Chapter Text
Ночь легла, скорее спать,
Юный маг, пора в кровать.
Сладкий сон тебя там ждёт,
Волшебство он принесёт.
Детская колыбельная, ч.1
- Вы помните этого мага?
- А должен? – устало потер виски волшебник, когда ему задали этот вопрос в десятый, наверное, раз. – Должен ли я его вообще знать? С чего вы это взяли?
- А эту ведьму? – с колдографии на него смотрела девушка с короткими слегка вьющимися темными волосами и неуверенной улыбкой, старающаяся выглядеть серьезно и по-деловому собранной. В следующее мгновение она хмурилась, но после вновь смущенно улыбалась.
- Конечно, это моя подчиненная…бывшая подчиненная Тина… Порпентина Голдштейн. Ее лицо было первым, что я увидел, придя в себя после того, как очнулся. Надеюсь, ее снова вернули в штат авроров? Как единственную, кто смог меня найти?!
- Отлично. А это?
На мага уставился молодой человек с зализанными на бок волосами и приторной улыбочкой, задирающий нос в попытке казаться солиднее и важнее.
- Да вы издеваетесь? Всегда забываю, как его зовут! Я не могу помнить в лицо всех работников Конгресса!
- Пожалуйста, успокойтесь. Отвечайте так же, как отвечали ранее. Колдомедики должны отследить ваши реакции и их закономерности.
- Пока тут одна закономерность: своими бесконечно повторяющимися вопросами вы выводите меня из себя! Чего вы от меня хотите? Чтобы я вспомнил то, чего не было? – Грейвс в ярости ударил кулаком по столу и задохнулся от боли, которая ожидаемо вызвала у него приступ удушья. Он судорожно вцепился в край стола обеими руками, часто дыша, не в силах успокоиться, унять поднявшуюся было панику, сделать глубокий вдох. К нему подбежала волшебница и парой заклинаний смогла унять приступ.
- Лучше бы от этого меня лечили…чем копаться в моей голове!.. – в отчаянии бросил временно отстраненный с занимаемой должности Директора по магической безопасности и главы Отдела магического правопорядка Персиваль Грейвс.
***
- Госпожа Президент, он не помнит Грин-де-Вальда. Даже не знает, кто это такой.
- А остальных?
- В целом…припоминает. Правда, свою биографию рассказывает весьма кратко и сухо, в личном деле и то больше информации! И на просьбу в третий раз рассказать о себе грубо отправил меня…к украинскому сталебрюху под хвост. Простите.
- О, теперь узнаю Персиваля. Вы сделали все, что могли. Завтра я сама побеседую с ним.
- Вы должны знать, что он несколько…нестабилен. И эти приступы…
- Я читала отчеты, Далтон, новый жду у себя на столе через час.
- Ругательства тоже писать?
- Можете пропустить.
- Тогда отчет будет готов через 10 минут, госпожа Президент.
***
Уютная чистая палата, вся будто сияющая, вылизанная, а на взгляд Персиваля – тошнотворно, просто отвратительно белая. Белоснежная же пижама, хотя бы без полосок и клеточек: в ней он напоминал себе не заключенного, а пациента психиатрической клиники. Но разве не им он сейчас и являлся? Ему говорили, что он должен знать этого человека – но он не знал. С десяток раз спрашивали его об этом, называли имя – Грейвс готов был поклясться, что никогда ранее не слышал его. И лишь один раз показали простую фотографию какого-то черноволосого мальчишки со скорбным выражением лица, Персиваль покачал головой и подался вперед, пытаясь разглядеть его, но фото быстро убрали со словами «простите, Вы не могли его знать». То же сказали, демонстрируя ему колдографию Ньюта Скамандера, на что Грейвс заявил, что слышал о нем от своего старого друга Тесея Скамандера, старшего брата этого юноши. На это только покивали и снова принялись доводить его бесконечными вопросами.
И самый неприятный был о том, что последнее он помнил. Персиваль не мог дать на него ответа: все сливалось у него в голове, было сложно отделить одно от другого, мысли начинали путаться. Он об этом не говорил. Не хватало, чтобы все знали, что у него не только проблемы с памятью, но и с ясностью мышления, которое так необходимо аврору и боевому магу. Еще и эти приступы, которые могли возникать при волнении или же когда он испытывал даже малейшую, незначительную боль. Говорили, что это нормально. Для кого? Для сильного, уверенного в себе мужчины, прошедшего множество магических сражений, не раз попадавшего в такие переделки, которые могли стоить ему жизни – и оставался собранным, спокойным, хладнокровным. В пылу битвы он никогда не обращал внимания на раны, зато потом ощущал их все и разом – и даже не морщился. Разве что пару раз сознание терял от потери крови, но то было в исключительных случаях и уже после того, когда победа была одержана. А теперь… Что от него осталось? И как это случилось?
