Chapter Text
Если честно, он был совершенно не готов к такому с утра пораньше. Уилл просто шёл по своим делам, пытаясь попасть на третий урок, когда его внезапно затащили в пустой класс — ну разумеется, а как же иначе.
Не успев ничего понять, он оказался прижат к уже закрытой двери, а чужие губы накрыли его собственные. Уилл и правда был не в настроении разбираться с этим сейчас.
— Отъебись, Мэтт, — он оттолкнул чужое тело и бросил на него свирепый, полный презрения взгляд.
— Какого хрена? — возмутился брюнет, нахмурив брови.
— «Какого хрена?» Ты сейчас серьёзно? — недоумевал Уилл. После всего, что произошло, он даже не извинится?
— Что, ты зол на меня? Серьёзно? Это из-за того дня? — Уилл скрестил руки, всё еще сверля его взглядом, и получил в ответ лишь закатанные глаза. — Ты не можешь винить меня, ты бы тоже убежал, будь у тебя возможность.
— Нет. Вообще-то нет. Я бы не убежал. Потому что мы вроде как договаривались сделать это вместе.
— Уилл, я выпускник. Если меня отстранят, я не смогу выпуститься. Не злись на меня только потому, что у меня есть будущее, о котором я должен думать.
— Если ты не мог позволить себе столкнуться с последствиями, зачем вообще это сделал? И зачем нужно было вмешивать меня?
— Ты согласился! Я тебя не принуждал. Ты совершил преступление и получил за это наказание. Я был умнее и сбежал. Хватит вести себя так, будто я во всём виноват.
Достаточно. Он правда больше не мог продолжать этот спор. Уилл замолчал и понизил тон с крика до обычного разговора, подобающего школьным стенам.
— Я не хочу видеть тебя сейчас.
Мэтт смотрел на Уилла как на сумасшедшего.
— И что теперь, ты бросаешь меня?
— Я не знаю.
Тот рассмеялся.
— Правда? И что потом? Собираешься встречаться с другими открытыми геями в школе Хоукинса? Будь честен с собой, Уилл. Ты нуждаешься во мне.
Мэтт был прав. Уилл знал это и ненавидел себя за это. Неважно, насколько сильно он злился, он никогда не смог бы порвать со своим парнем из-за чего-то настолько незначительного. Он не мог позволить себе быть разборчивым.
Таким людям, как он, любовь не полагается. Им достаётся лишь пара вариантов, из которых они выбирают наименее паршивый. Такова жизнь, и Уилл с этим смирился. Смирился очень давно. И хотя Мэтт не был идеалом, Уилл понимал, что всё могло быть куда хуже — уж поверьте на слово. Уилл в своей жизни навидался по-настоящему жутких отношений. Ему следовало считать себя везунчиком.
Его ведь не били, ему не изменяли и его не оскорбляли. Мэтт просто... иногда немного его бесил. Все пары ссорятся. Это нормально.
— Просто... Мне нужно время.
— Отлично. Найди меня, когда поймёшь, что лучше меня ты никого не найдёшь. Не могу обещать, что буду сидеть и ждать.
С этими словами Мэтт распахнул дверь, оттолкнув Уилла в сторону, и вышел из класса.
Уилл обхватил голову руками и сполз по стене вниз. Что ему было делать? По сути, ничего. В конце концов ему придётся принять его обратно, но сейчас он собрался сделать то, что позволял себе раз в сто лет: просто прочувствовать свои эмоции.
Он был зол. Он был в ярости. Уилл понимал, что Мэтт не похож на героев мелодрам, которые смотрит его сестра (таких вообще не бывает, и Уилл всегда считал, что там нереалистичные стандарты), но теперь тот смеет притворяться, будто всё произошедшее не его вина? Тогда, возможно, лучше умереть в одиночестве. Ага, конечно. Как будто у тебя когда-нибудь хватило бы смелости порвать с ним, — подумал Уилл, закатывая глаза. Он смирится с этим когда-нибудь. Но не сегодня.
После самого длинного учебного дня на памяти Уилла он отправился в единственное место, где находил покой — в то самое место, которое всегда было рядом, через какие бы ужасы ему ни приходилось проходить. Он сел на ржавые качели на паршивой старой детской площадке, куда за последние десять лет никто не решался заходить — ну, кроме самого Уилла, конечно.
Он любил эти качели с выцветшей от солнца краской и скрипучими цепями. Место, куда их приводила мама, когда они были детьми. Место, принадлежавшее только им троим. Он помнил пикники на траве и как они брали с собой Честера — их пса, когда тот был ещё щенком, — чтобы поиграть в апорт. Помнил брата, постоянно начинавшего спор о том, кто сможет раскачаться выше (это всегда был Джонатан).
Уилл тосковал по тем дням, как и любой другой подросток, чей путь в школе близился к концу. Больше всего он скучал по маме. Не то чтобы сейчас её не было рядом — она, наверное, самая лучшая мама на свете, — но когда папа ушёл около пяти лет назад, она начала работать на двух работах, чтобы обеспечить их. Очевидно, походы в парк с сыновьями не были в приоритете.
Но всё стало лучше с нынешним парнем мамы. Уилл поначалу относился к нему скептически по многим причинам — одна из которых заключалась в том, что тот буквально был полицейским, а Уилл — геем в маленьком городе, — но оказалось, что он очень даже неплохой парень. Он делал маму счастливой, и это было единственным, что имело значение.
Уилл приходил на игровую площадку, когда ему нужно было подумать. Никто из друзей или семьи не знал об этом месте — ладно, они знали о его существовании, очевидно. Это Хоукинс, тут все знали город вдоль и поперёк уже к двенадцати годам. Они просто не знали, что это «место Уилла». А это значило, что как бы сильно им ни хотелось найти его, никто не сможет — трюк, который уже не был жизненно необходим, но всё ещё приносил удовольствие. Он всегда был хорош в прятках.
Забавно было думать об этом сейчас. Прятаться от людей, от проблем, от своих чувств, от самого себя.
Теперь он использовал это место ровно наоборот. Давал себе возможность прожить свои эмоции. Делал именно то, что возненавидел бы человек, из-за которого он сюда пришёл.
Он медленно качался на качелях, касаясь носками земли. Мэтт был прав. Он преувеличивал. Уилл сам решил во всё это ввязаться — он это знал. Знал с самого начала. Никто его не заставлял. Конечно, Мэтт всячески поощрял это, но Уилл согласился. В конце концов, это было его решением.
И Уилл, возможно, тоже бы убежал. Ладно, может и нет, но будь у него шанс, он бы им воспользовался, как и Мэтт. Наверное. Возможно. Вообще-то, скорее всего, нет. Если он делал что-то неправильное, то предпочитал нести ответственность, потому что таковы правила общества. Мэтт, конечно, был не согласен, ну и ладно. У людей могут быть разные мнения.
В итоге Уилл чувствовал себя идиотом. Он знал, что поступает глупо, но ничего не мог с этим поделать. Он всё ещё был зол по какой-то одному Богу известной причине и просто не мог избавиться от этого чувства. Логически он понимал, что не прав. Знал, что должен бежать прямо в объятия к Мэтту и умолять того принять его обратно. Но, кажется, последняя капля логики Уилла сбежала от него вместе с Мэттом. Он был зол, он чувствовал себя глупым и не хотел возвращаться к своему парню. По крайней мере, не сейчас. Уилл собирался жалеть себя ещё чуть-чуть.