Work Text:
Смауг проснулся от шороха.
Гора никогда не бывала абсолютно безмолвной, и он, давно привыкнув к многообразию звуков, научился не вслушиваться. Он знал их все. Мерный стук капель, падающих с потолков галерей. Свист любопытных сквозняков, залетевших в древние залы. Монотонный шелест осеннего дождя и бурный танец летнего ливня. Осторожное потрескивание старых камней, уставших от тяжести стен и звон осыпающихся монет. Иногда его слуха достигало пенье птиц, рискнувших отдохнуть на каменистых склонах или осторожное шуршание пугливой мыши, заблудившейся в переходах. Ему одинаково безмятежно спалось под журчание весенних ручьев или вой зимнего ветра, и лишь грозы, зовущие голосом небесного огня, могли заставить его пробудится.
И вдруг этот шорох.
Смауг насторожился, приоткрыв один глаз. Звук повторился.
Сначала он был еле различим, но потом стал отчетливей и громче.
«Не животное. Передвигается на двух ногах. Легче гнома и проворнее человека, менее ловок, чем эльф, но не так неуклюж, как орк. Я не особенно голоден, но надеюсь, что ты вкусный. Кто же ты? – подумал Смауг. - Ты осмелел, мой незваный гость, решил, что Гора пуста, и все же продолжаешь таиться. Плохо видишь в темноте? Как же ты собрался грабить?»
Драгоценности скользили под чьими-то ногами, отмечая путь. Кто-то приближался. Шаги послышались на балконе, опоясывающем сокровищницу, за ними – глуховатый удар и вторящий ему шепот потревоженного золота – чужак прыгнул. И сразу вслед за этим раздался приглушенный вскрик, грохот металла, а потом и стон.
– Ну что, вор, – фыркнул Смауг, уже не таясь, – допрыгался?
Он поднял голову и огляделся.
Нарушитель спокойствия обнаружился поблизости – распластавшись среди тускло поблескивающих украшений и посуды, он не двигался и больше не стонал.
– Умер? Так быстро? Ты же только пришел! – Раздраженно раздув ноздри, он выгнул шею, нависая мордой над телом. – Зажарить тебя или проглотить сырым?
Луч света, проникший сквозь прорубленную под потолком бойницу, коснулся сверкающей чешуи, отразился от нее солнечными зайчиками.
Незваный гость шевельнулся, попытался открыть глаза, поморщился, силясь подняться, наконец, посмотрел вверх и выдохнул:
– Потрясающе!
– Что?
– Ох, простите! Не хотел вас задеть. Я иногда говорю то, что думаю – это не многим нравится, знаете ли.
– Что именно ты сказал? – прервал оправдания озадаченный Смауг.
– Потрясающе! – с готовностью повторил вор. – Изумительно! Прекрасно!
– Прекрасно что?
– Вы. Простите, я так невежлив. – Он приподнялся на локтях, повозился, встал на четвереньки и, наконец, уселся на пятки. – Вы – самое прекрасное из всего, что я когда-либо видел.
Смаугу стало… приятно. Он почувствовал себя так, будто получил очередную Гору, набитую золотом, просто так – без утомительного перелета, устрашающего изрыгания огня и распугивания хозяев – сразу и без хлопот. Разумеется, это не отменяло намерений съесть наглеца, но откладывало их на будущее. На достаточно отдаленное будущее, если гость окажется красноречив и не скучен. Примерно дня на два.
– И много ли прекрасного ты видел в своей недолгой жизни? – протянул Смауг, стараясь не выдать любопытства.
– Я, – начал вор с воодушевлением, но осекся. – Я не помню.
– Но что-то ведь было, раз ты имел наглость сравнивать.
– Да, конечно. Что-то должно было быть, – вор озадаченно нахмурился, – но я не...
Он потер лоб, помассировал виски. Потянулся почесать в затылке и тут же скривился и отдернул руку.
– Уй! Больно как!
– А что ты помнишь? Как ты сюда попал?
– Не знаю.
– Откуда ты?
– Не помню!
– Ты пришел один?
– Я…
– Зачем ты здесь?
С каждым вопросом вор становился все бледнее и растеряннее.
– А где я?
