Chapter Text
Forever younger
Growing older just the same
All the memories that we make will never change
We'll stay drunk, we'll stay tan,
Let the love remain
And I swear that I'll always paint you golden days…
Golden days!
Golden days!
Golden days!
Октябрь звенит и переливается золотом. С каждым днём становится холоднее и холоднее, солнце теперь садится раньше и встаёт позже, а на работу и с работы приходится добираться в темноте. А он всё звенит и переливается своими красками, ласкаемый всё такими же яркими лучами.
Пронзаемый смехом Коннора, играющего с Сумо.
Кудряшки длинной чёлки то и дело подпрыгивают, ладони перекидывают из одной в другую мяч, в итоге попадающий прямо в широкую сенбернарову пасть. Пёс скачет вокруг, пребывая в таком восторге, что его хвост становится похожим на сломавшийся пропеллер. Лает, едва стоит отобрать у него любимую игрушку. Коннор что-то ему говорит, — звонкий голос доносится даже до далёкой от них двоих лавки, на которой сидит Ричард, — а Сумо в ответ опять лает и бьёт своими крупными крепкими лапами по усыпанной влажными листьями земле.
Этот звонкий голос даже Хэнка заставляет на несколько секунд замолчать. Тот, потягивая кофе на другом конце лавки, травит байки об октябрьском снеге, что был так давно в его детстве, и происках глобального потепления, при этом ничуть не противясь греющему лицо солнцу.
Коннор тем временем оббегает вокруг дерева, следя за тем, как следует за ним Сумо — не так быстро и ловко, как он сам. Повисшие коричневые уши смешно взмывают вверх и опускаются обратно, словно маленькие крылышки. От всего этого губы мягко поджимаются.
— Ты что-то видишь? — спрашивает Хэнк, отвлекаясь от своего рассказа. — Так улыбаешься.
— Угу, — задумчиво кивает Ричард несколько раз.
— А я вот ничего не вижу, — хмыкают его в ответ, заставляя обратить внимание на до неприличия большое число в значении приближения линз. — Да и впрочем, уже домой пора. А то как посидишь на холоде — потом проблем не оберёшься.
С этими словами лейтенант поднимается с лавки, так и не закончив свой рассказ про далёкий девяносто восьмой. Он выкрикивает имя Сумо, и тот, нерешительно попрыгав перед Коннором ещё немного, устремляется к своему хозяину. Набегавшийся, он дышит громче обычного. Следом подходит и Восьмой, радостно возвращает напрочь обслюнявленный мяч. Игрушка обхватывается целиком, мгновенно пачкая ладонь.
— Бывайте, — прищурившись, бросает Хэнк и удаляется после обмена прощальными кивками.
Серые глаза оглядывают Коннора с ног до головы. Щёки от игр с псом красуются синее прежнего. Ещё и пальто из-за перегрева распахнуто.
— Застегнись, — Ричард качает головой, — простудишься ведь.
— Андроиды не простужаются, — смеется Коннор, но к пуговицам всё же притрагивается.
Ещё андроиды не ощущают раздражение от солнечного света, поэтому его лицо остаётся гладким и свободным от морщин, обычно появляющихся от прищура у людей. Выглядит завораживающе из-за своей неестественности. Будто картина. Осенний портрет.
— Ты будешь первым. Я ведь помню, сколько седьмого ты выпил, а потом пошёл бегать.
Они оба понимают, что переохлаждение действительно возможно даже для смеси их полимерных и металлических запчастей. Понимают и почему-то продолжают дурачиться.
— Хорошо, хорошо, — произносят в ответ едва-едва слышно.
Ричард ощущает, как солнце нещадно метит прямо по его серой радужке. И видит, как Коннора это завораживает. Глаза непроизвольно раскрываются чуть больше, ощущая искусственно-слизистой оболочкой свежесть осеннего воздуха. Восьмой мягко растягивает губы. Его пальцы замирают на самой верхней — последней — пуговице. Любуется и не скрывает этого. Всегда так безмолвно и мягко любуется. Иногда кажется, что он влюблён в глаза больше, чем в самого Ричарда. Конечно, это неправда.
Коннор выдыхает через нос, и воздух рассеивается у его лица слабым паром. Щека ощущает посылаемое через Сеть прикосновение — тёплую ладонь, ставшую будто бы мягче, чем есть на самом деле. Чужой диод мигает жёлтым, так же как и собственный. Тонкая уловка, скрывающая всё от посторонних глаз. Скин едва не сходит, но вовремя сдерживается, едва колеблясь неустойчивой плёнкой.
Кладя свою руку поверх виртуально, Ричард прикрывает глаза и наяву склоняет голову туда, где чувствуется то самое тепло. Выпускает из приоткрытого в улыбке рта целое облако.
Он наконец-то понимает, что синева на щеках — это не только к холодам.