Chapter Text
Поглощать сознание и воспоминания других всегда было для Шестиокой Бабочки просто: их было двое против одинокой добычи, они были достаточно могущественны и, в добавок, могли зрить в суть вещей, а, значит, и предсказать следующее действие своей жертвы. На протяжении веков охота, убийство и поглощение добычи были для Юань Ухо и его брата не более чем развлечением. Но развлечения закончились, когда им попался охотник на демонов, имевший невероятно несгибаемую волю, а теперь Юань Ухо и вовсе предстояло совершить самое отвратительное поглощение в своей жизни. И ужасным оно было вовсе не потому, что шло не по плану (как поглощение настоящего Юань Ухо, будь он неладен) – оно было воистину, по-человечески ужасающее. Шестиокая Бабочка хотел отыскать своего брата, чтобы стать цельным снова. И он был в мгновении от того, чтобы стать цельным — но не так, как он хотел бы, и не по своей воле.
Только будучи цельным он сможет отмотать время вспять и начать цикл заново. И тогда-то брат поверит, когда Юань Ухо расскажет ему, почему у них одно на двоих лицо и кто они на самом деле.
Это напоминало самосбывающееся пророчество, усмешку судьбы, небесную кару за пользование цю цянь (или за служение Цзю Ину?): для того, чтобы обмануть мироздание и вернуть своего брата, Юань Ухо нужно было собственноручно его умертвить. С точки зрения Шестиокой Бабочки сделать это было проще простого: Ли Цзе всё ещё был смертным, всё ещё не имел ни малейшего представления, как правильно использовать свой духовный корень и, самое главное, уже один раз умирал в точно таких же обстоятельствах. С точки зрения того, кто совершал братоубийство, это действо было подобно погружению в Диюй. Тоска настоящего Юань Ухо по мёртвому Юань Сицзаю схлестнулась в демоне-бабочке с его собственным чувством, таким же разрушительным и заунывным, словно его сердце было заброшенным храмом на самой вершине горы, укутанной непроходимыми снегами. Какое кристально понятное человеческое чувство!
Ли Цзе действовал точно так же, как и в прошлый раз, потому что для него эта их схватка происходила впервые. Юань Ухо помнил, как тот увернулся от его шёлковых нитей, и несколько изменил свой выпад – в этот раз нити достигли своей цели и спеленали Ли Цзе по рукам и ногам, словно маленькую гусеничку, готовящуюся стать куколкой.
На этот раз Юань Ухо не боролся за свою жизнь и никуда не спешил — что такое время для демона, собирающегося обратить его вспять? В прошлый раз он поглотил Ли Цзе жадно, поверхностно — лишь бы быть потом способным выдать себя за него перед его соклановцами. Теперь же он должен был поглотить брата основательно — проникнуть в каждый уголок его сознания, понять каждое его сомнение и каждую его боль, измыслить каждую его мысль. Только так при следующей встрече у него получилось бы убедить Ли Цзе в том, что они братья.
***
Исследуя лабиринты сознания Ли Цзе – всего-то десять лет смертной жизни, совсем ерунда! – Юань Ухо осознал, что тот был вовсе не таким человеком, каким демон-бабочка его себе представлял. Ли Цзе действительно начал существование, преждевременно выбравшись из кокона – судя по всему, одержимость настоящего Юань Ухо в какой-то момент взяла верх над Шестиокой Бабочкой и принудила его отправиться на зов, даже несмотря на то, что метаморфоза не завершилась и тело не было к этому готово. Из-за неполного превращения и сознание Шестиокой Бабочки, и воспоминания старого охотника на демонов растворились, оставив в нём лишь одержимости сектой Шилинь и младшим братом. Ли Цзе проследовал за этими одержимостями, пока в конечном итоге не упал без чувств у ворот секты, где его и обнаружили охотники Цзи Лина.
Цзи Лин, конечно, сразу обо всём догадался – это было очевидно из его выражения лица, которое Ли Цзе не смог тогда считать, и из имени, которое Цзи Лин ему в конечном счёте дал – «свирепое бедствие» 5. Как противоположность Юань «никаких бедствий» Ухо, чью внешность Ли Цзе теперь носил.
