Chapter Text
Полгода назад Джейс клялся и божился взорвать дом, в котором живёт – размеренный стук сверху действовал на нервы, как пытка водой. Хуже, чем звуки дрели в воскресное утро.
Тук-тук-тук.
Талис отсчитывает каждый шаг Виктора. За полгода он научился так делать. Сначала непроизвольно, затем осознанно. Он слышит его везде: в академии, потому что выделяется среди остального гама, в квартире, когда они друг у друга просиживают ночи за исследованиями, и даже порознь. Два шага влево, к доске, и тишина. Наверняка что-то усердно пишет, стирает, снова пишет. Джейс почти проваливается в дрёму, когда снова слышит постукивание – к столу. Он усмехается. Спать его сосед явно не собирался. Для Виктора выходных будто вообще не существовало. Джейс понял это не сразу.
– Давай в бар после работы? – Нет, я сегодня допоздна.
В окне мигают огни. Город никогда не спит полностью, всегда есть те, кто бодрствует, ходит там и тут. Непонятно, зачем именно и что они делают, эти огни, но над ним мерцает точно такой же огонёк.
*
Почему-то это стало нормальным – входить в чужую квартиру без предупреждения. Поначалу правда Джейсу казалось странным, что Виктор перестал запирать дверь, когда он дома. Если с нормальным и странным в этой истории мы разобрались, то забавная часть всего этого – стук. Точнее, отношение к нему. В один день, когда Вик потерял свой мобильный среди приступа анархии (его квартиры, иначе говоря), он не придумал ничего лучше, чем стучать. Стоять посреди гостиной и непрерывно стучать костылём по полу. «Идиотизм!» – подумают другие. «Бегу!» – думает Джейс. И вот он на пороге.
Они не сговаривались заранее, но ни у кого из них не возникло ни малейшего вопроса. Талис, запыханный, как чёрт, просто поднялся к нему.
– Почему так долго? – возмущается Виктор и тут же машет рукой. – Неважно, пойдём, у меня появилась идея.
Джейс закрывает за собой дверь, проходя в квартиру.
*
Постепенно странное перешло в нормальное. Забавное осталось забавным и приобрело какие-то нежные черты. К этому дню Джейс запомнил примерные передвижения его друга по квартире – куда он ходит чаще, сколько раз кипятит чайник по утрам и как часто доходит вечером до кровати, чтобы лечь спать именно там. Когда одним утром Талис не услышал стука, то почувствовал себя неуютно по нескольким причинам. Первая – сегодня они условились, что снова поедут на его машине и Джейс зайдёт за Виктором. Вторая – спать в такой час для его коллеги слишком странно, даже подозрительно. Подозрительно в негативном ключе.
Юноше потребовалось несколько минут лежания в кровати, чтобы беспокойство взяло над ним верх. Ещё через две минуты Джейс нашёл в своей квартире швабру и, встав посреди гостиной, несколько раз постучал ею в потолок, не думая о том, что он может повредиться. Тишина. Он постучал снова, увереннее. Реакция отсутствовала.
Когда часы показали восемь утра, а ночь наконец-то уступила рассвету, Талис забарабанил в чужую дверь.
– А! – и додумался дёрнуть ручку. Нервы делают свою работу.
В квартире тихо, никаких звуков. Не то что бы Виктор сильно шумит, но звуки активного записывания и зарисовывания никогда не покидали это помещение.
– Виктор?
Этот самый Виктор обнаруживается спящим за кухонным столом (заслуга Талиса, не иначе) среди кучи записей и следами чернил на бледной щеке. В этот миг что-то тяжёлое отлипает от сердца Джейса. Мысли остановились, развеялся смерч. Он тихо стоит и смотрит, поглощает глазами картину – холодная полутьма утра, солнце ещё не добралось до их окон, которая постепенно рассеивается, неверное число на календаре на холодильнике и совершенно обессиливший молодой человек, даже не подозревающий, как сильно потом будут болеть шея и спина. Костыль подпирает соседний стул. Всё это кажется Джейсу сейчас таким естественным и правильным, что сдерживать улыбку было бы даже глупо. Неяркая, без зубов, одними уголками, но самая настоящая. Такую улыбку не увидят на презентациях или конференциях. Такую улыбку увидит только эта тёмная кухня.
Он закрывает окно, оставленное открытым на всю ночь, передвигает квадратик на календаре, выставляя верное число, и, наконец-то, касается Виктора. Осторожное прикосновение к плечу. Талис приседает рядом на корточках, чтобы лицом к лицу, чтобы не пропустить момент, когда он снова увидит эти глаза.
– Виктор, – зовёт в полголоса и слабо треплет за плечо. – Эй, тут нельзя спать.
