Chapter Text
«Трактат о живописи» никак не хотел укладываться в голове. Объяснения автора во время чтения казались простыми и логичными, проистекающими друг из друга и складывающимися в стройную картину. Но едва Ричард поднимал глаза от книги и пытался повторить все самостоятельно, дельные советы превращались в его голове в бессмысленный набор слов. На рабочем столе у него скопилась целая гора испорченных листов, которые пойдут на растопку кухонной печи. Ричард со вздохом отстранился и потер лицо. Сегодня он был бесполезен.
За распахнутым окном пели беззаботные птицы. Запах лета, нагретой палящим солнцем земли и цветов кружил голову. Надо было послушаться матери и попробовать нанять учителя живописи. Это вышло бы не дешево, да и не каждый согласится приехать так далеко на север — почти к границам с Талигом, — но тогда бы Ричард не страдал в одиночку.
Он глянул в окно, из которого открывался чудесный вид на оливковый сад, простирающийся вниз по склону так далеко, что иногда в него не верилось. Смутные детские воспоминания об этом месте не сохранили его огромные размеры. На то, чтобы выкупить усадьбу Карамандисов вместе со всеми землями, им понадобилась большая часть сбережений. Но оно того стоило. Гуляя между одичавших деревьев, Кассандра молодела на глазах. Она рассказывала, что собирается изменить в саду и как именно поступит с первым урожаем, но Ричард не стремился вникать в детали. Его делом было все обустроить.
После пожара он далеко не сразу вспомнил про деньги в тайнике, а когда все-таки это случилось, едва не разрыдался от отчаяния. Все годы упорного труда! Все надежды на спасение! Он не хотел принимать подачки Рокэ, который все-таки пытался предложить, но и не понимал, как сможет начать все заново. Ричард бы продолжил погружаться в отчаяние, если бы в этот момент Аспата не привела к нему Хину и не заставила ту признаться в воровстве. Узнавшая от подруги о тайнике, она украла все сбережения и закопала во внутреннем дворике тихого крыла. В тот момент Ричард не знал, кричать на нее или благодарить, поэтому просто рассмеялся и обнял. Ему пришлось еще много доложить к этим деньгам, чтобы хватило и на покрытие долга, и выкуп Кассандры и ее старого дома. А еще больше работы свалилось после того, как купчая наконец оказалась в его руках. Но Ричард был счастлив.
Им понадобился не один год, чтобы сады начали давать прибыль. С первых денег, не вложенных в ремонт дома и плату наемным работникам (они решили, что не будут покупать рабов), удалось вызволить Меропу. С того самого дня она больше не ходила, поэтому госпожа Лаиса сослала ее в тихое крыло. Хина и Аспата почти выкупили себя сами — Ричард доложил едва ли четверть необходимой суммы. Постепенно он выполнял свою детскую клятву, и в доме становилось все более многолюдно. Кто-то, как Ликия, через время ушел, а кто-то осел в усадьбе. Хина оказалась недурственной управляющей и взялась помогать Кассандре с хозяйством. Аспата занялась наймом новых работников. А Ричард остался не у дел. Его огромная, родом из детства цель внезапно осуществилась. Он не знал, чем себя занять. Ричард был хозяином дома и сада лишь по бумагам. Его душа не лежала к делу матери и подруг. Модные столичные развлечения не привлекали. Единственное, что понравилось Ричарду за все бесконечное свободное время, — это живопись. Он и раньше пробовал рисовать, но сейчас доходы позволяли ему не экономить на бумаге и красках. Так и не придумав ничего получше, Ричард решил заняться живописью. Тем более Рокэ — в своей неповторимой манере — поддержал эту идею. Разумеется, он не высказал одобрение напрямую, потому что у этого человека, казалось, существовал некий искажающий барьер между мыслями и словами. Но за годы переписки Ричард научился его иногда забавному, иногда возмутительному языку.
Ричард не знал, радоваться или огорчаться тому, что оказался среди меньшинства, обреченного на вечную любовь к одному единственному человеку. Иногда, думая о необходимости брака, он злился на несправедливость судьбы. Но чаще, получая длинные письма и небольшие подарки, он чувствовал счастье: их, таких обреченных, все-таки было двое. Хорошо, что они довольно быстро миновали период безумной влюбленности, потому что еще некому было над ним потешаться, когда Ричард потребовал прядь волос Рокэ и отправил свою. Ему хватило насмешек в ответном письме; хотя длинный черный локон, свернутый в кольца, там тоже был.
Дверь в кабинет распахнулась, и поднятый ветер, ворвавшийся вместе с этим в окно, сдул со стола несколько испорченных листков. На пороге, переводя дыхание после бега, стояла Аспата.
— Там всадники!
Ричард, с проклятиями полезший собирать листки обратно, поднялся и пожал плечами.
— Наверное, кто-то из соседей. Хина с ними справится.
Аспата раздраженно фыркнула.
— Я бы, наверное, отличила соседей от гостей. Они идут со стороны тракта. Ричард, а вдруг!..
Он не дослушал ее предположение и сам едва не побежал наружу. Некстати вспомнилось, что таких высокородных гостей хорошо бы в первый раз встретить не в домашнем. Подготовить домочадцев. Распорядиться о достойном праздничном обеде. Хотелось бы похвастаться плодами своего труда, но в кладовых остался только старый урожай. Но вдруг это простые путники, а не?..
Ричард вышел во двор, где уже собралась маленькая толпа, и его взгляд мгновенно зацепился за пятерых всадников в черном. Они уже поднялись по склону, и с такого близкого расстояния почти можно было рассмотреть их лица. Копыта коней размеренно цокали по старой каменной дороге. Кто-то за спиной Ричарда громко вздохнул. Кто-то захихикал. Отчетливый голос Кассандры сказал, что нужно подготовить людскую.
Ричард затаил дыхание. Не верилось. Разумеется, иногда он мечтал о том, как это случится. Но то только мечты. Между ними и жизнью хорны дел и проблем. Разве может Первый маршал просто так покинуть Талиг? Скорее уж Ричард приедет в Кэналлоа. Его сердце билось так сильно и часто, что казалось, этот грохот слышно всем вокруг.
Всадники остановились недалеко от встречающих, и один из них, что был впереди, снял шляпу. Синие, самые прекрасные на свете глаза сощурились в лукавой улыбке. Ричард вспыхнул в ответ.