Work Text:
Солнце, едва показавшись над горизонтом, тронуло алым вершины угрюмых громадин, медленно проплывавших внизу. Но холод ночи и не думал отступать, по-прежнему пробирая измученных гномов до самых печенок. Здесь, на немыслимой высоте, выше самых высоких гор, вечно свирепствовал ветер, а сейчас его порывы лишь усиливались взмахами огромных крыльев, мерно рубящих воздух. Как ни старался Кили укрыться от ледяных объятий – все одно выходило плохо. Стоило поглубже натянуть капюшон и прижать к груди подбородок, как холодные жесткие пальцы сбрасывали с головы плотную ткань, словно бумажный колпак, больно дергали за волосы, выжимали слезы из глаз. И ведь даже ладони, зудящие от ожогов, в рукава не упрячешь – приходилось что есть силы держаться за гладкие перья. Того и гляди, зазеваешься – скатишься вниз.
Орел, несший братьев, летел в самом центре огромной стаи. Кили поежился, поправил лук за спиной и в очередной раз подумал: а каково тогда Фили, если сам он весь трясется, укрывшись за спиной брата? Приподнялся на коленях и заглянул старшему через плечо.
Фили, казалось, не замечал ни обжигающего ветра, ни холода. Подавшись вперед, он неотрывно следил за летящим чуть ниже предводителем стаи орлов, сжимавшим в когтях тело Торина. Лица дяди с такого расстояния было не разглядеть, но бессильно поникшая голова, рука, висевшая плетью, заставляли сердце сжиматься от самых ужасных предчувствий.
– Фили, он ведь не умер, скажи? Не может он умереть! – Кили потряс брата за плечи и прокричал ему прямо в ухо – ветер относил голос, говорить почти не получалось.
– Нет! Только не сейчас, – тряхнув головой, Фили коротко глянул назад. Во взгляде сквозило упрямство пополам с самым страшным отчаянием. – Мы так близки к нашей цели. Он должен увидеть Эребор!
Вздохнув, Кили вновь уселся на подвернутые под себя ноги. Проверил, крепко ли сидит в ножнах нож, поправил колчан со стрелами. Поводил ладонями вокруг себя, чувствуя, как сквозь пальцы струятся кончики гладких перьев. Вот же диво какое на свете живет! Никогда не думал, что придется воочию их увидеть, а уж чтоб самому полетать! По всему выходит, что волшебник, прибившийся к их отряду, и впрямь не простой фокусник, коль имеет дело с такими чудесными тварями. И помощь их, пришедшая в самый отчаянный миг, оказалась как нельзя кстати. Интересно, где обитают такие огромные птицы? Из чего строят гнезда? Наверное, из цельных стволов деревьев – никак не меньше тех сосен, что они так играючи выдергивали из расщелин и швыряли в мечущихся среди огня орков и варгов. А когти! Как у драконов. Их яичную скорлупу, может, даже не каждый клинок с ходу возьмет. Разве что дротиком или из лука, да близко, шагов с десяти… Перья какие! Упругие, плотные, волосок к волоску. И все разные – вон, на кончиках крыльев огромные, в рост взрослого гнома. А может, даже и выше. Красивые – пестрые, словно из яшмы, со светлым пушком у основания. Есть и совсем белые, меньше – черных, а больше всего – коричнево-золотых, с глубоким отливом, как на парадных доспехах старой гномьей работы. В Синих Горах совсем мало таких, но зато, говорят, в оружейных сокровищницах Эребора их будет не счесть. Отличные срезни и стрелы выйдут с таким оперением. В руках доброго воина запоют они, засвистят на ветру, ложась точно в цель, одна за одной...
Опомнился он, когда понял, что больше не гладит, не пропускает перья сквозь пальцы, а настойчиво щиплет за кончики, ворошит да приглядывается, словно у себя в мастерской.
Тут его колени слегка разъехались – дрогнули под ними могучие мышцы. Орел сделал пару особенно мощных взмахов, забирая круто кверху, отчего Кили чуть не поехал назад и вынужден был, выпустив перья, уцепиться за плечи брата. Обернулся и, прищурившись, внимательно посмотрел гному прямо в глаза. Пару раз щелкнул клювом – словно стальные лезвия блеснули на боевых колесницах. Кили поспешно отвернулся, сделав вид, что сильно заинтересован происходящим вокруг.
Вот угораздило же! Нашел о чем помечтать, сидя на спине такой огромной и опасной твари! Орлы, конечно, сильно их выручили, но вряд ли их любезность зайдет столь далеко, чтобы снабжать гномов оружейным припасом. Спасибо, если через горы доставят благополучно, да переправят за Андуин.
Убедившись, что орел вновь смотрит вперед, Кили с сожалением еще раз огляделся вокруг себя и вновь потрогал мягкое, блестящее богатство. Хоть обожженную кожу и саднило, но руки закоченели так, что он уже плохо чувствовал кончики пальцев. Орлу хорошо – с таким роскошным оперением ему никакой холод не страшен. Немного поколебавшись, Кили все же не смог удержаться – осторожно раздвинул перья и сунул внутрь руки. Там было заметно теплее, и ветер не проникал. Через несколько минут пальцы согрелись и ожили. Приободрившись, Кили пошевелил ими и нечаянно зацепил ногтями плотную кожу. Замер, вжав голову в плечи. Орел вновь на него покосился, но теперь в его взгляде не было неудовольствия. Не опуская взгляда, Кили вновь поскреб ногтями – кожа под ними еле заметно дернулась. И тут орел разинул свой жуткий клюв и царственно обронил на всеобщем:
– Продолжай.
