Chapter Text
К этому моменту Ясиро готовилась несколько недель.
Начать стоило с того, что она распланировала то, как и когда признается Ханако-куну в любви. Распланировала то, как и когда она признается Ханако-куну в любви. Ясиро Нэнэ. Девочка с толстыми лодыжками, влюблëнная в романтику и истории о принцах. Вот она собралась признаваться в любви Ханако-куну, который ни разу не принц, не романтик и не в еë вкусе! Это звучало абсурдно, как в такое можно поверить? Тем более с еë-то планом: букет цветов, сладости... Любой человек, знающий Нэнэ, едва услышав это, непременно бы заорал: «Не-ве-рю!» И, знаете, Нэнэ сама тоже закричала бы так, если бы ей из прошлого она нынешняя это рассказала.
Но вот в чëм ирония: типом Нэнэ оказался тот, на кого она ни за что бы не подумала. Тот, кто сам никогда не сделал бы шаг навстречу кому-то, кого любит. Тот, кто спасал еë, кто поддерживал, кто был ей хорошим другом (но не лучшим — эта роль закреплена за Аой) и кому она явно нравилась. Ханако-кун. Еë Ханако-кун. Призрак убийцы, большой лжец (даже по отношению к самому себе) и, вдобавок ко всему, бумер. Личность, абсолютно несовместимая с Нэнэ. И это если не учитывать то, что он не вписывался ни в один из пунктов в списке «Внешность бойфрэнда Нэнэ» со своим ростом, огромными глазами, оттопыренными ушами и голосом, который так и не успел затронуть пубертат.
Нэнэ прошла через стадию отрицания. Конечно. Иначе она не смогла бы принять тот факт, что увидела в этих его несовпадениях с еë идеальным типом какие-то плюсы. Нет, естественно, плюсов не могло быть в том, что он убил своего брата, потом неизвестно как умер сам (если вы спросите мнение Нэнэ на этот счëт, она, вероятно, разревëтся и не сможет высказать свои предположения), с семидесятых ходил по этой школе в виде духа, скрывал от Нэнэ кучу скелетов в шкафу и так далее. Но она видела плюсы в его росте (удобно целоваться), в его больших глазах (можно понимать его истинные эмоции, глядя в них, а ещë они похожи на луну), в нелепых ушах (мило краснеют, когда она ставит его в тупик) и даже в чересчур высоком голосе (с Ханако-куном куда меньше нервничаешь, чем с людьми вроде Минамото-сэмпая, у которых голос серьëзный, низкий, бархатный и похож то ли на ангельский, то ли на дьявольский, то ли на всë вместе). А на все пункты, в которых не было плюсов... Нэнэ было всë равно.
И теперь, когда масштаб катастрофы стал яснее, стоило бы вернуться к тому, с чего началась история. А началась она с заговора Нэнэ и Мицубы-куна, который надоумил еë признаться. Да, с не самыми чистыми намерениями, потому что нехорошо вступать с кем-то в отношения ради того, чтобы узнать его секреты... Но Нэнэ и не обязательно было признаваться только ради этого. Конечно, ей хотелось бы знать Ханако-куна лучше. И ей было досадно, что он не хотел открываться. Но она знала, что ему нужно время, и не хотела отпугивать настойчивостью в вопросах прошлого. Пугать настойчивостью в вопросах любви? Это совсем другое дело, спасибо большое, Мицуба-кун.
И вот так Нэнэ купила семена космеи, чтобы вырастить их у себя дома.
Идея с цветами появилась мгновенно. Нэнэ просто решила, что подарит ему цветы. Нет, не из-за имени «Ханако» (хотя это было бы смешно). Просто хотелось сделать это как-то официально. Особенно. Цветы казались идеальным вариантом — а кому может быть неприятен подобный знак внимания? Ханако-кун никогда не брезговал девчачьими штучками: каждый вторник просит накрасить ему ногти, в виде девушки с энтузиазмом воспринял смену наряда и причëски, да и вообще живëт в женском туалете уже полвека и ни капли не стесняется (насколько Нэнэ могла судить, вопреки всем его театральным поползновениям в еë сторону, Ханако-кун никогда даже не пытался подглядывать за девочками, которые использовали туалеты по назначению). Исходя из этого, вряд ли он будет против небольшого букета. Сконфужен — возможно, но это в любом случае останется только между ними.
Решить, какие цветы взять, тоже было легко. Увидев в магазине пакетик с семенами, Нэнэ сразу взяла его. Космеи простые, но красивые — недаром считаются почти что второй сакурой. И название у них связано с космосом... К тому же, в саду академии они не растут, и будет приятно сделать Ханако-куну сюрприз, вырастив их дома. Садоводство — это женственно, так ведь? В таком случае Нэнэ и не упрекнëшь ни в чëм. А если Ханако-кун таки что-то скажет — придëтся напомнить, что домашние цветы всяко лучше овощей (интересно, забыл ли Минамото-сэмпай о том случае?..). В общем, тут всë схвачено!
