Work Text:
VERSION I
Джексон чувствовал себя королем вселенной.
Слово скажет – задарят игрушками, голову повернет – принесут любимое пирожное, взглянет – осыпят комплиментами. И что только ради него не сделает эта свора блохастых, всего-то надо сказать три волшебных слова: “Хочу на ручки”. И стая вмиг разбегается, как и не было, ища, чем дитя потешить, лишь бы на руки не просилось.
Потому что когда этот смертный приговор все же приходил в действие, Джексон использовал самые подлые приемы: дергал за волосы, зажимал нос, растягивал щеки, мял лицо, лез пальцами, куда не надо, и кричал на ухо. И это, поверьте, похуже Ада будет.
- А дядя Питер может жить с нами? - мягким голоском как-то интересуется Джексон.
Волчата отвечают дружным отказом. Зря, ох, как зря.
- Хорошо, - маленький дьявол улыбается, и на щеках проступают ямочки.
Эрика невольно любуется ангельским личиком, и…
- Хочу на ручки.
…сердце бухается прямиком в подвал, минуя пятки.
- Конечно, может, - тут же закивал Айзек и глянул на Альфу.
Дерек вжимается в стену. Против этого слюнявого чудовища даже он бессилен.
- Вот и ладушки.
И потом малыш, выйдя на крыльцо, пробасил:
- Гони мои бабки, дядюшка.
Питер закатил глаза и сунул в подставленную ручку сотню.
Все-таки дети – святое. И дорогое.
VERSION II
Все-таки быть ребенком… не так уж весело.
Когда ты маленький, внимания на тебя обращают соответственно твоему росту. А ведь так хочется любви и ласки. Но получить их от стаи оборотней, мягко говоря, сложно.
- Хочу на ручки, - бубнит Джексон, водя ножкой по полу.
Дерек смеряет его непроницаемым взглядом.
- Уберите его отсюда, - изрекает Альфа и скрывается на втором этаже дома-развалюхи.
Джексон переводит печальные детские глаза на Бойда. Тот только кривится и тоже убегает – в лес.
- Слабак, - вслед ему кидает обиженный карапуз и выжидающе смотрит на Эрику.
- Хочу…
- Даже не думай.
- А как же материнский инстинкт?
- Отсоси.
- Ты не женщина, а чувырло.
- Сопля.
- Девственница.
Эрика оскорбленно выдыхает и, уничтожив мальчика взглядом, уходит за своим губастым верзилой.
Лейхи проклятье Бикон Хиллз затронуть не успело: в дверь эффектно ворвался Питер.
- Хочу на ручки, - тут же кинулся к нему Джексон, вцепившись в полы плаща.
- Иди погуляй, маленькое чудовище.
- Но…
- Или злой дядя Питер скушает тебя, - и потопал наверх – доставать племянника.
Джексон выпятил губу, сжал кулачки. Он был зол до слез и красных щечек. Ведь не многого же просит, неужели так сложно?
И вот тут кара постигла и Айзека. Джексон ничего не говорил, просто смотрел большими, грустными глазами и шумно вздыхал. Айзек достойно продержался ровно три минуты.
- Только за волосы не хватай, - обреченно попросил оборотень и подхватил малыша.
И вроде все, Джексон должен быть счастлив, но он совершенно несчастлив.
Айзек держал его как умирающего от чумы - чуть ли не на вытянутых руках, и отвернулся. Видно, что ему неуютно. Джексон думал, что вот-вот упадет, и суетился, пытаясь устроиться.
- Сейчас вниз отправишься, - предупреждающий рык.
- У тебя лапы как из жопы, ей Богу, - пропыхтел Джексон.
- Я тебя этими лапами отлуплю, если не замолчишь.
- Так вот что в этой голове-то крутится. А я думал, чего ты такой красный. У тебя явно папочкин характер.
Айзек мысленно расчленил его. Трижды. И плевать, что ребенок.
Поставив его на пол, он поплелся к лестнице – прятаться за дядю Питера.
А Джексон остался совсем один. Ему не обидно, правда, нисколечки. И губы у него совсем не трясутся, и глаза не щиплет. Утерев нос рукавом свитера, Джексон зашагал к двери. Ничего, он еще покажет этим глупым псинам, как детей обижать.
Только он вышел на крыльцо, как врезался в Маккола.
- Эй, приятель, осторожнее. А то еще расшибешься.
Джексон захлебнулся возмущением, но едва поднял взгляд, как оно сбежало в другую галактику: Скотт смотрел на него своими дурацкими добрыми глазами. От этого все внутри сжалось в тугой клубок. С тех пор, как он превратился в карапуза, все его отпихивали и кидали косые взгляды. А Маккол нет. Маккол, как всегда, прет против системы.
Джексон вздохнул и – какого фига он краснеет?! – с последней надеждой проговорил:
- Хочу на ручки.
Тут же раздался смешок. Скотт расплылся в улыбке и прижал хрупкое тельце к себе, отрывая от земли. Джексон ошарашено выдохнул, не веря, а потом расслабился в объятии. Скотт был теплым, и пахло от него приятно. Джексону понравилось, как он обхватил его руками, будто в кокон, и начал покачивать. Ладонь едва поглаживала спину - это невероятно успокаивало.