– Ты даже не знаешь, куда попал? – возмутился Смауг. – Ворвался в чужие владения, разбудил хозяина, перевернул тут все!
– Мне так жаль! Примите мои искренние извинения!
– И даже не представился!
– О! – огорченно воскликнул вор. – Это, разумеется, крайне невежливо. Моя матушка была бы очень огорчена, узнай она о подобной оплошности, поэтому со всем уважением позвольте представиться…
Попытка встать успехом не увенчалась, и в его взгляде появился настоящий ужас. Ужас Смауга не удивлял, но обычно его жертвы испытывали это чувство с первого мига знакомства, а не спустя несколько минут пусть и невнятного, но все-таки разговора.
Поэтому он попробовал вернуться к беседе:
– Итак?
Вор просипел что-то невнятное.
– Что?!
– Я не помню…
С этими словами его лицо посерело, он зажал было ладонью рот, но сдержать приступ рвоты не смог. Едва откашлявшись и сплюнув горькую слюну, вор судорожно вздохнул и повалился ничком.
– Эй! – окликнул его Смауг.
Но ответа не получил.
Пару минут Смауг позволил себе подождать. Он считал себя достаточно терпеливым, чтобы не торопить события, а один раз вор уже смог очнуться самостоятельно, так почему бы ему не проделать это вновь? Но минуты истекли, а картина не менялась – незваный гость лежал все так же неподвижно.
– А то задохнется, – проворчал Смауг, оправдываясь, и подцепил тело когтем, переворачивая на спину. – К тому же так рассматривать удобнее.
А рассматривать было что – прежде Смауг таких существ не видел.
Вор оказался мельче и изящнее гнома, а уши напоминали эльфийские. Конечно, он мог бы быть детенышем эльфов, но мохнатые ноги делали это предположение неправдоподобным.
Смауг принюхался и недовольно фыркнул. Пахло одновременно эльфами, гномами, орками, варгами, множеством животных и еще какими-то незнакомыми существами. И все это перебивало зловоние из лужицы, исторгнутой самим вором.
– Фу, гадость какая. Ничего же не разобрать.
Смауг щедро загреб лапой, засыпая перепачканные монеты чистыми.
– Так гораздо лучше.
***
Время тянулось невыносимо медленно. Раньше дракон проводил наедине с собой десятилетия и не нуждался в компании, но сейчас он проявлял явные признаки нетерпения. Сначала Смауг просто завис над вором, слегка изогнув шею и гипнотизируя неподвижное тело правым глазом. Потом левым. Снова правым. Ничего не происходило.
– Я суечусь как ящерица. Позор!
Впрочем, свидетелей позора не было, так что не имело смысла что-то менять.
Вечность спустя, дракону надоело, и он опустил голову, зарываясь нижней челюстью в драгоценности.
В этот момент вор дернулся, повернулся на бок и его снова стошнило.
– По крайней мере жив, – резюмировал Смауг, вновь прикапывая неаппетитную массу. – А раз жив, нечего тебе валяться на проходе.
Примерившись, он подцепил когтем за воротник и так уже потрепанную куртку и оттащил вора ближе к стене, где из-под металла проглядывала деревянная скамья.
– Тут ты не будешь мешать.
Про то что у стены меньше дует, он упоминать не стал – драконов не должны волновать сквозняки. Уронив бессознательного вора на чересчур широкое для него ложе и устроив так, чтобы он не захлебнулся в случае чего, Смауг огляделся.
– А где же я видел?.. Точно!
С потолка свисал обрывок тканого золотом гобелена. Нити выцвели и истончились от времени, узор можно было различить лишь с большим трудом, да и то скорее догадаться, чем увидеть на самом деле. За добычей пришлось взлететь и хватать неровный край зубами, нанося ткани еще больший ущерб, но в итоге вор получил одеяло, в которое свободна могла бы завернуться вся его семья – если она у него была, конечно.
И снова поползли томительно скучные, как беседа древней, минуты. На склоны Горы давно опустилась ночь, в узкие бойницы иногда заглядывал любопытный лунный луч, пробиваясь сквозь облака, но больше ничего интересного не происходило. Тепло и относительное удобство не помогли вору очнуться – он все так же пребывал в забытьи, только стал беспокойнее. Его дыхание стало более частым и поверхностным, и маленький язык время от времени касался пересохших губ.