Ли Цзе рассказал тогда Цзи Лину, что нечто его влекло к Шилинь и что ему надо было отыскать младшего брата – осведомители уже сообщали Юань Ухо об этом прежде, — но теперь, ощущая то, что чувствовал тогда Ли Цзе, Юань Ухо засомневался, что речь шла о Юань Сицзае и чувствах старого охотника на демонов к нему. Эта тоска по брату, которого ты никогда не знал, была схожа с… его собственной тоской по утраченной целостности. Значит, каждая из личностей, соткавших Ли Цзе, оставила в нём след: желание прийти к Цзи Лину досталось ему от настоящего Юань Ухо, а желание найти младшего брата – от Шестиокой Бабочки, которой он когда-то был.
Демон Юань Ухо был ужасно слеп. Слеп все те разы, когда подозревал Ли Цзе в убийстве своего демонического брата и пытался его прикончить…
Созданный смертной и демонической одержимостями, Ли Цзе, однако, не был только лишь сосудом для них. Он довольно быстро вспомнил, как обращаться с саблей (видимо, эта часть Юань Ухо в нём тоже сохранилась) и проникся к Цзи Лину подлинной симпатией, уже не продиктованной никакой чужой волей. С точки зрения смертного, Цзи Лин располагал к тому, чтобы симпатизировать ему. Демон Юань Ухо видел эти чувства Ли Цзе как на ладони, но не понимал их совершенно – в его демонический жизни отсутствовала потребность кому-то симпатизировать. Возможно, ему требовались время и опыт, чтобы по-настоящему понять — понял же он в итоге чувства, которые достались ему от охотника на демонов.
От Шестиокой Бабочки Ли Цзе досталась привычка решать все проблемы грубой силой и социальная неловкость (не удивительно, ведь они с братом не были и на толику столь же красноречивы, как девятихвостые лисицы, да и выходили к людям только чтобы поохотиться).
За эти десять лет Ли Цзе по-настоящему прикипел сердцем к Цзи Лину, и, что удивительно, Цзи Лин прикипел к Ли Цзе сердцем тоже. Даже зная, что перед ним находится кадавр, созданный из давно мёртвого дорогого ему человека и демонического отродья, приложившего руку к его смерти. И если чувства Ли Цзе были для Юань Ухо в новинку, чувства Цзи Лина он, кажется, понимал. Хоть Ли Цзе и не был по-настоящему его братом, смог бы демон-бабочка отказаться от того, чтобы привлечь его на свою сторону и вопреки всему сделать его в самом деле своим братом?
Пусть Шилинь и Цзи Лин приняли Ли Цзе тем, кем он был, но сам Ли Цзе — по-охотничьи проницательный — всё время ощущал, что что-то было не так. Если он пришёл в Шилинь, даже не сознавая, что это за место, значит, оно значило для него что-то в прошлом? Если он помнил, что у него был младший брат, почему брат его не искал? Может, он безутешно горевал, считая Ли Цзе мёртвым, а тот не помнил, куда должен вернуться, чтобы рассказать, что он жив? Кем он был на самом деле? Почему члены секты Шилинь так странно смотрели на него, но при этом были с ним дружелюбны и вежливы? А Цзи Лин? Почему был дружелюбен и вежлив он?
Ли Цзе хотел найти ответы на свои вопросы, поэтому и поверил Юань Ухо, когда тот сказал ему в иллюзии Звёздного Камня, что они братья. Он не помнил настоящего Юань Сицзая, так откуда ему было знать, что Сицзай не может выглядеть точно так же, как Юань Ухо?
Позже это же желание узнать, кто он на самом деле, затмило здравый смысл и привело Ли Цзе в казематы к пленённому демону-бабочке, а затем – к погибели.
Тот седой охотник на демонов с двухлепестковой божественной меткой на лбу был прав: не имело значения, кем был Ли Цзе в прошлом — Шестиокой Бабочкой ли, настоящим Юань Ухо ли, – он не мог снова стать никем из них, а, значит, ему следовало оставаться Ли Цзе и дальше.
А Юань Ухо следовало послушать гадательные бирки цю цянь и оставить свои бесплодные попытки отыскать вторую половину Шестиокой Бабочки, которой даже он сам теперь уже не был.
Но ни Ли Цзе, ни он не поступили так, как им следовало бы. А значит демону-бабочке Юань Ухо осталось лишь двигаться вперёд по выбранному пути.
***
Разумеется, Лу Уи теперь знала, как ему противостоять.
Видимо, даже то, что в тот раз время вспять поворачивала не она, никак не отразилось на её способности стать невосприимчивой ко всем приёмам, использованным на ней в прошлых итерациях. Ни магическая сабля, ни трёхлепестковое совершенствование больше не могли даже царапины на ней оставить. Зная предел возможностей Юань Ухо, ей не составило труда применить на нём Магию Слова. Обездвиженному, ему осталось только бессильно наблюдать, как она использует драконью силу Хань Ба и Пленяющее духов кольцо, чтобы призвать бурю и развеять засуху над городом.
