Archive of Our Own

Chapter Text

6 февраля, утро

За мягким бортиком тренировочной арены его встречает Вероника Анатольевна.

Сообщает, что остаётся им довольна, хвалит лутц, но укоризнено треплет за щёку. Припоминает парное сальто, которое Пётр впервые исполняет на миланском льду. Вероника Анатольевна говорит что-то ещё, но Пётр её не слушает.

Тренерский голос смешивается с ненавязчивой музыкой и отражается эхом в стенах катка, когда Илья получает заслуженную порцию кнута. Он зажимает зубами шнурок петиной толстовки, пока истерично запихивает своё тренировочное. Их спортивные сумки стоят на одной лавке, и с другого конца раздевалки Пётр хочет кинуть в руки Ильи утешительный пряник, потому что если Илья сегодня не в форме, то Пётр разбит вдребезги. Пока Пётр был на катке, он даже не подъезжал за тренерскими правками, хотя его звали.

Немного забылся, но обещает исправиться. Методично складывает илюшину водолазку в ровный квадратик тетриса, а сам ждёт момента, когда тренеры отвернутся, чтобы передать ему спрей-заморозку.

Левое колено Ильи затейпировано, и Пётр морщится от вида синяков на многострадальном суставе. Он опоздал на тренировку, но не потому, что долго пил кофе. Его не должно было быть здесь с самого начала, ведь отец запретил выходить на лёд из-за травмы. Илья улизнул, когда соврал, что хочет дешёвой дряни из автомата, а теперь сгибается под грузом ответственности за принятое решение.

Завтра назначены выступления мужчин-одиночников в командных соревнованиях, а главная надежда американской сборной не в форме.

С души падает камень, когда подошедший Рафаэль Арутюнян поздравляет Петра с новой музыкой для короткой программы. Они решают оставить образ парфюмера, даже лишившись прав на оригинальную композицию, и Петру не терпится начать.

Пётр мечтал приехать на олимпиаду, когда ещё был новисом, и каким бы ни был расклад, он не будет жалеть ни о чём, если хотя бы попытается.

6 февраля, день

Когда тренеры оставляют их, дав личного пространства, Пётр не знает, с чего начать разговор. Нужно что-то сказать, что-то спросить, пока есть такая возможность, но Пётр не представляет, как это лучше сделать.

— Пойдёшь в спонсорскую? — Илья звучит автоматизировано как работник ресепшена на регистрации новых постояльцев. В его голосе чувствуются искренее участие и интерес, но как будто он уже сам не рад, что ему есть дело до чувств других, и просто мечтает поскорее закончить выматывающую смену.

— Не нужно, — Петр улыбается, едва заметно, так, как улыбается, когда хочет успокоить. — Если не хочешь говорить, не заставляй себя. Я всё пойму.

— О чём ты? Я не понимаю.

— Быть дружелюбным. Не нужно заставлять себя быть дружелюбным. Даже если СМИ заочно сделали тебя первым номером, ты никому не обязан. И особого почтения я не жду. Мы всё-таки соперники, как-никак. Наверняка ты не воспринимаешь меня всерьёз из-за отсутствия мирового рейтинга, но даже так это ничего не меняет. Можешь выпустить пар, если тебе так будет легче. Я готов к такому.

Жужжание молнии. Лямка спортивной сумки падает на брусчатку олимпийской деревни, когда Илья протягивает один из значков американской сборной, который он приколол к мягкому чехлу своего плеера.

— Я не заставляю себя быть дружелюбным, я просто... ну... Понимаешь, немного расстроен, окей? Твоей вины в этом нет, и я буду полнейшим мудаком, если сделаю крайним тебя. И я всё ещё помню, что ты всегда относился ко мне дружелюбно, и я просто хочу быть дружелюбным в ответ, разве это не естествено? Ну, ты понимаешь. Так что, ты не против составить мне компанию? Просто так, у меня нет злых мотивов. Поиграть в приставку, там, разные игры из Steam, которые вышли.

— Мне кажется, мы уже всё попробовали ещё в межсезонье, — Пётр тянет руку к ленте собственного бейджика, где прикреплены значки его сборной. — Хочешь обменяться?

— Да, давай, — Илья принимает значок Петра и с облегчением отпускает руку, когда Пётр принимает его значок. — Это будет...по-дружески. Мы ведь друзья... или просто приятели? У меня имеются сомнения на этот счёт.

— Мы общаемся в инсте и дискорде, думаю, да, у нас достаточно дружественные отношения.