В его голосе сквозит такой трепетный, едва уловимый смех. Виктор такой Виктор. Звучит бессмысленно, но Джейс вкладывает в эти слова особый подтекст. И стук. Тук-тук-тук по полу. Стук этот порой до того разный, что ещё немного и Талис научится безошибочно определять настроение коллеги, стоя к нему спиной.
Виктор медленно открывает глаза. Мутный, неосознанный взгляд недвижим. Джейс больше не трясёт его.
– Уже утро. Ты будешь чай?
И ждёт, пока смысл сказанного отразится пониманием на чужом лице.
– М-м, кофе, – только через пару минут отвечает ему Виктор. Джейс снова улыбается и щёлкает чайник.
*
До встречи с Талисом Виктор спокойно переваривал даже самый отвратительный кофе из автоматов в академии. Лишь бы было топливо, пил и пил. Утром чашка, ещё одна в обед и три на ночь.
А потом появился Джейс и сварил ему кофе.
Они сидели у него в квартире, намного лучше обставленной, чем у самого Виктора. Анархия здесь была какая-то локальная – там и тут она рождалась и умирала, превращаясь в относительный порядок. Ему нравилось тут быть. Конечно чаще они всё же сидели у Виктора, но от того времяпровождение тут стало выше цениться. Кухня, светлый минимализм, наполнялся запахом кофейных зёрен каждый раз, когда Джейс ловил беглый взгляд Виктора–он поглядывал то на плиту, то на шкафчик, где была турка, и оба они понимали, что без чашки кофе работа не начнётся. Сначала Виктору было стыдно за это. Он неохотно признавался в своём желании, уводил глаза, чтобы не видеть чужой улыбки. Теперь же он первым делом шёл в кухню.
Тук-тук-тук. Талис не может отделаться от мысли, что это одна из немногих вещей, которые Виктор позволяет ему делать для него, та маленькая помощь, которая делает смысл для них двоих.
– Гадость, – кривит губы Виктор, отпивая из пластикового стаканчика. В этот обеденный перерыв (один из немногих, на которые он выбрался, и угадайте, чья это заслуга) они решили посетить недавно открывшуюся кофейню на соседней улице. Точнее, Джейс пригласил – Вик не смог отказаться. – Здесь не умеют делать кофе.
Талис негромко рассмеялся, тут же пытаясь удержать смешок в ладони.
– А где умеют?
– У тебя дома, –он сказал это не задумываясь, выдал первое, что пришло в голову. Секундное осознание заставило его поднять голову. Испуганно, глаза в глаза, прежде чем смущение настигл оего. – Ты вкусно варишь кофе. Я это хотел сказать.
Джейс тупит страшно, виснет, как старый компьютер, и шумно крутит шестерёнки в голове. Тишина между ними сжирает изнутри, нагоняя панику. А потом Талис глухо отодвигает их стаканы с кофе и лезет за телефоном в карман.
– У нас ещё пятьдесят минут, – не отрываясь от дисплея.
– Что? – как-то тупо переспрашивает Виктор.
Джейс поднимает голову и смотрит ему в глаза, улыбаясь
– Я успею сварить тебе кофе. Поехали.
*
Почти год назад Джейс ненавидел стук. Ненавидел, когда днём и ночью этот глухой звук не давал ему спокойно жить. Ненавидел до дёргающегося века и скрежета зубов.
Джейс больше не представлял свою жизнь без стука. Таким важным стало его наличие рядом, таким неотъемлемым и тёплым. Таким нужным. Джейс полюбил этот стук. Стук чужой трости, шаркающий шаг, охру в глазах, сжатую линию губ – всё полюбил и даже не заметил, когда именно это случилось. Ему и не было важно это. Ему важно было скорее подняться на этаж выше, скорее распахнуть дверь и бросить пакет с продуктами на пороге. Важно найти Виктора за письменным столом и, не скидывая куртки и ботинок, почти налететь на него – сжать острые плечи. Обнять Виктора, замершего в полобороте на стуле с «Что за чёрт, Джейс?» на губах, и долго-долго вдыхать запах его волос.
– Джейс, – прозвучало откуда-то из глубины, когда в куртке уже было невыносимо жарко, а тело закаменело, навсегда запечатываясь в этом моменте. Долгом, тягучем моменте.
Джейс качает головой. Ничего не говори, не нужно. Он немного отодвигается, так, чтобы видеть эти яркие глаза за отросшими прядями волос. Тянется обратно, туда, где чужое тело пышит адреналином и трепещет, хотя изначально Виктор собирался безбожно отругать своего друга за такой сумбур и сумасбродство.
Лоб ко лбу. Тук-тук-тук. Стучит их сердце.
– Кажется я забыл купить сливки, – и хмыкает, нежно улыбаясь. Лоб ко лбу. Глаза в глаза. У Виктора волосы такие мягкие, загривок мурашками покрывается.
–Просто помолчи ещё немного.
И они молчат. В окне танцуют тысячи огоньков.