Всё было кончено.
Зачарованные Магией Слова Цзи Лин, У Шигуан и У Ванъянь конечно всё слышали и видели, так что Юань Ухо больше не мог и дальше притворяться Ли Цзе. В кольце больше не было драконьей магии, а выманить у демона всезнания Бай Цзэ последнюю её часть было ему не под силу.
Он проиграл.
Время больше не́кому было повернуть вспять, да и пути, как это сделать, больше не было.
Оставив умирающую Лу Уи на Цзи Лина и его друзей, Юань Ухо применил своё трёхлепестковое совершествование, чтобы скрыться.
***
Ему нужно было собраться с мыслями.
Может, найти свои гадательные бирки цю цянь и снова спросить у них про исход? Может, вернуться к Цзю Ину и умолять его помочь с последней нитью драконьей силы? Может, умереть в безумной попытке отнять у Цзи Лина Пленяющее духов кольцо?
Незаметно для себя Юань Ухо оказался на вершине горы – той, откуда Шестиокая Бабочка были родом.
Когда-то давно они появились на свет в заброшенном храме драконьего божества – настолько древнем, что внизу, в городе, да и в секте Шилинь о нём никто не слышал. Сколько они себя помнили, храм всегда был заброшен – здесь не бывало ни людей, ни демонов, поэтому никто не тревожил их в моменты особой уязвимости. Здесь они прошли все свои метаморфозы, прежде чем, влекомые желанием продолжить своё духовное совершенствование и получить человеческую форму, спустились к подножию горы и встретили Цзю Ина.
Юань Ухо брёл по занесённому снегом двору, мимо полуразрушенных стен храма, давным-давно лишившегося кровли, и ощущал себя так, словно у него вырвали сердце. Им с братом доводилось получать ранения, но это чувство было не похоже на физическую травму – он знал, что его демоническое сердце на самом деле на месте, но, вместе с тем — что оно сожрано тем клубком змей, что давно поселился в его груди.
Он остановился и втянул морозный воздух носом.
Воздух пах как одиночество. Бесконечное, неизбывное одиночество.
Этот запах наводнил его сознание мыслями: вот он пытается убить Лу Уи, чтобы отнять у неё кольцо, вот он пожирает брата, снова, и снова, и снова, вот он пытается договориться с Цзю Ином, вот он снова раскидывает гадательные бирки цю цянь, только чтобы получить от них неизменное «Не вернуть, не отыскать» , — и после каждого из этих раз приходит сюда, в место, где всё началось. Приходит, приходит, приходит…
Кажется, он понял какое-то новое человеческое чувство. Чувство – заснеженный одинокий храм на вершине горы. Чувство — клубок змей, набившихся в горло. Чувство – морозный запах запустения. Чувство, что ничего не потерял, но ничего и не приобрёл.
Чувство бессмысленности пребывания здесь.
Когда Юань Ухо поднял глаза, перед ним, в ореоле холодного сияния парило нечто. Обликом оно походило на странную смесь человеческой формы Шестиокой Бабочки и смертного Юань Ухо.
— Ты пришёл за мной? – усмехнулся Юань Ухо. Что бы ни хотело от него существо, оно могло получить это без боя. Суть вещей, открывшаяся Юань Ухо за мгновение до этого, свидетельствовала: все действия напрасны, результат всегда тот же – он в одиночестве возвращается сюда.
— Я пришёл к тебе, — ответило существо. Оно мерцало, словно облитое лунным светом, белоснежные волосы и полы одеяния развевались на ветру, как траурные флаги на кладбище близ секты Шилинь. – Я твой сердечный демон, Одинокая Чешуя.
Юань Ухо хмыкнул. Откуда бы взяться у него сердечному демону?
Одинокая Чешуя продолжал:
— Однажды владыка драконов Чи Вэнь спас в своём храме демоническую гусеницу, поместив в её тело свою чешуйку. Гусеница превратилась в куколку, а из куколки вылупились две бабочки, каждой из которых досталась половина чешуйки, а с ней и божественная сила дракона – способность видеть суть вещей. Затем бабочки поглотили Юань Ухо: он был полон сожалений о том, что не смог спасти ни своего брата от смерти, ни Цзи Лина от его участи, и чувствовал себя ужасно одиноким — все эти чувства питали чешуйку внутри бабочек и взращивали меня. Затем часть чешуйки оказалась в Ли Цзе — он был полон отчаяния и одиночества, потому что никак не мог найти своё место в мире и понять, кто он; другая же её часть оказалась в тебе – ты был полон сожалений, одиночества и отчаяния от того, что не можешь снова воссоединиться с братом. Вы трое напитали меня достаточно для обретения формы.