– Только не говорите мне, что ему нужна вода, – недовольно проворчал Смауг, обращаясь, по-видимому, к древним гномьим королям, застывшим во тьме по периметру зала. Но они и так ничего не говорили.
Вор дернулся, хрипло застонал и закашлялся, но на этот раз обошлось без рвоты.
– Или уже просто нечем, – мрачно изрек Смауг и сдался: – Ладно, уговорил!
С водой проблем не было – под Горой раскинулось широкое озеро – проблема возникла с доставкой. Смауг мог бы отнести вора вниз, но как его там напоить?
– Утопить проще, – проворчал он, роясь среди драгоценных кубков, откидывая в сторону ненужные подносы, украшенные затейливой чеканкой, расписные тарелки, изящные ложки и чаши, усыпанные рубинами и топазами. – Столько золота перевели, а ничего путного не сделали. О, вот!
Находкой оказался серебряный кувшин - достаточно просто, с широким горлом, витой ручкой и плотно прилегающей крышкой на тонкой петле.
– Не советую тебе никуда уходить, – предупредил он напоследок и взмыл вверх, привычно развернувшись между колонн и вылетая чрез расположенную над парадными воротами террасу.
Он нередко покидал Гору, отправляясь охотится или спускаясь утолить жажду – и был бы удивлен, если бы узнал, что никто не видел его много лет. Впрочем это лишь подтвердило бы его нелестное мнение о чужой наблюдательности.
Черной тенью Смауг скользнул над озером, бесшумно опустился на каменистый берег, где журчал узкий ручей и где вода казалась ему особенно вкусной. Небо окончательно затянули тучи, в Озерном городе давно погасили огни и только у подножия Горы можно было различить слабый костерок.
– Там твои сообщники, вор? – проворчал Смауг, погружая кувшин в воду. – Навестить их и передать от тебя привет? Ручаюсь, они меня даже не заметят, пока не станет поздно.
Он умел быть незаметным – огромный золотой дракон, вселяющий ужас в каждого кому не посчастливилось увидеть его. Умел появляться неожиданно, заслоняя небо и не оставляя шанса на спасение. Умел исчезать среди облаков, вплетая движения своих крыльев в свист ветра. Умел сливаться со скалами и лесом, настигая жертву там, где она чувствовала себя в безопасности. Но носить воду он явно не умел.
Набрать кувшин оказалось не сложно – сложно было его подцепить потом так, чтобы не разлить. Смауг пробовал использовать разные когти и их сочетания, хватать за ручку зубами – и с каждой новой попыткой чувствовал, как все яростнее клокочет в горле нарастающее раздражение. Кувшин хотелось утопить, и только осознание того, что он мог с чем-то не справиться, не позволяло сдаться.
Наконец изрядно помятая ручка плотно села на коготь.
– Ну неужели! – выдохнул Смауг и осторожно, чтобы не расплескать с трудом доставшуюся жидкость, устремился в обратный путь.
Разумеется, вор никуда не делся, и дракон с мстительным наслаждением брызнул на него водой.
***
Очнулся вор к утру. К этому моменту Смауг уже кое-как приспособился по чуть-чуть поливать его из кувшина и невероятно гордился достигнутыми успехами.
– Вы меня не бросили! – обрадовался вор, открыв газа и счастливо улыбнувшись замершей над ним зубастой морде. – Спасибо!
Смауг хотел было рыкнуть, что и не съел тоже, но вместо этого задал наиболее интересующий его вопрос:
– Так как ты сказал тебя зовут?
Вор горестно вздохнул и поник.
– Я не помню. Имя вертится на языке, но не дается. Кажется, вспомню его – и все остальное смогу.
– Совсем ничего не помнишь?
– Хорошо помню детство и свою нору, а потом – провал. В наших краях не любят путешествовать, знаете ли. Все домоседы, а вот ушел. Помню горных троллей, костер и угрозы съесть, но понятия не имею, было ли это на самом деле. Помню эльфов, но видел ли я их или о мне о них рассказывали? Помню какую-то отвратительную тварь, загадывающую загадки, но что полагалось за отгадку и отгадал ли я – не помню. Еще почему-то я плыл в бочке по реке и сражался с огромными пауками, но это, должно быть, дурной сон.
