Chapter Text
Вэй Ина переводят в общий блок на третий день. Большую часть времени он, как и предупреждала Вэнь Цин, спит, ослабленный после операции и под действием лекарств.
Его лечащий врач, оглядев толпу, стоящую в коридоре к вечеру понедельника, настоятельно рекомендует несколько дней посещать "господина Вэя" по одному, особенно подчеркивая важность покоя для выздоровления больного. Время посещения – не более двух часов в день, поэтому все решают, что сначала к Вэй Ину пойдет его семья. Вэнь Цин ворчит, что вообще никого не пускала бы еще минимум неделю, потому что Вэй Ин как обычно перевозбудится от обилия внимания, направленного на него, и швы на ране разойдутся.
Кроме брата и сестры, теперь в больнице находятся и бабуля Саньжэнь, и старшие Цзяны.
Еще в субботу Сичэнь вместе с Яньли по телефону долго уговаривали госпожу Баошань не приезжать в госпиталь, пока Вэй Ин не придет в себя, обещая держать в курсе всех событий. Во вторник она не выдерживает и приезжает сама, и ее, расстроенную всем произошедшим, пускают навестить Вэй Ина самой первой.
Чета Цзянов появилась в больнице в понедельник утром – Ванцзи случайно увидел, как на парковке ругались Юй Цзыюань и Цзян Ваньинь. Цзян Фэнмянь стоял рядом и пытался успокоить жену, гневно хмурящую брови и размахивающую руками. Лань Ванцзи подумал ещё, что в руках ей только хлыста и не хватает – чтобы внушать страх и наказывать провинившихся. Цзян Ваньинь тоже хмурился, но стоял на своем. Если кто и может помериться с Мадам Юй характером, то только ее собственный сын.
Оказалось, Цзян Фэнмянь с женой, впервые за долгое время, отложив дела семейного бизнеса, уехали в горы – отдохнуть и покататься на лыжах. В их домике в горах, конечно же, была связь, но дети Цзянов единодушно решили не беспокоить родителей, чтобы не срывать их внезапный небольшой отпуск. Мадам Юй такой заботы не оценила – она ненавидит быть не в курсе происходящего, остро нуждаясь в том, чтобы держать ситуацию под контролем. Ссора могла бы получиться знатная, но к родителям вовремя подошла Яньли в сопровождении мужа. Вынужденная держать в присутствии Цзысюаня лицо, Мадам Юй только кидала недовольные взгляды на сына, но молчала.
Попав все-таки в больницу, Мадам Юй быстро развила бурную деятельность: поговорила с лечащим врачом, добралась до заведующего отделением и договорилась об отдельной палате для Вэй Ина. Кажется, она была настроена лично курировать перевод Вэй Ина из интенсивной терапии, пока Цзян Фэнмянь не подхватыватил ее под руки – нежно и бескомпромиссно, и не увез домой. Они вернулись на следующий день, когда разрешили посещения.
Первый день, когда к Вэй Ину пускают посетителей, похож на экскурсию в музей – сам Вэй Усянь большую часть времени спит, и доступна только функция «посмотреть». Несколько раз, правда, он просыпается, слабо улыбается, видя родных – и засыпает снова.
Лань Ванцзи попадает к Вэй Ину ближе к вечеру, ненадолго, и, по правде говоря, он до последнего не собирался заходить, потому что не является родственником – ни близким, ни дальним. Однако Мадам Юй, проходя мимо, видит его, сидящего рядом с дверью палаты и недоуменно говорит:
– Почему ты еще не там?
Ей уже рассказали – и про соулмейтов, и про то, как Лань Ванцзи нашел Вэй Ина, и, по сути, спас его. Она долго испытующе смотрит на него, когда они пересекаются после этого в коридоре, затем хмыкает и кивает, будто бы одобряя.
Вэй Ин спит, грудь его мерно вздымается, в палате тихо гудит медицинское оборудование. Верхний свет еще не горит – только лучи заходящего солнца, проскользнув через щель в жалюзи, окрашивают палату в теплый персиковый цвет, бросая длинные теплые полосы на лицо Вэй Ина – умиротворённое и расслабленное. Быть рядом, слышать дыхание, понимать, что с Вэй Ином все хорошо и он идет на поправку – дорогого стоит. И Лань Ванцзи сидит около больничной койки, не шевелясь, почти не дыша, пока в палату не заходит медсестра и не сообщает, что время посещений закончилось.
Следующие несколько дней Вэй Ин все так же много спит, и Вэнь Цин сообщает взволнованному Цзян Ваньиню, что это вообще-то хорошо, и так процесс выздоровления проходит быстрее.