— И что ты хочешь? – безразлично спросил демон-бабочка.
— Я хочу тебе помочь. Пусть я рождён из отчаяния, одиночества и сожалений, сила дракона, которую даровал тебе Чи Вэнь, существует не для того, чтобы множить зло. Если хочешь, ты можешь получить шанс вернуть своего брата. Обладая силой дракона, я могу повернуть для тебя время вспять. Но придёшь ли ты к прежнему исходу, будет зависеть только от тебя.
Вся злость и отчаяние словно рухнули с плеч Юань Ухо в снег.
***
Ли Цзе, распластанный в грязи, потянулся было за сияющим обломком Звёздного Камня, но Юань Ухо оказался быстрее и поднял его раньше, чем пальцы Ли Цзе успели к нему прикоснуться.
В руке Юань Ухо камень мягко мерцал, словно Серебряная Река Иньхэ в небе.
Ли Цзе медленно поднялся на ноги, ошарашено глядя на него.
— Так ты – Юань «ничего не получивший» Ухо? – прошептал он. – Ты всё время притворялся?
— Да, — согласился демон-бабочка. – Я притворился Юань «никаких бедствий» Ухо, чтобы ты помог мне проникнуть в пещеру Звёздного Камня. Но это не значит, что я солгал, когда говорил, что мы братья.
Ли Цзе выглядел растеряно и беспомощно. Не удивительно, что в прошлый раз в это мгновение было так легко вонзить кинжал ему в живот.
— Разве тебе никогда не было интересно, почему ты, человек, выглядишь точно так же, как я, демон-бабочка?
— Ты знаешь, кто я? – спросил почти что шёпотом Ли Цзе.
— Конечно. Ты – это я.
Ли Цзе дёрнулся от этих слов, словно от пощёчины. Юань Ухо продолжил:
— Иллюзия Звёздного Камня соткана из прошлого тех, кто в неё попал, но они не могут оказаться в ней в своих же телах. У нас внешность Юань Ухо, старого знакомого Цзи Лина, но мы – не он. Однако мы настоящие в этой иллюзии тоже были, ты нас видел.
Блуждающий в растерянности взгляд Ли Цзе наконец поднялся на Юань Ухо.
— Шестиокая Бабочка? – неверяще спросил он.
— Верно, — Юань Ухо улыбнулся уголками губ. Когда надо, Ли Цзе был проницательным. Возможно, в этот раз у него даже всё получится. – Шестьдесят лет назад Цзю Ин послал нас поглотить воспоминания настоящего Юань Ухо, но тот оказался слишком упрям: метаморфоза прошла не по плану, и ты преждевременно выбрался из кокона, потеряв свои демонические силы и воспоминания. Удачно, что мы оказались в этой иллюзии вместе – так я могу рассказать тебе правду без посторонних ушей и лицемерия членов секты Шилинь. Они всё это время знали, кто ты на самом деле; твой драгоценный Цзи Лин знал, кто ты на самом деле, знал о твоих сомнениях и смятении, но ничего тебе не рассказал, потому что ему это было выгодно. Будучи у него под боком, лишённый своих сил, убивающий себе подобных по его приказу — таким тебя видеть им всем гораздо приятнее, чем врагом – Шестиокой Бабочкой.
Лицо Ли Цзе сделалось бледным. Его обуревала масса сложных чувств – Юань Ухо практически чувствовал, как они бурлили в нём, спрятанные за внешнем оцепенением.
— Звёздный Камень теперь у меня, мы можем освободиться и вернуться к Цзю Ину – у него наверняка найдётся способ вернуть тебе твои воспоминания…
— К Цзю Ину? – спросил Ли Цзе в ужасе. – Ты всё ещё собираешься вернуться к Цзю Ину? Ты же слышал, что сказала та марионетка: Цзю Ин планирует стравить демонов и людей и уничтожить и тех, и других! И ты собираешься помогать ему в этом?!