– И как сюда попал не помнишь?
– Нет. И зачем – тоже. Но что бы ни привело меня к вам, я рад, что не свернул с пути. И даже если там действительно были пауки, тролли и мерзкие твари, зато теперь я могу вас видеть.
Вор подтянул гобелен повыше, очевидно смутившись от собственной откровенности, а Смауг подумал, что он совсем не голоден, а если и проголодается, то вполне может съесть кого-нибудь другого.
***
К полудню вор встал, но долго пробыть на ногах не смог – у него кружилась голова и его одолевала слабость. Он то задремывал, проваливаясь в сон, больше похожий на обморок, то приходил в себя, улыбался Смаугу, благодарил его, пил из кувшина и вновь засыпал.
А ночью зарядил дождь.
Вор беспокойно ворочался на скамье, зябко кутаясь в обрывок гобелена и подтягивая колени к груди.
Смауг обреченно подхватил опустевший кувшин и полетел к озеру, рассчитывая на этот раз справиться быстрее – ему не хотелось отставлять без присмотра…
– Сокровищницу, – строго сказал он. – Я не хочу оставлять сокровищницу, пока в ней спит неизвестно кто.
С гораздо большей ловкостью, он запасся водой, а на обратном пути решил проверить то место, где накануне заметил костерок.
Костер не горел, но те, кто его разжигал все еще были здесь – ютились под ненадежным укрытием камней, сбившись вместе. Так просто было опуститься за огромным валуном чуть выше по склону и вытянуть шею – гномы не привыкли смотреть вверх.
– Смирись, Торин, – увещевал чей-то голос, и Смаугу показалось, что обладатель его уже стар. – Дракон жив, мы ведь слышали его. И Бильбо наверняка погиб.
– Или бежал, прихватив Аркенстон, – раздалось в ответ, но говорившему не доставало убежденности.
– Ты ведь так не думаешь, верно?
– Я не знаю, что думать. И лучше считать, что Бильбо струсил или предал нас…
– Чем убедиться, что он мертв? Я понимаю тебя. Но он знал, чем рискует. И все мы знали.
– Ты как всегда прав.
– Я бы хотел ошибиться, но его нет два дня – дольше здесь сидеть бессмысленно. Давай дождемся утра, и…
– Давай дождемся, Балин, – оборвал тот, кого назвали Торином. – А сейчас постарайся уснуть. Я посторожу.
– Неважный из тебя сторож, Торин, сын Трайна, внук Трора, - удовлетворенно констатировал Смауг, возвращаясь. – Зато прекрасный источник информации. Значит, вора зовут Бильбо?
В сокровищнице он улегся возле скамьи и накрыл вора вместе с его ложем крылом – чтобы и впрямь не сбежал. О том, что так его гостю будет теплее, Смауг предпочел не задумываться.
***
Наступившее утро не принесло облегчения. Вор очнулся ненадолго, но чувствовал себя слишком слабым. Его хватило на то, чтобы умыться, и вскоре он вновь провалился в беспокойный сон, предварительно извинившись перед Смаугом за доставленные неудобства. Подслушанный разговор мог бы вызвать определенные подозрения, но кожа вора стала заметно горячее, его запах усилился, что свидетельствовало о повышенном потоотделении и лихорадке. Вряд ли он таким образом усыплял бдительность дракона.
Во сне вор что-то бормотал – по большей части бессмысленное, но иногда удавалось уловить отдельные слова. Смауг разобрал «тыковка» и «картоха».
– Ты их боишься или хочешь? – уточнил он, но ответа, разумеется, не дождался.
И все же вопрос был важный. Вор не ел минимум третий день, а двуногие в отличие от драконов старались питаться регулярно. Не у всех получалось, конечно.
Но при этом ели они разное. Орки, к примеру, вполне могли закусить родственником, а эльфы не прикасались к мясу. С мясом было бы намного проще – поймать любую живность, дохнуть легонько огнем – и обед готов. А если от этого бедолага скончается? Тем более его тошнило недавно. Что ест его личный вор дракон выяснить не успел, а рисковать не хотел – он еще не наигрался.