Во всем винили Геллерта Грин-де-Вальда, темного мага, напавшего на Грейвса, державшего его в плену в то время, как сам он расхаживал по Нью-Йорку и Вулворт-Билдинг, участвовал в заседаниях и работе Конгресса Мерлин знает сколько времени, используя личину Персиваля. Потому что никто не заметил подмены. Никто, кроме еще одного человека, которого он не знал: Ньюта Скамандера. Стоило бы ему сказать спасибо и узнать, как он понял то, чего не смогли понять люди, с кем он долгие годы работал бок-о-бок. Однако тот уже покинул берега США, оставалось только передать благодарность для младшего брата Тесею, с кем он поддерживал переписку со времен войны.
Что ж, может и к лучшему, что он ничего не помнил о времени проведенном в плену? Судя по всему, там было не очень весело. Или напротив — даже слишком...
Когда в его палату зашла Серафина Пиквери, Грейвс упражнялся в беспалочковой магии, так как палочку ему пока и не думали возвращать: он пытался перекрасить стены в синий, но выходил какой-то грязно-серый. Маг бесился, но возвращать приторно белые стены намерен не был. Он был хорош в боевых заклинаниях, а бытовые удавались столь же блестяще далеко не всегда, за неимением практики. Да и когда бы она была, если большую часть времени аврор проводил на работе?
- Я рада, что ты чувствуешь себя лучше, - произнесла волшебница, осматривая плоды его трудов. - Но, на мой вкус, еще не настолько хорошо, чтобы менять интерьер всей больницы.
Грейвс непонимающе приподнял брови. Взгляд его упал на не закрытую Серафиной дверь. Коридор теперь тоже был того грязно-серого оттенка, что и его палата. Он вздохнул и встал с единственного кресла, уступая его даме. Но та взмахнула рукой, возвращая стенам их прежний цвет, и прошла к окну.
- Когда меня выпустят из этого дурдома? Иначе я точно сойду с ума, - начал Грейвс, стоя по центру палаты и сверля взглядом спину женщины.
- После всего, что ты перенес...
- Я не помню, что я перенес! - резко перебил ее маг. Пиквери, не ожидавшая такой бурной реакции, удивленно обернулась.
- В этом-то и проблема. Кто знает, что пришлось пережить тебе. И я беспокоюсь сейчас не о том, как это может отразиться на твоей дальнейшей работе. Меня волнует вопрос, как это скажется на тебе. Я твой друг, Персиваль, и я волнуюсь за тебя.
- Тогда почему же не приходили раньше, госпожа Президент? - почти выплюнул эти слова Грейвс. - Не допрашивали меня сами, позволив изводить меня рядовым аврорам?
- Ты неплохо справился, выместив на них свой гнев. Но я вижу, что далеко не весь, - строго поджала губы волшебница.
- Прости... Прости меня, Серафина. Я не справляюсь, - опомнился Персиваль, опустив голову. - Какой-то урод, которого я даже не знаю, держал меня в моем собственном доме, носил мое лицо и одежду, занимал мое место, вычеркнув из жизни меня. Из моей же жизни! И никто ничего не заподозрил. Даже ты.
- Мы давно отдалились друг от друга, хоть и были дружны в те славные времена обучения в Ильверморни. Мы стали коллегами, перестав быть друзьями. Выглядит как оправдание... Я не заметила, слишком много всего здесь творилось. Особенно эти разрушения...
- Тот мальчик... Обскур, да? Это он был в них виноват? - попытался выяснить подробности по интересовавшей его теме Грейвс.
- Верно. Он нужен был Грин-де-Вальду, для чего — мы не знаем, а он не сознается.
- В любом случае это уже неважно, ведь он мертв? Серафина, что же происходило без меня тогда, что ты решилась убить ребенка? Я не могу этого понять, прости.
- Вот именно, тебя там не было, и ты не видел, на что была способна эта темная сила! - повысила голос Пиквери, снова повернувшись к окну лицом. За стеклом жил своей жизнью город, покой в котором она обязана была хранить. - Все висело на волоске, но теперь ситуация под контролем.
- Да, ведь ты просто обожаешь все контролировать, - не смог сдержать себя маг.
- Что ж... Видимо, с обменом любезностями покончено, - она подошла к Грейвсу, встала напротив него и холодно посмотрела в глаза. - Персиваль Грейвс, Вы не сможете вернуться к работе в Конгрессе, пока не пройдете процедуру принудительного чтения памяти.
- Что ты надеешься там найти? Или ты не веришь мне, когда я говорю, что не помню? - в изумлении замер маг.
- Как Президент МАКУСА я обязана проверить сотрудника, занимающего столь высокопоставленную должность в Конгрессе, лично. Процедура назначена на сегодня, двенадцать часов дня, в малом зале собраний. Попрошу Вас не опаздывать. Всего доброго.
Грейвс проводил взглядом Серафину и, опустошенный, закрыл глаза. Когда все пошло не так?