Work Text:
Я сижу в кресле, крепко сжимая в руках лежащий на коленях зонт.
Я слежу, как его грудь вздымается и опускается. Вопреки стоящему вокруг оборудованию, я доверяю только глазам, чтобы убедиться, что он все еще жив.
Мне известны его ранения. На самом деле их должен был получить я. Если бы он не стоял лицом к тому месту, откуда производились выстрелы, и не оттолкнул меня, так бы и произошло.
Пули, предназначавшиеся мне, прошли сквозь его тело прямо на моих глазах. Я слышал вопли и топот бегущих людей, ищущих укрытие. Кто-то кричал, чтобы вызвали скорую. Сейчас я рад этому. Потому что сам был бесполезен. Был способен лишь смотреть, пока низкий стон не заставил меня броситься к нему.
Я слышу, как люди приходят и уходят. Они перестали пытаться заговорить со мной. Не знаю точно, что было сделано для того, чтобы я оставался рядом с ним, и мне все равно. Я не сдвинусь с места, пока он не откроет глаза или...
Я почти уверен, что ответственный за всё человек был пойман, но никто не сообщил мне. Потому что они даже не представляют, что я с ним сделаю. Я и сам точно не знаю, но, как минимум, это уничтожит мою карьеру.
Шерлок и его Джон были здесь, когда его только привезли. Джон говорил слова, положенные доктору. Шерлок помалкивал, по крайней мере до тех пор, пока они не ушли.
Я не должен был останавливать его на улице. Произошло ли это только вчера? Или позавчера? Что бы я ни хотел узнать о Шерлоке, это могло подождать: сейчас я даже не вспомню, о чем собирался спросить. Знаю только, что это не стоило его жизни.
Я слышу стук каблуков в коридоре. Не обращаю внимания, когда она оставляет сэндвич и кофе на маленьком прикроватном столике. Она тоже не пытается разговаривать со мной. Понимает, что я съем принесенное. Голодный обморок даст им повод выставить меня из его палаты.
Я сознаю, что она сдерживает шквал телефонных звонков с требованием вернуться к делам. Работа всегда стояла для меня на первом месте. До сих пор.
До этого момента. До того, как мой любимы...
— Любимый, — я чувствую, что должен выкрикнуть это слово, но произношу его шёпотом. И все остальное потоком вырывается наружу.
— Я должен был сделать это признание раньше. Дать понять, как к тебе отношусь. И мне очень жаль. Я словно теряю свой шанс на счастье. Я хочу, чтобы ты был частью моей жизни. Стал тем, в ком я так нуждаюсь. Пожалуйста, любовь моя, дай мне этот шанс. Дай возможность открыться тебе. Убедить тебя в своих чувствах. — Я касаюсь его руки. — Пожалуйста.
Я пристально смотрю на него, уверенный, что движение пальцев мне померещилось. Затем чувствую это снова, пожатие.
— Любимый?
Я поднимаюсь, опираясь на зонт для равновесия. Смотрю в его лицо и вижу, как он открывает глаза. Моргает, стараясь сфокусировать взгляд. Затем смотрит на меня, и у меня перехватывает дыхание.
Ему требуется минута, чтобы понять, где он и почему. Он морщится, чувствуя боль, затем его взгляд меняется. Он снова сжимает мою руку.
— Любимый? — Его голос слаб, и в этот момент я не позволяю себе верить, что расслышал правильно. Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что он повторяет немного громче:
— Твой любимый?
Я могу только кивнуть.
— Скажи это. Пожалуйста.
Я наклоняюсь, целую его в лоб и говорю:
— Я люблю тебя, Майкрофт Холмс.