Лань Ванцзи сидит рядом со спящим Вэй Ином вечерами, пока не заканчивается время посещений, и его мягко, но настойчиво не выпровождают из палаты медсестры. Днем застать Вэй Ина в сознании не получается, потому что внезапно наваливается реальная жизнь: пока Вэй Ин лежит в больнице, сессия в университете все еще в самом разгаре. Лань Ванцзи, не без помощи брата, решает в администрации университета вопросы с перенесением экзаменов для Вэй Ина и даже успевает сдать один из своих.
– Доктор Ли разрешил приходить по несколько человек, если не будем утомлять его пациента, – говорит Вэнь Цин в четверг вечером. У нее начинается ночная смена, в руках – неизменный стаканчик с кофе. – Собираемся завтра с ребятами все вместе завалиться часиков в одиннадцать, устроить сюрприз. Усянь, кстати, несколько раз спрашивал о тебе и расстроился, когда узнал, что ты приходил, пока он спал. Помню, что у тебя экзамен завтра, но после него сразу приезжай. Он ждет тебя. – На губах Вэнь Цин слабая улыбка, которая поселилась там с тех пор, как жизни Вэй Ина перестала угрожать опасность.
Ванцзи кивает – он сам ужасно соскучился: более трех лет они не расставались с Вэй Ином дольше, чем на пару дней, и то – всегда поддерживая общение хотя бы в ВиЧате. Сейчас его лечащий врач рекомендовал отказаться от использования телефона хотя бы на пару дней, чтобы не нарушать сон, в котором так остро нуждался пациент, и ограничить чтение новостных лент, чтобы было меньше стресса.
***
Весь экзамен проходит как в тумане. Конечно же, Лань Ванцзи справляется без проблем, потому что уверен в своих знаниях и может рассказать любую тему этого курса наизусть. Но мысль о том, что он сегодня наконец-то встретится с Вэй Ином, заставляет сердце сжиматься от сладкого предвкушения, и из аудитории он едва ли не выбегает, сдав бланк с ответами самым первым. Одногруппники провожают его удивленными взглядами, потому что еще никогда не видели, чтобы спокойный, уравновешенный Лань Ванцзи ходил быстрым шагом, не говоря уже о беге. И все равно он опаздывает – на часах десять минут двенадцатого, когда он входит в госпиталь быстрым шагом.
Открыв дверь палаты, он на мгновение замирает, снова испытывая неуверенность, которая, как ему казалось, окончательно пропала уже года два как – с тех пор, как они с Вэй Ином съехались.
Вэй Ин сидит, облокотившись об изголовье больничной койки, под спиной – подушка, а вокруг – его друзья и семья. Открывшаяся Лань Ванцзи картина сильно напоминает школьные годы: Вэй Ин улыбается своей широкой улыбкой, рассказывая что-то стоящим вокруг него, Яньли слушает его, в уголке губ – добрая усмешка. За ее спиной стоит Цзян Ваньинь, пытаясь скрыть свою слишком явную радость за хмурым выражением лица. Рядом – одинаково счастливые Вэнь Нин и Не Хуайсан. С другой стороны стоит Вэнь Цин, уже без белого халата, в своей обычной одежде, в которой кажется более юной, и Ло Цинъян – с пакетом, из которого выглядывает связка бананов. Все сгрудились вокруг Вэй Ина, и тот купается в их внимании.
В школьные годы Лань Ванцзи часто казалось, что ему не место среди всех этих людей, окружающих Вэй Ина – веселых, активных, похожих на него самого. Несколько первых месяцев их только-только зарождающейся дружбы Ванцзи и вовсе ожидал, что Вэй Ин устанет от его немногословности и сдержанности, и переключиться на кого-то еще. Но Вэй Ин раз за разом выбирал его; называл своим лучшим другом, старался растормошить. Его, Лань Ванцзи, кого за глаза в классе называли «ледышкой».
Ванцзи жадно всматривается в любимое лицо, с грустью замечая отличия от привычного Вэй Усяня: смех его тихий, с хрипотцой, а лицо – бледное, с покрасневшими глазами. Он выглядит уставшим, пусть и довольным тем, что вокруг него близкие люди.
А затем Вэй Ин замечает Лань Ванцзи и это происходит, как и всегда – он зажигается, как солнце, улыбаясь своей особой Лань-Чжа-ань-улыбкой и Лань Ванцзи кажется, что больше в палате никого нет, только он и Вэй Ин.
Вэнь Цин, в конце концов, была права насчёт их личного мирка.
Теперь, глядя на него, Лань Ванцзи не может понять, как не замечал ответных чувств Вэй Ина, буквально пронизывающих все его существо, сияющих в его глазах.
