Chapter Text
Гриндельвальд был то требователен, то весел, то почти ласков — и всегда неизменно насмешлив. Они обсуждали трансфигурацию, магловские яды, построение щитовых чар и пророчества. Наставник знакомил Альбуса с кентаврами и восточными мудрецами, удалившимися от мира, с арабскими целителями и мексиканскими оборотнями. Втягивал в розыгрыши и шутки, напоминавшие о его беспокойном факультете. Поил кофе и кормил блюдами континентальной кухни. Гонял в дуэльном зале так, как и не снилось аврорату. Спрашивал изредка совета…
Собственно, именно за советом Геллерт и пришел, когда ему понадобились пророчества из Отдела тайн британского Министерства магии.
— Ты же знаешь, я смогу их увидеть, только если они имеют отношение ко мне, — мягко заметил он даже прежде, чем Альбус успел что-то сказать. — И ты знаешь, что мой собственный дар предвещает войну, в которой нам всем придется принять участие. Я должен знать больше.
— Я и сам бы не отказался там покопаться, — вздохнул Альбус. — Особенно в отделе редких книг. Но в ряды наших доблестных невыразимцев ради такого вступать не хочется.
— Книги не обещаю, у меня были несколько другие планы, но если мы нечаянно пройдем мимо… — ухмыльнулся наставник с самым невинным видом. — Мой план сейчас выглядит так…
Альбус выслушал и задумался.
— Проблему представляют только врата отдела, — наконец задумчиво сообщил он. — Они завязаны на сочетание личной ауры, палочки и уровня силы мага. Так что скорее всего при попытке пройти под чужой личиной поднимут тревогу. Но у меня есть допуск в отдел. Если я подхвачу вас в коридоре, трансфигурирую во что-то… немагическое и пронесу сквозь ворота… Да, может сработать. Нужно еще проверить, получится ли у меня перекрыть своей магией все отголоски вашей силы или выдать ее за свою. Внутри вы сможете принять облик невыразимца, и мы сделаем вид, что это вы ведете меня в хранилище.
Геллерт заинтересованно подался вперед.
— Облик рядового невыразимца — это скучно. А вот любезнейший Торквил Трэверс… Если что-нибудь всплывет, подумают на оборотное зелье — и пусть оправдывается, где я раздобыл для него частицу тела. Да и останавливать с вопросами главу департамента магического правопорядка тоже вряд ли кто-нибудь рискнет. Даже если он явится в хранилище поздно вечером. Заработался начальник, бывает. Решено! Остался вопрос, в какой немагический объект ты собираешься меня трансфигурировать. Мне не понравится быть носовым платком, говорю сразу.
— Может, фамильяром? — предложил Альбус. — Тогда не придется менять живое на неживое, да и остаточный магический фон будет на что списать.
— Хм… А как ты относишься к медоедам?
— Медоедам? — недоуменно переспросил Альбус у наставника, который неожиданно рассмеялся и соскользнул с дивана.
— Смотри!
Мгновение — и посреди его гостиной закрутился на четырех лапах черно-белый хищник африканских саванн. Принюхался к чему-то, задрав мордочку, фыркнул и потрусил к креслу, в котором сидел Альбус. Потрогал тяжелой лапой ногу, еще раз фыркнул и одним прыжком вскочил ему на колени.
Альбус с восторгом рассматривал анимагическую форму в виде крупного лапастого и лобастого зверя, вызвавшего у него почти детский восторг. Осторожно и с восхищением потрогал мощные когти — такими, наверное, без магии любой подкоп можно прорыть… Гриндельвальд выразительно оскалил на него еще и зубы — не такие уж и длинные, но явно очень острые. Разговаривать он в этом облике не мог, поэтому использовал чары, от которых в воздухе повисали крупные, полупрозрачные буквы.
«Соберись! Кто же знал, что твое слабое место — низлы с мягкой шерстью…»
— У низлов нет таких когтей, — улыбнулся Альбус и, не удержавшись, легонько погладил экзотического зверя по спинке, прежде чем сотворить перед собой дрожащее в воздухе зеркало. — Смотрите, если вы обернетесь вокруг моей левой руки, я прикрою вас невидимостью, а магию попробуем замаскировать под идущую от сердца.
