Work Text:
Утро воняло рыбой. Изрядно подгнившей рыбой.
Чуя пошевелился — под боком что-то негромко, но отчётливо хрустнуло. «Хорошо, что не в боку…» Мысль изрядно отдавала фатализмом. Морг — был. Кладбище — было. Пляж, рядом с трубой нефтеперегонного завода — был. Помойки — не было.
Раньше не было. Теперь есть. Даже привычный список из двух равных колонок — «Почему надо убить Дазая» и «Почему пока не надо убивать Дазая» — всплывал в голове лениво и по частям.
По носу издевательски мазнул свешивающийся со шляпы рыбий хвост. Список «Почему надо убить Дазая» вырвался вперёд, прибавив сразу три пункта.
Соседняя куча мусора шевельнулась. Чуя недоумённо моргнул — и, словно в ответ, с вершины кучи напротив приветственно кивнул зелёный хвостик моркови. И ещё раз кивнул, и ещё, а потом свалился на плоскую белую морду, вынырнувшую из объедков. Морда огляделась, повела длинным змеиным языком и полезла наружу.
Оторопев, Чуя смотрел, как показывается толстая грязно-белая шея с гребнем, а за шеей — короткие лапы с мощными когтями и тулово. Солидное такое тулово — Чуя в нём бы целиком поместился.
Что это за варан-переросток, мать вашу!
Чуя не совсем тёмный, Чуя канал «Дискавери» смотрел. Целых три раза за всю жизнь. Там были однажды вараны, но не белые, а коричневато-серые. И не такие, бля, здоровые.
— Просочился ты… — тут Чуя закашлялся, и белая зверюга заинтересованно склонила голову. Малиновый ошмёток свёклы, прилипший к темени, делал её похожей на оживший японский флаг. Только Чуе было как-то не до патриотизма. Тут не съели бы.
— …в канализацию… и мутировал, да? Электростанции, радиоактивные стоки, тут и светиться начнёшь… Ты, кстати, светишься или нет?
Сил встать всё равно не было, а зверь внимал ему с явным интересом. Чуя искренне надеялся, что не с гастрономическим.
В последней надежде на рациональное объяснение Чуя сосредоточенно потыкал в себя снятым со шляпы рыбным хребтом — больно, собака…
Не глюк. Жаль.
Варан заинтересованно повёл головой и потянулся к костям — и в руке у Чуи, и под Чуей.
С ближними надо делиться — так что рыбий хвост Чуя пожертвовал с готовностью и энтузиазмом, в целях коммуникации и налаживания контакта.
Шляпу тоже пришлось отдать, пусть с меньшей готовностью, но уж очень внушительная была пасть у зверюги. Ладно, шляпа всё равно тоже в рыбе.
Варан с усилием сглотнул и замер, словно прислушиваясь к перемещению еды внутри себя.
— Не подавись, личинка Расёмона, — от души пожелал ему Чуя.
Зверь в ответ страдальчески вздохнул, будто жалуясь на тяжкую помойную жизнь. Чуя преисполнился сочувствия, поёрзал, нашёл под собой рыбью голову и протянул.
Варан благодарно захрустел.
— Ты ж мой красивый… — Чуя аккуратно погладил зверя по торчащим грязно-белым чешуйкам. Тот водил раздвоенным языком из стороны в сторону и стеснительно дёргал хвостом. Потом внезапно дёрнулся вбок, нырнул за ближайшую кучу и гордо притащил Чуе дохлую кошку — тоже рыжую.
— Подарок? Мне? — Чуя умилённо почесал морщинистое горло зверюги.
План «Империя наносит ответный удар» начал обретать плоть и кровь.
За следующие полчаса Чуя выяснил:
— зверь откликается на кличку «Снежок»;
— по команде «ко мне» бежит жрать вкусные объедки;
— по команде «умри» плюхается на брюхо и просительно заглядывает в глаза, чтобы ему почухали горло.
Таким образом, можно было заключить, что зверь милейшее и добрейшее существо. И куда разумнее и приятнее большинства людей, которых Чуя знал.
— Пойдёшь со мной?
Снежок согласно и застенчиво повёл белыми боками, то ли вздохнув, то ли квакнув.