Юань Ухо улыбнулся:
-То, что сказала та марионетка… Я всегда это знал. Но нам-то с тобой что? Почему нас должны волновать судьбы каких-то демонов и людей? Поможем Цзю Ину развеять драконью силу и будем свободны. И Цзи Лин – я знаю, для тебя он важен — будет свободен от своего бремени тоже. Ну же, идём, братец.
Ли Цзе не был похож на демона не только физически, но и ни единой чертой своей личности. Демон притворился бы, что верит, что согласен, чтобы выбраться из иллюзии при помощи Звёздного Камня в руке Юань Ухо, а потом уже поступал бы как считает нужным. Ли Цзе же был бесхитростным – он неверяще мотнул головой и оскалился:
— Даже если я каким-то образом действительно твой брат, — процедил он сквозь зубы, — я не собираюсь иметь с тобой и Цзю Ином ничего общего. Думаешь, Цзю Ин пощадит тебя после того, как станет безраздельно властвовать над миром?
Юань Ухо взвесил Звёздный Камень в ладони – мерцание его граней разлило звёздное сияния по его бледному лицу.
— Если ты не хочешь пойти со мной, тебе придётся остаться здесь, — произнёс Юань Ухо. — Навсегда.
И в этот раз у него тоже не получилось.
Откажись он даже сейчас служить Цзю Ину, как предлагал Ли Цзе, что это изменило бы для него? Вся секта Шилинь всё ещё была бы него врагом, его разрушенное гаданиями тело всё ещё умирало. Шесть зрящих в суть мира очей были правы – ему суждено снова и снова возвращаться в заброшенный храм на вершине горы ни с чем.
В отчаянной попытке отнять Звёздный Камень Ли Цзе бросился на него, хотя в слабом теле Юань Сицзая и без сабли это было скорей актом отчаяния, чем реальной попыткой. Юань Ухо уклонился от его атаки и почти машинально применил кинжал – как и в прошлый раз, он вспорол живот Ли Цзе без усилия, словно кусок свежего тофу. Ли Цзе схватил ртом воздух и осел на землю, прижимая ладонь к ране в попытке остановить кровь. Он глядел Юань Ухо прямо в глаза, и в его гневном взоре отразилось столько боли предательства, что даже клубку змей в груди демона-бабочки стало не по себе.
Юань Ухо присел перед ним на корточки и провёл костяшками пальцев по его скуле:
— Я обещаю, что буду пытаться снова. Пока в этом теле есть ци и драконья магия, я обещаю пытаться. До тех пор, пока ты не признаешь меня братом. Ты вряд ли мне поверишь, но убивать тебя не доставляет мне никакого удовольствия. Мне жаль, что тебе придётся снова умереть, но я обещаю, что спасу тебя в следующий раз.
А затем Юань Ухо схватил Ли Цзе за шкирку и активировал Звёздный Камень.
***
Заброшенный храм на горе встретил его тишиной и морозным запахом одиночества. Юань Ухо уселся на толстый корень давно мёртвого, расколотого молнией гингко во дворе и взглянул на свои запястья, выглядывающие из широких рукавов одеяния – со здоровой, гладкой кожей.
В чьём бы теле он ни был, как шесть очей и предсказали ему, все пути вели обратно, в место, где всё началось. Все пути вели в никуда.
Брат был прав – не было смысла просить Цзю Ина за него: тому лишь доставит наслаждение наблюдать его страдания. Не было смысла и сдаваться секте Шилинь, чтобы быть ближе к брату – там скорее придумают историю о том, что это демон-бабочка принял, как это обычно бывает у демонов, внешность Ли Цзе, чем расскажут Ли Цзе правду. Чтобы не травмировать его, конечно же. Вовсе не потому, что они лицемеры. И демону-бабочке останется лишь ждать гибели своей разрушающейся оболочки в их казематах. В одиночестве.
Появление Одинокой Чешуи он скорее почувствовал, чем увидел – и сразу поднял глаза.
— Как далеко в прошлое я могу отправиться? – спросил он Одинокую Чешую.
— Если ты хочешь вернуться на шестьдесят лет назад и предотвратить поглощение настоящего Юань Ухо, я не смогу исполнить твоё желание – даже истинный дракон Чи Вэнь не смог бы повернуть вспять столь глубокую реку времени. И в любом случае эта попытка будет последней – смертное тело не выдержит возвращения в слишком далёкое прошлое.