«Ты же вроде правой колдуешь?»
— Амбидекстер. Но тут встает интересный вопрос: как правильно имитировать связь фамильяр-хозяин, чтобы чары нас пропустили как неделимое целое? Кровь не пойдет, это должно быть что-то магическое…Попробовать изменить внешне связь учитель-ученик?
Медоед одобрительно засопел и потерся о руку.
«Молодец, я тоже думал зайти с этой стороны. Вставай, посмотрю, как мне на тебе повиснуть, чтобы не пропороть бок когтями».
Отработав наложение невидимости на зверя, который цеплялся когтями за пояс и ногу Альбуса, поддерживающего его левой рукой, они вернулись обратно в кресло. Медоед позволил задумавшемуся ученику пару раз погладить себя по спине, боднул его тяжелой головой в плечо и соскочил на пол.
— Отлично. Осталось разобраться с нашей связью, — резюмировал Геллерт, вернувшись в свой человеческий облик. Палочка выпорхнула из рукава, и он нараспев произнес длинное заклинание на немецком.
Ставшая видимой магическая сила закружилась по комнате, свиваясь потоками и рассыпаясь искрами.
— Вот эта. — Геллерт пальцем подцепил туго сплетенную сине-золотую нить. Помедлил немного и начал обводить ее по спирали палочкой, что-то бормоча себе под нос, мешая вульгарную латынь с каким-то африканским диалектом. Нить то бледнела, то набирала цвет. Синева в ней истончилась, почти пропала, поглощенная золотом и пробившимися алыми всполохами, искры сыпались все чаще…
Гриндельвальд и его магия были чем-то абсолютно восхитительным: чары под его руками пели и танцевали, покорно изгибаясь в нужном направлении, завораживая своим ритмом, заставляя жгуче желать тоже вступить в этот хоровод сил, плясать в нем до упада…
И только когда наставник остановился, тяжело дыша, с лицом белым, как мел, пришло отрезвляющее понимание, чего именно стоила эта легкость. Магия — как круг фейри из магловских сказок. Завораживает, тянет за собой, пьянит и очаровывает, отводя глаза своей мнимой легкостью от неминуемой расплаты. Та же Авада — всего два слова и искреннее пожелание смерти… а стоить будет куска души. Оставалось надеяться, что сейчас Геллерт отделается просто усталостью, и магия не разверзнет под святотатцем, покусившимся на ее плетения, болотную трясину.
Альбус устроил тяжело дышащего Геллерта на диване, с трудом удержавшись, чтобы не погладить бессильно свесившуюся с подлокотника узкую кисть, как он гладил шерсть медоеда. Подпихнул ему под спину подушку и быстро подозвал к себе несколько коробочек и колбочек, наполнил пустую кружку водой, вскипятил ее, на глаз насыпал трав и добавил пару тягучих, пахнущих медом и луговыми росами капель.
— Пейте, пока я проверяю.
— Я за запахом мяты даже разобрать не могу, что это, — недовольно отозвался Геллерт, принюхиваясь к всунутой ему в руки чашке. Глаза так и не открыл. — Ты окончательно перепутал меня с низлом? И я просил тебя посмотреть, что там с нашей связью!
— Не яд и не кошачья валериана, — усмехнулся Альбус немного нервно. Что-то в Геллерте, несмотря на всю его силу, будило странное желание проявить заботу. Как будто старшему магу это было нужно! У него таких заботящихся… — Просто укрепляющий травяной чай. Вкусный, в отличие от восстанавливающего зелья. Особенно если добавить ягоды, но для свежих сейчас не сезон, а сушеные я не люблю. Связь должна продержаться все время пока мы будем идти по коридорам Министерства, это не меньше десяти минут. Еще три, и я посмотрю, что получилось из вашего экспромта. Это было завораживающе красиво!
— Тогда можешь смело смотреть, я рассчитывал на час. — Геллерт приоткрыл глаза, изучил содержимое кружки и, поморщившись, стал медленно пить небольшими глотками. — Ненавижу мяту!