— Ты не подписан на мою инсту.

— Но я ведь лайкаю твои публикации.

— И это сбивает с толку. У фигуристов принято взаимно подписываться друг на друга, если они в хороших отношениях. Как ты к этому относишься?

Илья указывает рукой на спонсорский холодильник с газировкой, и пока Пётр выбирает напиток, Илья прикладывает бэйдж и забирает свою Coca Cola Zero, кивая ему, мол, твоя очередь. Пётр выбирает тоже самое и по привычке встряхивает банку перед открытием, чтобы она шипела.

— К нашим дружественным отношениям, — щелчок, и пузыри газировки ударяют в нос, — я отношусь... очень положительно.

— Пресно. Тебе бы немного поработать над реакцией.

— В смысле?

— В смысле, ставить палец вверх на фото Миу-Миу и ничего не писать в ответ крайне сухо. Создаётся ощущение, что тебе всё равно на то, что я рассказываю. И на меня в целом наплевать. Я могу обидеться.

Илья резво подрывается, несмотря на травмированную ногу, когда видит незанятый столик спонсорского кафе. Занимает место на летней веранде, вытягивает ноги в проход. Пустая банка из-под газировки летит в урну, и всё внимание Ильи теперь вновь приковано к Петру. Он улыбается и садится за стул напротив, благодаря Илью за расторопность. Спортивные сумки они кидают под стол и забывают о них надолго.

— Мне не наплевать. Совсем не наплевать. Я просто не знаю, что написать в ответ. И насколько это уместно, если ты уже перешёл на новую тему, а я не успел соориентироваться и прокомментировать прошлую.

— Я понял. Но хотя бы замени эмодзи на сердечко. И не страшно, если ты напишешь что-то о Мисти и Миу-Миу, неважно, как поздно. Я всегда рад поговорить о моих кошках, даже если ты предложить это сделать в середине разговора, и он никак не затрагивал их.

Мыски кроссовок смотрят ровно на Илью, и Пётр упирается в плечо напротив, смеясь. Ему хочется ткнуть в Илью пальцем или щёлкнуть по носу, умиляясь его реакции, но он лишь капитулирующе поднимает руки.

— Исправлюсь.

— Рад слышать. Так что, аэрохоккей или Fortnite?...

6 февраля, вечер

Несмотря на ответственное отношение к фигурному катанию, Пётр никогда не зацикливается на одних соревнованиях, предпочитая усердным тренировкам до изнеможения светские прогулки по достопримечательностям.

Пётр твёрдо уверен: если пробыл в городе неделю и не увидел ничего, кроме тренировочного катка, то в сборах просто нет смысла.

Возможно, его назовут бездельником и неженкой, но хороший отдых также важен, как и продуктивная тренировка.

Однако Илья не отзывается негативно об образе мысли Петра, когда покидает его. Расписание Ильи до боли стабильно: утренний лёд, зал, обед, восстановление, вечерний лёд, разбор ошибок с тренером, обкатка новой хореографии. И никакая травма не заставляет его вычеркнуть что-то из этого плана. Таков его путь к олимпийскому золоту, и кто он такой, чтобы выражать своё беспокойство за здоровье Ильи. Если даже отец сдаётся, давая сыну полный карт-бланш, у него просто нет шанса переубедить его поберечься.

Под вечер Пётр возвращается в свой номер, чувствуя себя жутко уставшим, но удовлетворённым.

Заваливается на кровать, походный рюкзак отправляется на подоконик к растениям от волонтёров. Олимпийская лабуба с белыми коньками, значок с маскотом олимпиады и косметика для сестры — мист для тела, палетка хайлайтеров Dior, жидкий контуринг, маска для губ с ванилью.

Пётр поздравляет себя с тем, что он за один день успевает купить сувениры для всех, когда впервые с утра берёт телефон в руки. Открывает диалог с Владом, мысленно прикидывает, сколько времени сейчас в Санкт-Петербурге.

И протяжно выдыхает, прочитав гамлетовский монолог. Его лучший друг некстати вспоминает, что Пётр хорошо играет на пианино и саксофоне, и просит записать на телефон для него что-то романтичное из своего репертуара. Желательно с декламированием любовных стихов, потому что Влад хочет произвести лучшее впечатление.

Пётр не хочет огорчать друга, но на свой кирпич он разве что отдыхающих тюленей решится снимать, и то с оговоркой, что это чисто для мемной подборочки, а не для презентации на канале Discovery. Обещанные раскладушки Samsung нейтральным спортсменам не выдали, поэтому другой альтернативы Пётр не имеет в запасе.