Джексон устроил голову на плече, прижался щекой к мягкой кофте. Дыхание щекотало загривок, и это было… здорово. Он прикрыл глаза и даже не понял, когда провалился в ласковые объятия сна.
Три макушки дружно выглядывали из-за двери.
- Поверить не могу, - в сотый раз протянул Бойд.
Эрика расплылась в умилении:
- Какой он лапочка, когда не мудак.
- А ну-ка разошлись, - шикнул на всех Питер, внезапно возникший за спиной. – Не дай Бог, проснется. Я конфискую Скотта, и сами будите с этим чудовищем нянчиться.
Волчата разбежались по комнатам.
Питер устало вздохнул. И кто знал, что у Скотта гены идеальной няньки.
VERSION III
Волчата (и один подозрительный дядюшка), столпившись кружком, томно вздыхали и дружно захлебывались умилением.
Это не просто очаровашка с прекрасным личиком и самой красивой улыбкой в мире. Это – сама невинность, истинная частичка вселенской доброты и благодати. Которая, как ни странно, пару часов назад была самовлюбленной занозой в заднице. Занозой размером с Титаник. С целый Титаник.
Серые глазки смеются, блестя, - стая унисоном тянет “aaawwww”. Что там было про занозу?..
- Хочу на ручки, - ангельский голосок звенит, будто колокольчики.
И к Джексону тут же тянется пять пар лапищ.
- Я была первая, - опасно проворковала Эрика.
- Как бы не так, деточка, - Питер ухмыляется и сверкает красными глазами.
Бойд расталкивает Айзека и Скотта плечами.
- Гуляйте, лузеры.
- Сам гуляй, - огрызнулся Лейхи.
- Гуляйте все, - подхватывает Маккол. – Небось, ребенка никогда в жизни на руках не держали. Еще уроните.
- А ну-ка повтори.
Раздается утробное рычание, в ответ ему – два низких рыка. И понеслась. Мордобой за честь носить Джексона на руках объявляется открытым! Бойд кидается на Айзека, Айзек – на Скотта. Эрика пытается выцарапать Питеру глаза. Тот только и успевает уворачиваться. Что тут скажешь: старость не в радость. Они с Айзеком сталкиваются спинами. В тот же миг Лейхи отклоняется, и удар, предназначенный ему, полоснул дядю Питера по плечу. Скотт со всей дури бьет Бойда коленом в ребра – как он дотянулся?! – и огреб когтями Эрики по лицу. Вот и первая кровь.
А малыш Джексон заливается смехом и хлопает в ладоши.
Примерно такую картину застает Стайлз, едва переступив порог. Челюсть падает на пол, проламывая хлипкие доски.
- О МОЙ БОГ!
Оборотни тут же замерли с занесенными кулаками, обернулись.
Стайлз пролетел мимо них и, подхватив Джексона на руки, закрыл ему глаза ладонью.
- Вам должно быть стыдно, - оскорбленно процедил он, прижимая малыша к себе.
- Да нифига.
- Именно из-за таких, как вы, - продолжает Стайлз, не обращая внимания на протест, - детки превращаются в...в кровожадных оборотней!
И, демонстративно развернувшись на пятках, зашагал из дома.
Несколько секунду стояла гробовая тишина. А потом потасовка началась с новой силой.
Только расклад теперь другой: проигравший идет на верную смерть и пытается выклянчить Джексона у Стайлза.
VERSION IV
Сегодня, пожалуй, самый счастливый день в жизни стаи. День, когда Джексон Уитмур, кошмар этого мира и проклятье всего живого на Земле, вместо волка обернулся шестилетним карапузом, с огромными серыми глазами и океаном наивности. И стаю совсем не волновало, что они планируют грязно отплатить главному засранцу-малолетке Бикон Хиллз за всего его грешки, когда тот даже не способен ответить.
И все бы хорошо, если бы не одно НО: как говорится, на каждого идиота всегда найдется еще больший.
Только мальчишки собирались насладиться своей местью, как из ниоткуда возникал Стайлз, забирал Джексона и уносился прочь – к Скотту. Уж кто-кто, а он Уитмура точно в обиду не даст. И так каждый раз.
Эрика, потеряв терпение, решила действовать хитростью.
- Хочешь конфетку, - присев перед малышом, проворковала она.
- Неа, - замотал тот головой. – Хочу на ручки.
Эрика улыбнулась, обнажая клыки. Попался! И тут же скривилась: из-за угла вылетел Стилински с варварским криком. Он пулей промчал к ним и прижал Джексона к груди.
- Изыди, - зашипел, сверля взглядом.
Эрика вздохнула:
- Нет, серьезно?
- Ты не получишь это дитя.
- Стайлз.
- Во тьме ночной, при свете дня…
- Да господи боже мой!
Пришлось бежать, поджав хвост.
Чертов Стайлз с его комплексами супергероя. Тьфу!