План после всех обсуждений у них вышел совершенно авантюрный. Впрочем, как раз такие, по опыту Альбуса, обычно и срабатывали.
Неделя до назначенного дня прошла как обычно, но в пятницу с самого утра начала нарастать радостная тревожность, «гриффиндорский зуд», как называли у них на факультете стремление ввязаться в очередные приключения. Сам Альбус что-то подобное испытывал прежде, только когда замахивался на проекты не по возрасту — подавал заявки на участие в конференциях, брал темы докладов, на которые никто до него даже не обращал внимания… Так было перед выступлением в Каире и перед первым рабочим днем в Министерстве. А потом все как отрезало, покатилось по накатанной, в соответствии с продуманной стратегией, затянуло в размеренную обыденность.
К вечеру он уже разве что не приплясывал, мурлыкал себе под нос и светился предвкушением так, что увидевший его мельком в коридорах Леонард с новыми силами принялся расспрашивать о таинственной пассии и интересоваться: не собрался ли Альбус уже делать предложение?!
О да, разумеется. Предложение охранной системе департамента невыразимцев. От которого та не сможет отказаться. Потому что Геллерту Гриндельвальду не отказывает никто.
В назначенное время он ждал в мужской уборной, прислушиваясь к гулкой тишине опустевшего здания, но все равно вздрогнул, когда в зеркале отразился входящий Трэверс, на ходу поддергивающий рукава пиджака. Альбус невольно поморщился, чувствуя прилив привычной антипатии, глава департамента магического правопорядка усмехнулся как-то особенно неприятно, а в следующую секунду вместо него на полу стоял уже знакомый медоед.
Альбус подхватил зверя на руки, пробежался пальцами по шерсти, а потом осторожно пристроил его себе на бедро, бережно придерживая рукой, вокруг которой тут же обернулась когтистая лапа. Вторая лапа легла опасно близко к паху, но вместо понятной опаски от близости острых когтей почему-то накатило смущение.
С раздраженным фырканьем Альбус очистил разум. Потом будет отвлекаться на глупости! Шалость началась.
Чары отвлечения внимания на медоеда, брызнуть себе в лицо холодной водой, чтобы тем, кто случайно встретит его в коридоре, стало ясно, что молодой человек засиделся за документами и ходил умыться, чтобы взбодриться и снять боль с перенапряженных глаз. Быстрым шагом по коридору, потом вниз по лестницам, со смехом помахать рукой уходящим с поста знакомым аврорам, которые, похоже, засиделись не заботой, а зад отмечанием какого-то дела…
Арка входа в Отдел тайн, защитный рубеж.
Альбус не стал сбавлять шаг, но на секунду зажмурился, проходя под зачарованным сводом, почти ожидая воя сигнальных чар… И понял, что ничего не услышал, только через два десятка шагов.
— Получилось! Сейчас я найду какой-нибудь закоулок, и вы сможете перекинуться обратно.
Медоед кивнул и вскоре уже снова выглядел как крайне недовольный Торквил Трэверс.
— Покажи мне, где лежат пророчества, и можешь идти в свою книжную секцию, — шепотом предложил он.
Альбус замешкался: с одной стороны, увидеть собрание запрещенных книг, скрытых ото всех невыразимцами, было его давней мечтой, но с другой — Геллерт…
— Если позволите, я останусь с вами, вдруг потребуется помощь, — выбрал он. И улыбнулся, уловив знакомое выражения одобрения и принятия на чужом лице.
— Ты думаешь, мне попадется особо дикое пророчество и оттяпает руку? — Интонации тоже были от настоящего Геллерта. Тягучие, тепло-насмешливые.
— Думаю, что для начала нам придется почистить там все от пыли, вдвоем быстрее выйдет.
— Какое похвальное служебное рвение! Альбус, вроде бы это не ты начинал карьеру с должности уборщика в Министерстве!
— Это был Леонард Спенсер-Мун, и он весьма неглуп. Но министром станет, только если я уступлю ему дорогу.
Наставник засмеялся, качая головой, и поманил его за собой.
— Ваше прошение удовлетворено, Дамблдор, — проскрежетал он на манер главы департамента магического правопорядка, толкая нужную им дверь.