Оставалось спросить.
На сей раз не нужно было дожидаться ночи и таиться.
– Я знаю что ты здесь, Торин! Выходи, не заставляй меня выкуривать тебя.
– Бильбо нас все-таки предал? – горько спросил усталый гном, высовываясь из-за камня.
– Мне нравится твой оптимизм и готовность предполагать в союзниках самое худшее. Но должен тебя разочаровать – ты сам себя выдал, он не сказал о тебе ни слова.
Смауг не смог бы внятно ответить, зачем оправдывает вора. Разве что из чувства противоречия и вполне объяснимого желания уязвить бывшего хозяина его Горы.
– Что ты с ним сделал?
– Он мой заложник. Пока.
– И чего ты хочешь?
– Ответов. Если ответишь правильно, возможно, никто не пострадает.
Торин вышел, рявкнув на кого-то через плечо и выпрямился, сжимая в руках меч.
– Спрашивай.
– Твой… Бильбо. Как он относится к тыкве и картофелю?
Наблюдать как помесь страха и гнева на лице гнома сменяет крайняя степень изумления, было непередаваемым удовольствием.
– Что?!
– Не притворяйся глухим.
– Но что ты собрался с ним делать?
– Пытать, конечно.
– Ты не посмеешь! – бессильно заявил Торин, и Смауг даже не стал это комментировать.
– Мне подогреть твою решимость? – вместо этого спросил он, выпуская пробный язычок пламени.
– Он их ест! - выкрикнул толстый рыжий гном, выскакивая из-за соседнего камня. – Торин, скажи ему!
– Замолчи!
– Ест, значит? – благостно уточнил Смауг. – А в каком виде?
– Тыкву – пареной, а картоху – в любом, – с готовностью ответил рыжий.
– А у вас есть эта тыква?
Рыжий гном отчаянно замотал головой.
Благодарить за информацию Смауг не стал, равно как и задерживаться на склоне. Он выяснил все, что нужно.
***
До Озерного города было крылом подать, но всеобщий переполох в планы дракона не входил – гораздо проще иметь дело с отдельными людьми. Или гномами если уж на то пошло. Поэтому он свернул к реке, надеясь встретить кого-то из рыбаков.
Удача ему улыбнулась. В отличие от рыбака – тот не только не улыбнулся, но и за неимением меча схватился за весло.
Смауг не умел просить. Обычно он просто брал то, что считал необходимым, но в данный момент не был уверен, что даже если разорит нелепый плавучий город, сможет найти пареную тыкву. Так что он очень постарался.
– Мне нужна тыква и картофель, – проинформировал он хмурого рыбака. – Картофель можно в любом виде, а тыква должна быть пареной.
Рыбак не отвечал.
– У тебя они есть?
Рыбак молчал.
– Если нет, ты знаешь где их можно взять?
Тишина.
– Ну хоть что-то одно? – не выдержал Смауг и даже взмахнул крылом от расстройства.
Из-под крыла выпала монета и упала рыбаку под ноги.
Смауг не знал как так вышло. Разумеется, к чешуе периодически прилипало золото и камни, он уже летал сегодня и монета могла отвалиться раньше. Но не мог не признать, что момент был на удивление подходящим, потому что рыбак ошалело уставился сначала на золото, потом на дракона и выдохнул:
– Ты, что, собираешься заплатить?
Смауг с облегчением кивнул.
Рыбак пообещал доставить все необходимое, и действительно доставил, хотя имел возможность исчезнуть с деньгами.
– Ты же понимаешь, что если еда окажется отравленной, город сгорит очень быстро? – напомнил ему Смауг напоследок и с удовольствием заметил, что собеседник побледнел от страха.
Всего час бесконечного ожидания, за который можно было множество раз подумать, что слетать вышло бы быстрее – и вот он уже нес к Горе небольшой мешок.
***
Взгляд, которым его встретил вор был полон такого непередаваемого облегчения, что Смауг даже обернулся, опасаясь, что за его спиной притаились гномы. Но там было пусто.
– Я боялся, что вы улетели надолго.
– И в этом причина беспокойства? Вода у тебя еще есть.
– Вода? – переспросил вор, отыскивая взглядом кувшин. – Признаться, об этом я даже не подумал.