От запаха рыбы Дазай чихнул и проснулся.
— Его зовут Снежок, — гордо представил Чуя своего нового друга, расположившись в своём любимом кресле.
— Это у тебя компенсация такая? — Дазай разглядывал гостей сонно и озадаченно. — Ну, знаешь, небольшой размер, невысокий рост… — он очертил контуры в воздухе. — Общая неудовлетворённость. Вот ты и придумал себе большого-пребольшого…
Снежок с любопытством потянулся к жестикулирующему Дазаю — то ли понюхать, то ли пожевать. Тот стукнул наглую тварь по носу.
Снежок не исчез. Он даже не заметил удара и нагло пёр вперёд. Дазай упёрся в морду уже обеими руками, отпихивая её.
Снежок не исчезал, не превращался в крысу, варана или ящерицу.
Не исчезал!
— Да! Да!! Он не воображаемый, — с торжеством в голосе заявил Чуя.
Выражение лица Дазая было бесценно.
Край одеяла уже исчезал в широкой пасти. Снежок сейчас очень напоминал козу, стремящуюся содрать бельё с верёвки, причём в роли белья выступал Дазай.
— Это тебе не Расёмона ногами пинать и не меня на свалке бросать!
— Это низко!
— Зато как приятно, — откровенно признался Чуя. — Молодец, Снежок, хороший мальчик, красивый. Умный, кушай-кушай. Не отвлекайся.
— Ты. Уверен. Что. Это. Мальчик? — сдавленно поинтересовался Дазай, отпихивая Снежка уже ногами и сражаясь за одеяло, как за последний оплот цивилизации.
Снежок чихать на эти усилия хотел. Он хотел жрать, всё равно что или кого.
— Может, и девочка, девочки меня тоже любят, — мирно согласился Чуя, любуясь происходящим.
Дазаю было плохо, а ему хорошо. Очень хорошо.
— Фу, Снежок, брось его, съешь сначала одеяло. Воспаление лёгких тоже сгодится. Нам же не надо, чтобы он умер сразу.
— А что тебе надо? — придушенно поинтересовался Дазай, не прекращая безнадёжной битвы за одеяло.
— Помучайся!
— Так нечестно!
— Да! О, да… — блаженно отозвался Чуя, откидывая голову на спинку кресла, — сколько раз я это говорил…
Странно, раньше он всегда бился головой о стену. Неужели Дазай, скотина, наконец-то отодвинул кресло?
— Я зря оттащил тебя на свалку… — голос Дазая, не сводившего с Чуи взгляда, прозвучал как-то странно.
— Я бы так не сказал… Кажется, это твой единственный правильный поступок за очень долгое время.
Чуя был совершенно и абсолютно доволен жизнью, как не было уже очень давно.
— Я тебя всё же убил… — отрешённо констатировал Дазай и застыл. Даже одеяло выпустил.
От удивления Снежок тоже замер с торчащим из пасти одеялом.
Чуя удивился не меньше.
Спрыгнув с кресла, он подошёл к застывшему в прострации Дазаю и от души (в последний момент передумав бить в морду) хлопнул того по плечу. От звука и удара Дазай вздрогнул, а на бледной коже остался красный след пятерни.
— Это… это не он воображаемый, а ты! — вновь обретший дар речи Дазай обеими руками вцепился Чуе в запястья.
Вырываться Чуя не стал, а вместо ответа с чувством пнул Дазая в голое бедро ногой.
— Воображаемый?
Дазай охнул от боли, но рук Чуи не выпустил.
— А теперь попробуй так стол или дверь!
Чуя с детским удовлетворением смотрел, как его рука свободно проходит через дверное полотно. Локоть — вот, здесь, а пальцы шевелятся с другой стороны.
А способности Дазая не действуют на духов.
Красота же!
Чуя в красках представил все сто сорок четыре пункта списка «Сделай Дазаю гадость».
Ха, да после смерти жизнь только начинается!!
Теперь оставалось самое сложное: поставить босса перед фактом, что в Мафии теперь новый сотрудник по кличке Снежок, который очень любит покушать. И целых два призрака.