Зал, заполненный уходящими вдаль стойками с хрустальными шарами, был огромен. Геллерт замер на миг рядом, закусил губу.
— Акцио пророчества о мировой войне, — приказал он негромко. Около пятнадцати мерцающих шаров поднялись со своих мест на полках.
— Как много… — выдохнул Альбус с болью. Он до последнего надеялся, что не прислушивающиеся к словам Гриндельвальда высшие чины просто не могут поверить в грядущее кровопролитие. Но они знают… Абсолютно точно знают! И ничего не делают!
Геллерт подманил к себе первый шар. Положил сверху руку, вытягивая мерцающий внутри туман, который развернулся над его головой подрагивающей картинкой. Огонь, бой… кажется. Лязгающий, ревущий металл, кровь, очень много крови… Следующее. Не отзывается. Еще одно — снова туман и кровь. Еще…
На пятом Альбус все-таки вскрикнул глухо, тут же зажав себе рот, расширившимися глазами наблюдая, как рассыпается пылью огромный город со всеми своими жителями после нестерпимо яркой вспышки. Как кашляет, захлебываясь кровью, покрытый ожогами человек, пытаясь дотянуться до дымящейся палочки, как…
— В такие моменты мне больше всего хочется начать убивать, Альбус. Без разбора, — глухо, сквозь зубы бросил ему Геллерт, опуская на плечо свободную руку. — Они знают. И ничего не делают. Прячут правду от мира… Ждут, пока не станет слишком поздно.
— Почему вы вообще их видите? Ведь…
— Потому что большинство пророчеств про грядущую войну завязаны и на меня тоже. Хотя я все равно надеюсь предотвратить это безумие, а не принимать в нем участие. — Геллерт отвернулся от очередного видения, которым не постыдился бы вдохновиться Франсиско Гойя*, и прикрыл глаза. — Иди, закопайся в свои книжки. Рано тебе еще просыпаться от кошмаров по ночам.
— Незнание не спасет, когда все начнется, — мотнул головой Альбус, сдерживая рвотные позывы и стараясь дышать медленно и через нос. Кружащийся пепел стоял перед глазами, хотя видение давно втянулось в свой шар. — Вы же видели… По Лондону тоже маршировали армии!
— Это союзники, все самое мерзкое развернется на континенте. — Геллерт глянул с сочувствием, мимолетно коснулся ладонью виска — во рту исчез привкус крови, в ушах перестало шуметь, а из горла пропал колючий комок. — Иди.
— Нет, — упрямо наморщил нос Альбус, усилием воли удерживая себя на месте. Больше всего хотелось отвернуться и сбежать, бросая мерзкую, тяжелую, чудовищно страшную в своей огромности задачу на Гриндельвальда. Тот сильный, умный — гений, в конце концов! Геллерт справится! А он… может ли Альбус Дамблдор, золотой мальчик, наконец столкнуться с чем-то, что ему не по зубам?!
Не может. Ставки таковы, что у него нет права отступать. Ни у кого нет. Но все остальные об этом не знают, а он теперь знает.
— Мерлин Великий, сейчас я прозвучу как первокурсник Гриффиндора, но я сделаю все, чтобы это остановить! Что нужно делать, наставник?
Геллерт сжал пальцы у него на плече и отпустил, повернулся обратно к пророчествам, принимая выбор ученика.
— Для начала — не отвлекать меня. Дойди и впрямь до книгохранилища, может, найдется что-нибудь полезное. Следи за часами и через сорок минут дай мне знать, что наше время истекает. Обо всем остальном поговорим позже. Но я горжусь тобой, мой Феникс. Очень.
Новые сферы закружились вокруг него, туман чужих видений пополз по пальцам. Альбус вздохнул и послушно двинулся на поиски спрятанных ото всех книг. В зал пророчеств он вернулся за пять минут до конца назначенного времени, окликнул наставника, который кивнул, вернул часть пророчеств на полки, для остальных создал копии из местной пыли, оставив оригиналы себе.
По дороге к выходу Геллерт сжал плечо ученика и чуть насмешливо поинтересовался:
— Успел хоть пограбить книжное хранилище?