– Лань Чжань, ты пришел! – голос Вэй Ина разрушает оцепенение, поразившее палату несколько мгновений назад, и все, находящиеся в ней, внезапно начинают суетиться и собираться.
Ло Цинъян неловко кладет пакет с фруктами на столик около кровати, Не Хуайсан и Вэнь Нин начинают обмениваться с Вэй Усянем прощальными жестами – что-то, включающее в себя постукивание кулаками, волнообразные движения пальцами и взмахи кистями. Вэй Ин смеется, и они уходят, в дверях обмениваясь приветствиями с Ванцзи.
Яньли просто обнимает одной рукой Вэй Ина, а второй привлекает Цзян Ваньиня в семейные объятия. Вэй Ин же, попросту не умея оставаться в статичном состоянии, начинает щекотать Цзян Чэна, на что тот отвечает руганью, и завязывается небольшая потасовка, впрочем, без особо активных действий, учитывая состояние Вэй Ина.
– А-Сянь, ты ведёшь себя как ребенок. Сколько тебе лет?! – со смехом восклицает Яньли, разнимая братьев.
– А-Сяню три годика! – заявляет Вэй Ин, подражая детскому голосу, и стоящая рядом Яньли смеется.
Лань Ванцзи подходит к койке, всем сердцем желая быть ближе к Вэй Ину, и замирает, не доходя несколько шагов, испытывая радость просто от того, что Вэй Ин жив и находится рядом.
– Нет, правда, – продолжает Усянь, – после того, как мне зафиксировали остановку сердца, я тоже буду праздновать все дни рождения заново. А-Цин, запиши в мою карту, что у меня в прошлую субботу был день рождения. Я, кстати, обижен, ребята, вы даже не подготовили торт...
Ваньинь отвешивает Вэй Усяню легкий подзатыльник, выговаривая тому за то, что шутит о своей смерти так легко, когда сестра плакала из-за него, дурака.
Лань Ванцзи кажется, что это его сердце остановилось сейчас. Он с ужасом смотрит на Вэнь Цин, а та кивает, смущённо потирая переносицу:
– Я сама узнала вчера вечером. Влезла в карту пациента, что вообще-то запрещено.
– Ты не сказала Лань Чжаню? – Пораженно восклицает Вэй Ин, отодвигая Цзян Чэна и поднимая на него взгляд, в котором за напускным весельем скрывается вина. – Доктор Ли сообщил мне об этом первым делом, я же был уверен, все уже знают!
Это опять происходит – Ванцзи тонет в глазах Вэй Ина, и все остальное в мире перестаёт существовать.
– Кхм.. ну что же... А-Ли, мы, пожалуй, пойдем, – внезапно подает голос Цзян Чэн, подхватывая сестру под руку, и решительно выходит из палаты. За ними в коридор тенью проскальзывает Вэнь Цин.
Всего этого ни Вэй Ин, ни Лань Ванцзи уже не видят. Лань Чжань перемещается еще ближе к Вэй Ину, отмечая, как сильно тот похудел всего за несколько дней.
– Лань Чжань, – начинает Вэй Ин, голос его дрожит. – Я заставил тебя поволноваться? Прости...
– Никаких... извинений. – Сквозь ком в горле проговаривает Лань Ванцзи и всего этого: Вэй Ина, его бледности, повязки, опоясывающей его тело, и выглядывающей в вороте больничной пижамы, так много, что он не выдерживает, опускается на кресло около койки, берет ладонь Вэй Ина и прижимается к ней щекой. Рука холодная, и Лань Ванцзи пытается сдержать слезы, которым он не давал пролиться с того момента, как Вэй Ина забрала скорая. Вэй Ин же легким движением пальцев гладит скулу Лань Ванцзи и начинает, слегка сбивчиво:
– До того, как все пришли... у меня тут выдалось время подумать... Лань Чжань, ты слышишь?
– Мгм.
– Я подумал, что мог умереть, и стало так страшно... Лань Чжань, я же не был с тобой до конца откровенен. Я... я знаю, что твоя надпись погасла. Я не знаю точно, что там написано, увидел только часть иероглифа и все понял. Это давно было, еще в школе. И поверь, я бы никогда не стал относится к тебе по-другому, только не из-за этого.
Лань Ванцзи не удивлен – в конце концов, сейчас Вэй Ин только озвучивает более развернутую версию того, о чем он случайно узнал от его брата. Поэтому он кивает, с нежностью глядя на Вэй Ина:
– Это неважно.