– А о чем подумал?
– Что вы улетели на охоту, на много дней. А здесь очень тоскливо одному.
– Тоскливо? – Смауг недоуменно повел хвостом. – Не замечал. Мне не было скучно.
И только произнеся это, он осознал, что выбор прошедшего времени был совершенно правильным. Ему не было скучно, и уж тем более тоскливо, но в будущем, возможно, станет. Когда будет с чем сравнивать.
– Глупости. Я не охочусь по многу дней.
– Да, я тоже себе это сказал. Но тогда вдруг пришло в голову, что все еще хуже – и вы мне только приснились. Мне снилось… всякое. – Вор заправил за острое ухо прядь русых волос. – Не могу вспомнить, что именно.
Смауг решил, что расспросов пока достаточно.
– Можешь считать, что я охотился. А это – добыча, - он подтолкнул свою ношу.
– Что это? – Вор с любопытством развязал мешок, достал оттуда небольшой чугунный котелок и потрясенно воскликнул: – Тыква! Настоящая.
Как бы он ни оголодал, но есть старался аккуратно. Тем более, что столовых приборов вокруг хватало.
После еды ему стало значительно лучше. Слабость еще сохранялась, но вор заметно повеселел и до темноты бодрствовал. Пытался донимать Смауга вопросами, и, надо признать, его любопытство не раздражало, а искреннее восхищение льстило.
– Я ведь ничего не знаю о драконах, - бесхитростно признался он. – А даже если и знал, то забыл. Только матушкины сказки и помню.
– В ваших краях рассказывали сказки о драконах?
– В наших краях драконы и были сказкой. Их никто не видел, и никто не встречал того, кто их видел.
– И о чем же говорилось в сказках?
– Я особенно любил одну. Просил матушку рассказывать ее снова и снова, и она каждый раз добавляла новые подробности, – вор поерзал, поудобнее устраиваясь на скамье. – Она о том, как дракон похитил эльфийскую принцессу.
– И съел, – уверенно предположил Смауг.
– Нет. Он принес ее к себе в пещеру, где много дней и много ночей ждала она своего жениха, который должен был прийти и освободить ее.
– Но он не пришел.
– Да нет же! Пришел! И дракон отпустил обоих, наградив дарами за храбрость и верность. – Прикрыв глаза, вор запрокинул голову. – Когда я был маленьким, мне ужасно хотелось попасть в драконью пещеру.
– В качестве принцессы?
– Нет, конечно! – он весело фыркнул. – Вряд ли кто-то пошел бы меня выручать. Просто посмотреть. И теперь я думаю – а что если я все-таки решил осуществить мечту и пошел сам искать дракона? И нашел.
На миг Смаугу показалось, что чешуя нагревается от его взгляда. Он тягуче повел крыльями, как делал иногда, подставляясь под солнечные лучи.
– Это не сказка. Очень старая история, конечно, но вполне реальная.
– Правда?! Все так и было? Дракон действительно отпустил обоих влюбленных с дарами.
– Без даров. И только принцессу.
– А ее жениха? – потрясенно ахнул вор. – Съел?
– Он сам не захотел уходить. Предпочел остаться с драконом.
– Почему?
– Кто знает? Он был странным эльфом, да и дракон, как говорили, тоже.
Вор затих, уткнувшись в колени и теребя пальцами обтрепанные нити. Молчание становилось слишком многозначительным.
– Разочарован? – не выдержал Смауг.
– Нет. Я его понимаю.
– Просто у тебя нет возлюбленной эльфиской принцессы.
– Точно, – улыбнулся вор. – Все дело в этом.
***
Ночью вора кошмары явно не мучили, проснулся он вполне бодрым и, позавтракав испеченной в огромном камине картошкой, все утро перебирал золотые монеты, вглядываясь в профили королей и вырывая Смауга из дремы вопросами о различиях в гномьей и эльфийской чеканке.
– Нравится?
– Конечно! – вор с удовольствие разглядывал золотое блюдо, увитое виноградной лозой из аметистов и хризолитов. – Удивительно тонкая работа. У нас такое не делают – все попроще как-то.
– Если хочешь, возьми себе.