— Одного раза достаточно, — уверил его Юань Ухо. Он видел все варианты их с Ли Цзе разговора, все исходы, все возвращения на гору к храму ни с чем. Все, кроме одного, который противоречил всему тому, чем Шестиокая Бабочка являлись. Но ведь и сам Юань Ухо, строго говоря, больше не являлся Шестиокой Бабочкой. – Мне нужно вернуться в тот день, когда я выбрался из кокона.
— Одной моей силы будет недостаточно, чтобы отмотать столько времени вспять. Тебе придётся разрушить чешуйку, что питает ваш божественный взор, и превратить нить драконьей силы, заключённую в ней, в своего проводника через время и пространство. Это будет моя последняя жертва для тебя.
Шесть очей, зрящих в суть вещей, были неотделимой частью Шестиокой Бабочки – той частью, за которую их ценил Цзю Ин. Шестиокая бабочка вряд ли могли бы представить себя без этой их особенности. Впрочем, они вряд ли могли представить себя и отдельно друг от друга, когда один из них беспамятен или мёртв, а другой делит чувства и мысли с давно умершим смертным стариком.
Юань Ухо больше не был Шестиокой Бабочкой. Пришло время перестать цепляться за прошлое.
Одинокая Чешуя, словно прочитав его мысли, кивнул:
— Тогда прощай. Пусть в этот раз у тебя всё получится.
Бледный лунный призрак нырнул в Юань Ухо и бесследно растворился. Вокруг остались лишь тишина и запустенье заброшенного храма. Вот теперь Юань Ухо по-настоящему остался здесь совершенно один.
Сложив руки в печать, он направил всю свою ци в чжундяньтянь, чтобы извлечь из своего нутра чешуйку. Кровь подступила к горлу, пока блестящая пластинка мучительно покидала его тело, и он сплюнул почти чёрный сгусток на ослепительно-белый снег. Когда дело было сделано, и чешуйка оказалась в его ладони, Юань Ухо, тяжело дыша, усмехнулся и вытер окровавленные губы тыльной стороной другой ладони. Затем стиснул чешуйку в кулаке – она раскрошилась в звёздную пыль, и тонкие нити драконьей силы, заключённые в ней, обволокли его тело мягким лунным светом, пока мир вокруг не исчез полностью.
***
— Разделимся! Ты – туда! – крикнул Цзи Лин и бросился вправо между деревьями, где мелькнула чёрная накидка одного из демонов-волков, за которыми они гнались.
Ли Цзе на мгновение замер – с одной стороны, ему не хотелось оставлять Цзи Лина в потенциальной опасности, с другой – им нужно было поймать демонов-волков, разоривших соседнее человеческое поселение, и Цзи Лин отдал ему вполне однозначный приказ. В конечном счёте, приказ перевесил, и Ли Цзе бросился с лесной дороги налево, в самую лесную чащу.
Он преследовал демона-волка около половины палочки благовоний – чёрная накидка впереди то становилась ближе, то удалялась, — пока не пропала из виду с концами.
Ли Цзе замедлился, перехватил саблю поудобнее в руке и зашагал дальше наугад. Демон-волк не мог далеко сбежать.
Преодолев заросли кустов ежевики, он шагнул на небольшую, залитую солнцем лесную прогалину – и замер.
Прямо посередине её на поваленном дереве сидел мужчина в бабочкообразной маске на лице, а в траве у его ног лежал демон-волк, за которым Ли Цзе гнался – плотно спелёнатый шёлковыми нитями в кокон так, что из него торчала одна только косматая голова. Шёлк же залеплял его рот, и демону-волку оставалось только жалобно замычать при виде Ли Цзе. Кажется, он хотел, чтобы Ли Цзе его спас? Кем же тогда был его пленитель, если демон-волк считал более предпочтительной участью оказаться в руках секты Шилинь?
— Ты кто? – спросил Ли Цзе у мужчины.
Тот поднялся, неспешно поднёс ладонь к маске, и она трансформировалась в живую бабочку и упорхнула прочь.
Ли Цзе на мгновение оторопел – под маской мужчина выглядел точно так же, как он сам, — а затем принял боевую стойку, вытянув саблю перед собой.
— Я Юань «ничего не получивший» Ухо, — сказал мужчина, ухмыльнувшись. Его, казалось, ни капли не пугала перспектива сражаться с Ли Цзе. – Я демон-бабочка, который раньше служил Цзю Ину, и я хочу рассказать владыке Чи Вэню о том, что тот замышляет. Не мог бы ты сопроводить меня к нему?
Несколько помешкав, Ли Цзе опустил саблю.
5厉劫↑