И это правда не имеет больше значения. Лань Ванцзи не знает, почему именно о его потухшей надписи Вэй Ин решил поговорить в первую очередь, но как только он закончит, Ванцзи наконец-то признается с своих чувствах. Даже испытывая лёгкую нервозность, до конца все же не будучи уверенным, что Вэй Ин ответит взаимностью, он понимает, что больше не может скрывать эту любовь в себе.
А Вэй Ин продолжает, со слабой улыбкой на губах:
– Да, ты прав, это совсем не важно. Мне это совсем не важно. – Он делает упор на слове «мне» и глубоко вздыхает, будто бы собираясь с силами: – Лань Чжань, ты замечательный. Ты... так нравишься мне. Нет, даже не так. Я люблю тебя, Лань Чжань, хочу тебя, не могу без тебя... все-что-угодно-тебя. Если честно, я влюблен в тебя лет с пятнадцати, а может быть, даже с первого дня, как тебя увидел... Мне не важна твоя соулмейт-фраза, и моя тоже не важна... мне никто, кроме тебя не нужен... Лань Чжань?
Это – как внезапно зажегшийся свет в комнате, осветивший сразу все детали, которые по отдельности не значили ничего, а вместе сложились в цельную картину.
Подруга бабули и ее дни рождения.
Линии иероглифов, ярко зажегшиеся два дня назад на его запястье.
Остановка сердца Вэй Ина.
Лань Ванцзи ощущает, как по его щекам проходятся чужие пальцы и осознает, что плачет, и слезы катятся по щекам и падают на больничную пижаму Вэй Ина, который внезапно очень, очень близко, заглядывает в глаза с надеждой и толикой беспокойства, стирая дорожки слез своими руками.
Мир Лань Ванцзи только что перевернулся, но его голос, когда он, наконец, отвечает, осторожно заключая Вэй Ина в объятия и прижимая к себе, тверд и уверен:
– Сердце радуется при виде тебя... люблю тебя... хочу тебя... Не могу без тебя, Вэй Ин... Вэй Ин.
На каждую фразу он целует лицо Вэй Ина: висок, лоб около брови, скулы, и тот закрывает глаза и придвигается ещё ближе, почти вжимаясь в Лань Ванцзи.
И тот совсем не удивляется, когда вместе с ощутимым покалыванием кожи на запястье, Вэй Ин распахивает глаза и отодвигается, с удивлением гладя на свою руку. В отличие от Ванцзи с его лентой, браслет Вэй Ина сняли, чтобы подсоединить катетер для капельницы, и на светлом запястье четко видно, как выцветают некогда яркие линии. Пусть Лань Чжань и видел эту картину в обратном порядке несколько дней назад на своей руке, сам момент исчезновения и появления надписей все ещё кажется невероятным чудом. Поэтому он привычным движением развязывает ленту на запястье и смотрит, как «все-что-угодно-тебя» снова блекнет, размываясь с краев.
На лице Вэй Усяня написан шок – он ведь даже не знал, что надпись Ванцзи зажглась, и теперь испытывает двойное потрясение. Впрочем, оно быстро сменяется пониманием и ослепительной радостью.
– Лань Чжань! – досмотреть до конца, как исчезают связавшие их фразы, не получается – Вэй Ин тянет Ванцзи на себя, и тот наклоняется, накрывая его губы своими. Это очень нежный поцелуй, учитывая состояние Вэй Ина, но в нем так много обещания, особенно, когда тот пытается его углубить.
Лань Ванцзи аккуратно отстраняется и прислоняется к его лбу своим лбом. Они близко-близко, обнимают друг друга, и Ванцзи требуется время, чтобы немного успокоить сердце, которое, кажется, собирается проломить грудную клетку.
– Если мы с тобой соулмейты, и любим друг друга… – проговаривает громким шепотом Усянь, немного задыхаясь.
– Мгм, – соглашается Лань Ванцзи, проводя руками по спине, ощупывая края повязки и нежно гладя лопатки.
– …то мы просто обязаны начать встречаться…
– Мгм.
– …и я могу переехать к тебе в комнату...
– Мгм.
– ...тогда в своей комнате я могу поставить большой книжный шкаф, как думаешь?
***
– Это был смех… Лань Ванцзи? – удивленно вскидывает голову Вэнь Цин.
– А он умеет? – С сомнением протягивает Не Хуайсан. Он сделал из салфетки веер и теперь обмахивается им. Вэнь Нин пихает его в бок, но у самого плечи вздрагивают от попыток сдержать смех, а лицо краснеет.
– Кажется, Усянь все-таки свел с ума Лань Ванцзи, – несчастным голосом резюмирует Цзян Чэн, обхватывая голову руками под дружный хохот стоящих вокруг друзей.