– Да зачем мне? – изумился вор. – У меня вон ложки серебряные в сундуке лежат, да и то родственники завистливо косятся, а имея подобное богатство, я бы и за калитку побоялся выйти.
Он поспешно встал, одергивая рваную куртку и вытертый жилет, потерявший не только пуговицы, но и изначальный цвет.
– Мне просто порядок хочется навести, – смущенно признался вор. – Нехорошо это, когда посуда под ногами валяется. Но раз вам так удобно, то пусть, конечно.
– Удобно, – Смауг поглубже зарыл когти в груды золота и потерся грудью, полируя чешую о металл. – Но я бы подарил тебе что-нибудь. На память.
Вор сник.
– Да, я, пожалуй, загостился.
– Не в этом дело. Тебя никто не гонит, но выбери то, что нравится больше всего.
– Тогда это. – Вор нагнулся и поднял первую попавшуюся монету.
– Глупости, - Смауг прищурил глаза и дернул хвостом. – Выбери что-нибудь стоящее. Кольцо или браслет? Гномьи ювелиры славятся на все Средиземье.
– Боюсь, мне сложно что-то подобрать по размеру.
– Ожерелье или серьги? Ты подаришь их невесте – не одна девушка не откажется от эльфийского украшения – они прекраснее живых цветов.
– Не уверен, что соберусь когда-нибудь жениться.
– Возьми вон ту шкатулку. Обрати внимание, как замысловато выложена скань и как нежны цвета эмали.
– Простите, мне нечего в ней хранить.
– Чашу или кубок?
– Так ложки же! – вор прижал руки к груди и стиснул пальцы. – Я ведь рассказывал.
– Ах, да. Тогда драгоценные камни? Их легко прятать.
– На что они мне?
– Просто так, для забавы.
– Еще потеряю по дороге.
– Возьми что-то такое, что сложно потерять. Например, это, – Смауг выкатил из-под брюха большой белый камень и толкнул его к вору.
– Какой он яркий, – тот машинально наклонился. – Что это?
– Аркенстон. Камень Королей-под-Горой. Многие отдали бы жизни за право обладания им.
– Правда?
Вор осторожно держал дар на вытянутых руках и выглядел завороженным его чистым сиянием. А Смаугу почудилось, что в сокровищнице стало темнее – наверное свет камня подчеркивал тени, затаившиеся в темных углах.
– Согласись, он великолепен.
– О, да!
– Вот теперь ты можешь сказать, что виел самое прекрасное в своей жизни.
Вор вскинул голову, словно сбрасывал наваждение и несмело улыбнулся.
– Нет. Определенно нет.
– Но разве ты не за ним пришел, Бильбо?
В Горе вновь стало очень тихо. Как раньше, до появления вора, вырвавшего дракона из долгой ленивой спячки. Смауг смотрел на замершую перед ним фигурку и слышал все, о чем успел позабыть за последние дни. Рдкий стук капель, срывающийся с потолка в подземных галреях. Шуршание снующих меж камней мышей. Тихий перезвон потревоженного золота. И только дыхания вора он слышал, будто тот окаменл или хуже того – исчез, оставив после себя призрачное воспоминание.
– Я так и думал, - сказал Бильбо, и Смауг вздрогнул – так неожиданно безжизненно прозвучали его слова, – что если вспомню свое имя, то и все остальное тоже.
– Вспомнил?
– Теперь да, спасибо. Наверное. Не очень-то приятно жить с дырявым прошлым. И вы были правы, я действительно пришел за Аркенстоном. Хотя вряд ли смог бы его найти без вашей помощи. – Он усмехнулся, оглядывая сокровищницу. – Но взять его не могу.
– Отчего же? Ты не крадешь его, правда? Просто забираешь на память.
– Слишком дорогой подарок.
– Но от всего остального ты отказался. А если этого мало, – Смауг помедлил, и его голос стих до шепота, – то вместе с камнем я дарю тебе жизни твоих спутников. Вы можете уйти, если сделаете это немедленно.
– Вы видели их?
– Иначе как бы я узнал твое имя?
– Точно.
– Убирайся! Теперь, когда ты получил то, что хотел, нет смысла задерживаться.