Но кроме цветов имелось много других моментов, которые ей нужно было организовать. Место, время, слова. Всë же должно быть идеально! Это самое серьëзное признание, которое Нэнэ когда-либо замышляла. Серьëзнее даже того признания, к которому она готовилась несколько лет! Потому что тот парень ей на самом деле не нравился, а вот Ханако-куна она полюбила.
Время определилось, когда выяснилось время окончания постановки класса Нэнэ. После конца «Волшебника страны Оз» фестиваль должен был тоже закончиться. Как раз в этот момент можно будет пройтись по ларькам с едой, сбегать за цветами (она ещë успеет придумать, как принести их из дома незаметно для Ханако) и прийти в назначенное место, где без лишних глаз и ушей признаться.
Решить, где она встретится с ним для признания, было сложнее. Как истинная поклонница романтики, Нэнэ хотела сделать это в красивом месте. Возможно, на крыше, пока заходящее солнце светит откуда-то из-за горизонта, золотя облака и верхушки зданий. Или под деревом, пока лëгкий ветерок красиво развевает еë волосы. Но... честно? Это ощущалось как что-то не то. С крышей были связаны не очень приятные воспоминания, а под деревом может и не быть того лëгкого ветерка, который она себе представила. Или вообще, может, дождь пойдëт.
Ответ пришëл к Нэнэ сам, когда она в очередной раз пришла убирать туалет Ханако-куна после уроков. Глядя на пылинки, танцующие в солнечном свете, к Нэнэ пришло осознание: а ведь именно здесь они с Ханако-куном виделись чаще всего. Смеялись в хорошие дни, молчали в плохие. Держались за руки и обнимались, если нуждались в поддержке. Готовились к экзаменам Нэнэ, играли в карты, придумывали новые слухи и обсуждали уже существующие.
Этот старый женский туалет был их местом, наполненным воспоминаниями сверху донизу. И, как ни странно, он подходил лучше всего. Это место подходило им гораздо лучше крыши или дерева во дворе школы, даже если вышло бы не самое красивое и романтичное признание в любви. Возможно, потому что сами Ханако-кун и Нэнэ не были образцовой парой. Странное место для странной парочки, так сказать! Но это было нормально — так Нэнэ подумала, решив, что признается ему в знакомой и наиболее безопасной обстановке.
И когда всë это было уже определено, осталась одна поблема: слова. Потому что, очевидно, Ханако-кун — не самый хороший вариант для открытого разговора о чувствах. Он не признавал свои чувства и искажëнно воспринимал чужие. Судя по тому, как часто он просил еë: «Не говори так», «Не делай так», «Я могу неправильно понять», он наверняка был склонен сомневаться в своëм восприятии и искать подвох (что не могло не расстраивать). Поэтому она должна была выражаться чëтко и ясно, не оставляя ему места для додумывания и искажения еë слов. Так что Нэнэ подумала о примерно таком плане действий: во-первых, она признается в любви; во-вторых, выразит всю глубину чувств (чтобы он понял, что это не еë обычное мимолëтное увлечение); в-третьих, изложит ему своë намерение стать ближе, то есть встречаться. Звучит идеально, не правда ли?
Вот только всë не так легко. Если Нэнэ будет просто рубить с плеча, то Ханако-кун может испугаться, закрыться или даже сбежать, растерявшись и не выдержав такого напора с еë стороны. Чтобы этого избежать, Нэнэ придëтся балансировать между прямолинейностью и мягкостью. Не слишком грубо, но без метафор и расплывчатых намëков, которые собьют Ханако-куна с толку.
Подытожив, можно вполне справедливо заявить: миссия невыполнима. Но как бы не так! Ясиро Нэнэ так просто не сдастся. Она будет бороться за свою любовь и за самое лучшее признание мальчику, которого любит.
Поэтому Нэнэ напряжëнно думала. Конечно, настолько, насколько могла с учëтом подготовки к фестивалю, репетиций и прочих повседневных дел. И, видимо, еë напряжение было видно, потому что Ханако-кун стал липнуть к ней куда больше, чем раньше. Он теребил еë волосы на уроках, висел у неë на шее после уроков и сидел где-то в стороне во время репетиций постановки. Должно быть, он заметил.
Нэнэ не говорила никому о своих планах, поэтому Ханако-кун не смог бы выведать правду ни у Мицубы-куна, ни у Коу-куна, ни у кого-то ещë. Сама же Нэнэ чувствовала, что скорее съест рыбу фугу, чем выдаст себя. Она понимала, что Ханако-кун, даже если и увидел возросшую нервозность своей помощницы, всë же никак не мог догадаться об истинной природе еë напряжения. И она не волновалась о том, что каким-то образом раскроет ему свой сюрприз раньше времени. Вместо этого она чувствовала прилив тепла и благодарности, когда он не пытался выпытать все еë тревоги, а просто был рядом и поддерживал.