— Скопировал два ряда книг, по алхимии и по трансфигурации, — с мальчишеской гордостью сообщил Альбус, но тут же сокрушенно признался: — Но толком не успел посмотреть, что именно там стояло. Будет сюрпризом… Я пытался найти каталог, но в книжной секции такой бардак, что я даже не уверен, что таковой вообще существует! Ой, чуть не забыл!
Он быстро вскинул руку, выпуская заклинание, и тут же почувствовал приставленную к шее палочку — пока предупреждающе.
— Это что за самодеятельность?!
— Это моя последняя разработка по лей-линиям! Я слегка изменил их направление, создав дополнительный иллюзорный источник силы, так что здесь все за ночь пару раз перемешается и вернется в исходное состояние, но после этого уже никак нельзя будет узнать, что за чары здесь творили. И отмотать время назад для просмотра происходящего тоже не выйдет.
Геллерт фыркнул, но ничего больше не сказал и палочку убрал. Вытащил из кармана носовой платок, перебросил его Альбусу.
— Сработает через три минуты, как раз успеем выйти. Накладывай на меня невидимость и держи крепко.
После чего обернулся медоедом и с достоинством позволил поднять себя и устроить на бедре.
Портал перенес их в Нурменгард, в личный кабинет Геллерта. Медоед стремительно выскользнул из рук Альбуса, чуть косолапя, добежал до глобуса, служившего баром, и сердито на него фыркнул. Видимо, добавив невербальные чары, потому что глобус со щелчком распахнулся, и в воздух взмыли два стакана и бутылка дорогого огневиски.
Медоед сгорбился, распушившись, вздрогнул… и через секунду на его месте уже стоял хозяин замка, поправляя растрепавшиеся волосы.
Альбус не сдержал разочарованного вздоха: он бы не отказался еще разок погладить жесткую шерсть.
— Альбус? — Наставник наблюдал за ним, приподняв бровь, и тихо веселился — он уже научился различать эти смешливые искорки в ярких глазах. — Ты так не хочешь отмечать успешное завершение нашей беспрецедентной в своей наглости выходки или тебе не дает спокойно жить моя анимагическая форма?
— Отличная форма. — Альбус снова вздохнул и с силой потер щеки, после чего взял подлетевший бокал с выпивкой. Закашлялся, конечно, после первого же глотка, но заставил себя продолжить разговор, как будто бы ничего не произошло. — Очень полезная. А вы мне потом покажете, как в измененном облике видны силовые линии?
— А сам? — притворно возмутился Геллерт. — Такой большой и не анимаг! Не стыдно?
— А вдруг я какая-нибудь жаба? — мрачно предположил Альбус, делая еще один глоток. — Мое чувство прекрасного такого не переживет!
— Думаю, ты с твоей рыжей косой можешь быть спокоен, — усмехнулся наставник. — Стихия не та, чтобы квакать… Покажу я тебе проекцию магического зрения. Но! Только после демонстрации твоего последнего заклинания!
Альбус усмехнулся и, чуточку рисуясь, поднял в воздух руку без палочки, повел пальцем, закручивая вокруг себя пропитанные силой лей-линии…
— …и получается, что я сменил точку опоры для всего магического рисунка в замкнутом пространстве, а потом вернул его обратно… Это как рукой качнуть маятник. Он потом все равно вернется на свою траекторию, но ход времени успеет поменяться. Вот.
— Неожиданно. Талантливо! — Геллерт, блестя глазами, шагнул ближе, склонил голову, что-то просчитывая. — Но тут тратится много сил. Может, попробовать сократить?
Он достал палочку, и в воздухе вспыхнуло новое уравнение.
— Эти скобки лишние. Можно сократить вот так, — вынес вердикт Геллерт после небольшого спора насчет переменных. Поймал восхищенный взгляд, подмигнул и взъерошил и без того растрепанные волосы ученика. — Ты растешь, мой Феникс. Только сильно не зазнавайся! Ошибок и промахов на твою долю еще выпадет с лихвой!
И ведь как в воду глядел.