Бильбо открыл было рот, но, верно передумал. Его плечи поникли, и он лиш кивнул, неловко стягивая с ебя куртку и заворачивая Аркенстон в жилет.
– Спасибо.
Отвечать Смауг не стал. Он дернул хвостом, расшвыпивая монеты и украшения и отстраненно удивился собственной несдержанности.
***
Ушел вор тем же путем, что и пришел – быстро и бесшумно исчез в темноте узког коридора. Был – и не стало.
Смауг плюхнулся было на груду золота, поелозил, повернулся на бок, намереваясь зарыться поглубже, зажмурился, но снова вскочил.
– Проверю как добрался, – пробормотал он, – а то мало ли, только встал с постели. Свалится еще…
Потайной ход располагался на противоположном от парадных ворот склоне, так что появление Смауга осталось незамеченным. Впрочем, он и не стреимлся привлекать к себе внимание, вновь укрывшись за удобными валунами. Или причиной всему был Аркенстон, вокруг котрого гномы сгрудились так тесно, что казались единым целым. Только Бильбо стоял в стороне, устремив взгляд куда-то поверх их голов.
По крайней мере, он точно никуда не свалился.
– Как тебе это удалось? – спросил Торин, приястально глядя на него.
– Это важно? Камень у вас и вы должны уходить как можно скорее.
– Уходить? Даже не попытавшись отвоевать наш дом? Вот так просто?
– Просто?! – воскликнул Бильбо. – Мы шли сюда в надежде, что Гора пуста, но это оказалось не так. Вы же видели Смауга, вы говорили с ним – и после этого думаете, что можете попытаться?
– Мы не станем бежать, когда почти добрались до цели, – вступил кто-то из гномов, впрочем, не особенно уверенно.
– Сейчас вы дальше от цели, чем были в начале похода, потому что дракон жив, и дюжине гномов с ним не справиться, раз этого не смогла сделать вся мощь гномьей армии.
– Но мы можем хотя бы попробовать!
– И гарантированно погибнуть.
– Ты струсил?
– Можете считать и так, – Бильбо равнодушно отмахнулся. – Но, пожалуйста, уходите. Вы живы, у вас есть Аркенстон – это важно, не так ли? С ним вы можете основатьновое королевство.
– Тебе легко говорить! Вернешься к себе домой, и для тебя точно ничего не изменится.
– Я не вернусь.
– Что? – опешил Торин.
– Останусь. На какое-то время.
– Так он не отпустил тебя?
– А? Нет. Отпустил, конечно, просто, - остаток фразы Бильбо пробормотал так тихо, что вряд ли его кто-то расслышал. А если и расслышали, то явно не знали, что сказать.
Рещив, что прощание затягивается, Смауг чуть-чуть приподнял голову над своим укрытием – как раз настолько, чтобы можно было зевнуть во весь рот, блеснув зубами и выпустить струйку пламени. Бильбо стоял к нему спиной, а вот гномы демонстрацию оценили.
– Как знаешь, – решил Торин. – Контракт ты выполнил, в остальном волен поступать как сочтешь нужным.
– Удачи! – искренне пожелал Бильбо. – Надеюсь, еще увидимся.
– И тебе, взломщик.
Смауг с нетерпением наблюдал за быстрым обменом любезностями, объятьями и похлопыванием по плечам. Ему не терпелось задать вопрос.
– Почему ты остался? – выпалил он, опускаясь на камни рядом с Бильбо и глядя вслед уходящим гномам.
– Не знаю, – растерянно ответил тот, и тут же испугался: – Надеюсь, я не оскорбил вас? Обычно я стараюсь не навязываться, но сейчас совсем растерялся и забыл о правилах приличия.
– Места хватит. И все же? О чем ты думал?
– Если честно, я думал о том эльфе.
– О ком?!
– Об эльфе из легенды. – Бильбо явственно покраснел и сунул руки в карманы. – Все сказки заканчиваются на самом интересном месте. Вот что там было дальше, когда эльф решил остаться с драконом? Как они жили? Долго ли? Что делали?
– И ты решил узнать?
– Да. Если можно.
Смауг улегся, обхватывая Бильбо хвостом и прикрывая от прохладного вечернего ветра.
– Почему бы и нет? Мне тоже всегда было любопытно.