Придётся выкручиваться тем, что есть.

Пётр выбирает для себя уютную лаундж-зону Coca Cola. Общий балкон выходит на безлюдный лестничный пролёт, и ему открывается лучший вид на спонсорские лежаки. Он бы прилёг, но ложится плашмя только его телефон, когда Пётр пытается установить его для съёмки.

Садится за пианино с логотипами Coca Cola и пытается понять, что играть. Со стихами он определился: нашёл черновик собственного сочинения, который написал в школьные годы. Ничего серьёзного, юношеская непосредственность, но Влада должно устроить.

Мимо проходящие девушки останавливаются перед пианино, и у них завязывается разговор. Они просят сыграть лунную сонату, и Пётр соглашается, решая, что для записи подойдёт.

У Петра руки длинные, а кисти крупные, с изящным запястьем и узловатыми пальцами, тонкими как натянутая на гриф скрипки струна. Не отвести взгляд. Он сам и есть музыка. Пальцы порхают над клавишами хрустальными бабочками, и Пётр отдаёт контроль своим чувствам, не думая о нотах. И это ощущается так правильно, что он снова как никогда спокоен. Без оглушающего шума в голове и копошащихся мыслей. Ведь ему тоже на самом деле страшно, потому что другого шанса выйти на олимпийский лёд может и не быть.

Пётр отпускает внутреннее давление также, как опускает крышку пианино и завершает съёмку.

Влад будет счастлив.

Вернувшись в номер, Пётр начинает массовую рассылку по чатам, вспоминая, что и кому из своих знакомых он сегодня обещал. График утреннего льда, рацион питания от нейросети, конструктор панды в кокошнике из миниблоков. Косплей на Йор Форджер от Эмбер Гленн, рецепт блинчиков с кленовым сиропом, рок-кавер на заглавную песню из "Игры Престолов". Лунная соната.

В груди вышибает дыхание, когда Пётр вспоминает, как чужая ляжка ударяется об стол, по-блядски хлюпнув, а Илья обыгрывает его в аэрохоккей на сухую, — и нажимает кнопку "отправить". Он выбирает нужный чат, не глядя, потому что уверен: Влад последний, кто ему писал, и рассматривать иконку аватара нет смысла.

Ответ от Влада не приходит больше получаса, и Пётр ставит телефон на зарядку, решив, что друг уже спит. Запирается в душевой, намыливает тело размеренно и без ненужной суеты. Спешить он не приучен, на лёд не опаздывает и на командник, в целом, ещё успевает. Женская одиночка, правда, ему не столь интересна, как могла бы, он же всё-таки спец по части мужчин, профессия обязывает.

Обёртывает белоснежное отельное полотенце так, чтобы оно плотно сидело на бёдрах, и выходит из душевой. Успевает прибраться в номере и разложить всё тренировочное на свои места, даже начинает читать новый цикл Дэна Абнетта, когда экран телефона загорается.

@ilia_quadg0d_malinin

это было

просто крышесносно

но

давай не будем ухсукаблять ситуацию, и ты мне прямо ответишь, КАК я должен это понимать

Выжидает полсекунды с завидной выдержкой, пытаясь понять, какое сообщение в бесконечном потоке скриншотов, личных фото и кружочков вызывает у Ильи такой бурный каскад. Не найдя причину, Пётр всё же печатает ответ на всплывшую иконку сообщения.

@petr_og

Илья, я что-то сделал не так?

@ilia_quadg0d_malinin

а это ты мне лучше расскажи, петь

сейчас одинадцать часов ночи

я не могу уснуть

и тут получаю сообщение

не от фанатки, а от тебя

это признание?

Пётр почему-то не додумывается пролистать общий чат назад и решает это исправить. Взгляд бегает по тексту переписки вверх-вниз, натыкается на запись лунной сонаты, с остервеневой жадностью перечитывает последнюю строчку, выбивая её калёным железом под веками. Методично терзает заусенец у большого пальца, забываясь, пока металлический привкус выступившей крови не действует отрезвляюще и не приводит его в чувство.

Пётр с силой захлопывает книгу, даже закладку вложить забывает, и обречённо трёт переносицу тонкими пальцами.

Тактика не продумана.

Стратегия не обозначена.

А он совершенно не готов оправдываться перед Ильёй Малининым.