— Руку выше. Так. Локоть. Нет, еще… — Дыхание подошедшего сзади наставника обжигало щеку. Альбус спиной ощущал, как вздымается на вдохе его грудь, как жесткие пальцы постукивают по локтю. Очень близко. Слишком близко, просто неприлично, как всегда… но сейчас не время смущаться. Все мысли, все внимание Альбуса принадлежали дорабатываемой на ходу новой формуле, призванной совместить прямую трансфигурацию мага в новое нечеловеческое тело с сохранением контроля над человеческим восприятием и магическими потоками без участия анимагии. Задача была исключительно дерзкой, даже еще более дерзкой, чем полная смена облика при помощи одной только трансфигурации, но Гриндельвальд высказал ее как бы между делом, когда ученик, оттягивающий возню с анимагическим ритуалом, полушутливо страдал, что таких прекрасных когтей и восхитительной шубы, как у зверя наставника, ему все равно не видать.
«О Фенрир, возьми и превратись уже в этого медоеда, раз он не дает тебе покоя!» — закатил глаза Геллерт, как будто речь шла о чем-то столь же тривиальном и скучном, как какой-нибудь Люмос. И тут же, не сходя с места, набросал примерное уравнение распределения масс. Над векторными направляющими силовых линий они бились вдвоем неделю, азартно обмениваясь совами по ночам, как школьники, хотя просто в расписании обоих сложно было выделить на это другое время, не оторвав его от и так короткого сна…
Но в теории у них все получилось. Осталось только проверить на практике и…
— Не торопись, мой Феникс! Медоед — животное основательное, он не простит тебе, если ты втиснешься в его шкуру с грацией сносорога, ошалевшего от весеннего гона! Медленнее… не нервничай. Все хорошо.
Альбус, закончивший выводить фигуру палочкой, хмыкнул, тряхнул головой, чувствуя, как сжимается и дрожит вокруг него пропитанный магией воздух, как где-то глубоко под ногами набухают проходящие под замком Геллерта древние, вынесенные близко к поверхности в пору юности Земли лей-линии, несущие в себе силу, способную двигать континенты.
Он чихнул. И еще раз. Потер рукой лицо, чувствуя, как невыносимо чешется нос от бьющих со всех сторон запахов. Нос почему-то обожгло болью, как будто кто-то с размаху царапнул его когтями… И этот удивленный взвизг… его?
Альбус взвизгнул еще раз, недоуменно-испуганно, когда перед лицом…мордой мелькнула когтистая лапища, и закрутился на месте, пытаясь понять, что с ним произошло, почему он путается в своих конечностях, отчего глаза слегка расфокусированы, а тело так и норовит завалиться на бок.
Сбоку что-то громыхнуло, он уловил движение в свою сторону и еле успел отпрянуть, вереща от ужаса, когда к нему потянул руки двуногий, метнулся от него подальше, забиваясь под какой-то предмет мебели, пахнущий мертвым деревом.
«Тихо!» Приказ, уловленный всей сутью, был таким, что он в своем новом теле пискнул и послушно замер, тут же потеряв равновесие и завалившись-таки на пол. Ему в ухо фыркнули снисходительно, а воздух вместо тысячи и одного резкого аромата опасности неожиданно запах спокойствием, силой и обещанием защиты. Потом в морду Альбусу ткнулся холодный влажный черный нос, который почему-то был очень большим, шумно обнюхал, после чего его подняли в воздух за шкирку.
«Сколько оборотов надо было сделать во время пропорционального вынесения для массы, Альбус?»
«Пять. — Ответ всплыл в голове моментально, слишком часто они обсуждали это место последнюю неделю. — Ой!»
«Вот именно, что ой… Детеныш. Виси теперь смирно, я тебя к твоей палочке на стол отнесу. А то в щенячьем теле рефлексы действуют быстрее разума, который не успевает включиться».
«И что мне делать?»
«Висеть и не брыкаться!»
Альбус тихо взвизгнул и облизал нос ухватившего его за шиворот старшего медоеда. Всегда можно будет списать это на животные рефлексы!
Даже если они оба знают, что смена облика совсем не означает изменения сути.
* Судя по фантастическим тварям, населяющим гравюры Гойи в серии «Капричос», он был как минимум сквибом.