, но он поспешно сгоняет её с лица, делая серьезный, немного скучающий вид.
— Шумно, — только и роняет он коротко, рассматривая цветы под окнами так, словно они — самое интересное, что он когда-либо видел. А хочется снова повернуться к незнакомцу.
Смотреть-смотреть-смотреть на него, не отрывая взгляд. Разглядывать узоры на маске, увиденные лишь мельком, всматриваться в тёмные глаза.
Незнакомец выдыхает с лёгким смешком. Будто бы знает Димины мысли.
— У вас потрясающей красоты платье, — произносит он мягко, выдыхая новую струйку сизого дыма в ночной воздух. — Magnifique [1]. Не могу представить никого, кому оно подошло бы больше.
Румянец опаляет щёки — Дима чувствует, что краснеет, благо, под маской, скрывающей половину лица, этого не будет заметно. Незнакомец продолжает стоять рядом, и Дима, сдаваясь, оборачивается к нему вновь. И тут же ловит бесстыдный взгляд, направленный прямо на него. Незнакомец беззастенчиво его разглядывает. Дима, словно принимая правила игры, вскидывает подбородок, разглядывая его в ответ.
На лице незнакомца маска — один в один похожая на Димину, только цвет другой, тёмный, в тон волосам. Маска открывает только нижнюю часть лица — красивую линию челюсти, губы, изогнутые в полуулыбке. Но сквозь широкие прорези видно и глаза, кажется, ещё более тёмные сейчас, в полумраке ночи, искрящиеся чем-то неясным.
Дима смотрит ещё, не в силах оторвать взгляд. На красиво уложенные тёмные волосы, на вычурный костюм, элегантную рубашку с бантом у горла. Ловит себя на мысли, что вдвоем они смотрелись бы идеально. Как две половинки одного целого.
Dance with me, make me sway
Like a lazy ocean hugs the shore
Hold me close, sway me more
И, кажется, с двух губ срывается предложение одновременно:
— Не хотите потанцевать?
Почти допитый фужер шампанского Дима без сожалений оставляет на парапете. В него же отправляется недокуренная сигарета.
Руки незнакомца, затянутые в плотные перчатки, так правильно ложатся на Димину талию, притягивая его к себе, что Диме кажется, что вот так, в его руках, он может провести всю жизнь. Они покачиваются под музыку, приглушённо доносящуюся из зала, в каком-то своём, особенном ритме.
Ладонь в перчатке скользит по Диминой руке от плеча до самого запястья, переплетает их пальцы, держит крепко. Аккуратный разворот — Дима смеётся чуть удивлённо, но послушно крутится вокруг себя — подол платья взмывается красивой волной. В тёмных глазах напротив — чистое восхищение.
Дима вновь поддаётся игре, правил которой он (не) знает — шаг назад, склониться низко-низко над полом. Незнакомец нависает сверху, замирает вот так. Смотрит на его лицо неотрывно, скользит взглядом по губам, чуть приоткрытым в немом оклике. И, отстранившись спустя несколько томительно-долгих секунд, вновь аккуратно крутит Диму вокруг себя в танце.
Движения, на первый взгляд кажущиеся хаотичными, вписываются в танец, в ритм песни до идеала. Дима искренне наслаждается каждой секундой в чужих уверенных руках, каждым поворотом, каждым шагом — вот так, расходясь на длину руки, глядя друг на друга с желанием прикоснуться, сойтись снова, или, наоборот, близко-близко, ловя биение чужого сердца напротив.
Музыка сменяется вновь — и разгорающаяся страсть уступает место тягучей нежности.
Take my hand, take my whole life too
For I can't help falling in love with you
Дима аккуратно закидывает руки на чужие плечи — сначала держит их там, не нарушая приличий, а потом, плюнув на всё, ведёт ладонями выше, сцепляя их в замок на чужом затылке. Незнакомец улыбается краешком губ, прижимает к себе Диму крепче. Скользит руками выше, по обнажённой спине, покрытой веснушками и трогательными родинками. Пересчитывает позвонки самыми кончиками пальцев, пуская по коже лёгкий разряд. Смотрит на него неотрывно своим тёмным взглядом. Любуется откровенно. Словно гладит одним только взглядом — порозовевшие губы, ямочку на подбородке, вытянутую шею, украшенную ниткой жемчуга, ключицы, вырез платья на груди…
Диму кроет — склонив к себе за затылок незнакомца ниже, он тянется за поцелуем. Успевая сцеловать с чужих губ победную усмешку. Губы Августа на вкус чуть горьковатые из-за выкуренной сигареты, искрящиеся пузырьками шампанского. Дима скользит по ним языком, словно собирая этот вкус, целует мягко, так нежно, словно перед ним — самое ценное, что у него есть. Впрочем, почему словно? Когда они отстраняются друг от друга, у Димы совсем шалый взгляд и покрасневшие губы.
— Я же говорил, что ты сдашься первым, — мурчит невыносимый ван дер Хольт, продолжая покачивать Диму в своих объятиях.
Дима только фыркает выразительно и склоняет голову к чужой груди, прикрывая глаза. Там, под кучей слоёв одежды, бьётся сердце.Тук-тук. Бьётся для него одного.
— Ты играешь не по правилам, — ворчит Дима без конкретики, не собираясь, впрочем, расстраиваться.
— В любви и на войне, mi amor… — тянет глубокомысленно Август, оставляя лёгкий поцелуй на светловолосой макушке.
Элвис Престли хрипло поёт о любви. Дима, может, и не держит Августа за руку, но бережно держит всю его жизнь в самом себе, в своём сердце. И танцевать вот так, легко покачиваясь под музыку, ничуть не хуже, чем раньше.
Спокойно, тепло. Ветер легко играется с подолом платья, шелестящим при каждом шаге, а музыка слышится тихо-тихо, где-то на периферии сознания. Ведь главное не то, что происходит в зале. Самое главное — с ними, здесь.
— Как ты смотришь на то, чтобы взять ещё шампанского и сбежать в сад? — спустя пару долгих минут светским тоном интересуется Август, приподнимая аккуратно Димино лицо за подбородок.
Глядя в его хитро прищуренные глаза, Дима оживляется тут же. Общество это, конечно, неплохо, но компания любимого человека — в сто раз лучше.
— Смотрю, ещё как смотрю, — кивает он довольно и, не сдержавшись, вновь тянется к Августу за поцелуем.
— К слову, я знаю, что в глубине сада есть неплохая уединённая беседка… — мурчит Август прямо в Димины губы перед тем, как вжаться в них своими.
Дима слегка краснеет, но информацию запоминает. Мало ли он… устанет, например. Определённо устанет.
великолепное (фр.) [ ▲ ]