Приободрившись, Кили стал ворошить перья на широкой спине, почесывая и поглаживая их надменного обладателя, в тайной надежде, что, возможно, какое-нибудь не самое нужное перышко держится не так уж и крепко…
Увы, его надежды не оправдались.
– Что ты там возишься? Смотри, не свались! И с кем это он говорил? – оборачиваться Фили было не слишком удобно и он, заведя руку за спину, попытался на ощупь притянуть брата ближе к себе.
– Не свалюсь, не волнуйся. Уверен, он этого не допустит. Я занят – чешу ему спинку. А заодно и руки отогреваю.
– Что?! – тут Фили дернулся и сам чуть не съехал на бок. Все же исхитрился глянуть через плечо.
Приподнявшись на коленях, Кили с азартом возил руками перед собой, словно полы намывал. Фили оторопело смотрел на его мельтешение, а затем сказал, постукивая зубами:
– Похоже, ты изобрел отличный способ согреться.
– Попробуй, братец, и ты. Думаю, он возражать не станет.
Устроившись поудобнее, Фили тоже запустил руки в плотно сжатую глубину. Через минуту воскликнул:
– И правда, так гораздо теплее!
– А я что тебе говорил.
– Смотри, а ну как он решит оставить нас у себя? Будем тогда всю жизнь летать верхом на орле и спинку ему почесывать.
– Ну уж нет. Хотя не вижу ничего плохого в том, чтобы, пока мы летим, выразить благодарность нашему спасителю. Тем более – совсем недолго осталось. Смотри – вон уже Андуин.
Впереди бесконечной лентой искрилась гладь великой реки. Орлы стали снижаться, следуя за вожаком, облюбовавшим для посадки плоскую одинокую вершину. Опустившись на землю, терпеливо дождались, пока измученные и закоченевшие путешественники, кряхтя и стеная, сползут на твердую землю. Когда стало ясно, что Торин жив, и все остальные, хоть и изрядно потрепаны, но готовы продолжить начатое путешествие, пришло время прощаться. Большинство птиц уже поднялись в воздух и кружили над гномами, то и дело закрывая могучими крыльями солнечный свет. Гэндальф что-то тихо втолковывал Гваихиру, низко склонившемуся к самому лицу мага, порой задевая клювом поля широкой потрепанной шляпы. На краю утеса сидел еще один, чистивший перья и время от времени поглядывавший на столпившихся вокруг Торина гномов. Кили, заметив его, отошел в сторону от остальных. Орел перестал чиститься и посмотрел ему прямо в глаза. Тот сделал еще пару шагов. Орел коротко вскрикнул, взмахнул огромными крыльями. Порыв ветра толкнул Кили под ноги несколько мелких камней, осыпал его поднятой в воздух пожелтевшей сухой листвой. Когда гном подошел совсем близко и протянул руку к могучему приоткрытому клюву, внутри которого влажно блестел острый язык, орел мигнул янтарно-желтыми глазами и, увернувшись от прикосновения, вновь провел по груди клювом. К ногам Кили бесшумно упало несколько перьев цвета старой бронзы – в локоть длиной, плотных и крепких, словно листья осота. Сверху них беззвучно легла изогнутая пушинка – если можно назвать таким легкомысленным словом белоснежное опахало размером с подушку.
– Спасибо за помощь, – Кили склонился в низком поклоне и поднял подарок.
Коротко кивнув в ответ, то ли приняв благодарность, то ли прощаясь, орел взмахнул крыльями и поднялся в воздух. Вскоре вся стая растаяла в дымке у западного горизонта. Напрягая глаза, Кили смотрел орлам вслед, сколько мог. Потом бережно уложил в заплечный мешок чудесные перья и подошел к брату.
– Видел, что он мне подарил?
– Конечно, – усмехнулся Фили, разбираясь с дорожной поклажей.
– Как доберемся – сделаю себе отличные стрелы. Будем с тобой на охоту ходить. Торин рассказывал – там кругом Одинокой Горы сплошной лес. Наверняка в нем полным-полно дичи.
– Добраться бы только без таких приключений, как вчера ночью. А то вряд ли орлы будут каждый раз приходить нам на помощь. И дальше, на пустошах...
– Доберемся! Куда же мы денемся! – перебив брата, Кили хлопнул того по плечу. – Давай, загадаем на удачу! – сказал – и подбросил вверх комок невесомого белого пуха, который пожалел класть вместе с остальным дорожным припасом – боялся помять.
Помаячив перед лицом, легким облачком взвилось ввысь подаренное перо. Покружило над головами и, скользнув вниз, за край обрыва, на миг скрылось из глаз, чтобы тут же заплясать над утесом, поднимаясь все выше и выше. Порыв западного ветра играл с ним, бережно подбрасывая в ладонях, а затем, припустив как следует, понес на восток, туда, где ждала их Одинокая Гора.
– Видишь, как быстро летит? – Кили следил из под руки за его прихотливым, неровным полетом. – Это к удаче.
Фили посмотрел на младшего брата с грустной улыбкой. Перевел взгляд на Торина. Дядя, пришедший в себя, похоже, вновь спорил с Гэндальфом – хмуро глядел из под сведенных бровей на втолковывающего ему что-то волшебника, явно дожидаясь подходящего момента, чтобы самому начать говорить.
– Это ветер. Несет его, куда пожелает.
– Так то перышко. Пусть летит. Быстрее будет у цели, – Кили в последний раз глянул вдаль и закинул за спину мешок. – Идем, брат. Ведь нашей-то цели никто чужой нам не поможет достичь. На то мы и гномы. Сами справимся. Не привыкать.