Как ни странно, именно Ханако-кун помог Нэнэ определить то, что она скажет ему после фестиваля.
— Ясиро, Ясиро, Ясиро... Эх ты, — Ханако-кун покачал головой и зацыкал.
— Ну что?! — Нэнэ, репетировавшая свою роль торнадо номер четыре, прекратила кружиться и раздражëнно посмотрела на него. Этот идиот всегда молчал, глядя на совместные репетиции Нэнэ и еë класса, но сейчас, когда они остались одни в старой части школы из-за отмены общей репетиции, он встал на балку под потолком, внезапно развязал язык и открыл дар великого учителя актëрского мастерства.
— Ты в очередной раз наступаешь на одни и те же грабли. Знаешь, какие? — важно спросил он, скрестив руки на груди. Нэнэ вопросительно выгнула бровь. — Ты слишком стараешься!
— Я... Что? — Нэнэ уязвлëнно фыркнула. — Моя роль не такая простая, какой ты еë видишь. Конечно, я должна стараться, чтобы хорошо сыграть!
— Но-но-но! — он снова покачал головой. — Ты забываешь об одной крайне важной вещи.
Он торжественно замолчал. Наверное, ожидал, что Нэнэ начнëт молить его скорее поведать ей эту великую тайну. Не на ту напал: она тоже умела играть в эту игру.
Нэнэ молчала и смотрела на него с абсолютно равнодушным выражением лица. Они смотрели друг на друга и даже не моргали, пока Ханако не сдался первым.
— В первую очередь, Ясиро, тебе нужно расслабиться, — со вздохом рассказал он.
— Ханако-кун, я не понимаю, как это может сделать мою игру лучше...
— Ну, понимаешь... — терпеливо начал Ханако-кун, спрыгивая на пол. Нэнэ облегчëнно потëрла шею: она уже устала держать голову поднятой к потолку. — Когда ты нервничаешь, это сразу видно. Или когда ты делаешь что-то, слишком сосредотачиваясь на этом. Иногда это хорошо, конечно, но не когда играешь роль или говоришь речь. В таком деле нужно добиться естественности. Или хотя бы еë иллюзии! — Призрак на секунду прервался и задумчиво тронул губу пальцем. Нэнэ нравилось, когда он так вдумчиво подходил к какому-то делу. — Сама посуди: если ты умеешь кататься на велосипеде, ты перестаëшь сосредотачиваться на том, как крутишь педали. Это выходит естественно. Вот и в постановке нужно быть естественной. Я пытаюсь сказать... — он подмигнул ей. — Ясиро гораздо милее, когда она ведëт себя, как Ясиро.
— Допустим, я поняла тебя, — ответила она, проигнорировав очевидную попытку флирта. — Но почему я должна верить этому совету? Откуда тебе знать что-то об актëрской игре? — Она настороженно упëрла руки в боки.
— Что-о?! Ясиро, ты думаешь, что я даю плохие советы? — задохнулся Ханако-кун. — Разве я когда-нибудь подводил тебя в этом? — Она открыла рот, чтобы напомнить о том множестве попыток признаться в любви Минамото-сэмпаю, которое они предприняли. — Ладно, да, я понял. Возможно, такое было, но этому совету ты просто обязана последовать! Ты ведь уже выучила сценарий и все движения, верно? Тебе больше не нужно прокручивать в голове каждое действие и так много думать. Просто... просто попробуй, хотя бы попробуй, — почти умоляюще сказал он. — Это правда рабочий метод.
— Хорошо, — сдалась Нэнэ, обречëнно вздыхая. — Я воспользуюсь этим на следующей репетиции, раз ты настаиваешь.
Глаза Ханако заблестели, и Нэнэ сразу ощутила прилив мотивации. Его слова действительно имели смысл, а до фестиваля оставалось достаточно времени, чтобы они могли поэкспериментировать.
— Я обязательно приду на эту репетицию! Обещаю, Ясиро, ты не пожалеешь. Просто доверься процессу! — Ханако радостно улыбнулся. Нэнэ улыбнулась ему в ответ.
На следующей репетиции учитель, руководивший подготовкой «Волшебника страны Оз», не только не сделал Нэнэ ни одного замечания, но ещë и похвалил еë игру. Краем глаза Нэнэ видела Ханако-куна, довольно и гордо улыбавшегося ей из пустого зрительского зала.
И, честно говоря, она тоже была довольна. Ведь она поняла, что скажет Ханако-куну, когда отыграет свою роль в постановке и отдаст ему в руки тот заботливо выращенный букетик космей.
В конечном счëте Нэнэ последовала совету Ханако-куна и в своëм плане. Она не стала готовить речь для признания ему в любви.
Если Ханако-кун правда считал еë искренность милой, то вариант быть собой рядом с ним — самый лучший из всех.