Chapter Text
Кивая знакомым и незнакомым людям, Поттер несся по Косой аллее со смутной надеждой, что никто не остановит его, чтобы обсудить геройское прошлое, войну восьмилетней давности и просто поболтать за жизнь. В начале его карьеры татуировщика фамилия сделала свое дело, обеспечив стабильный поток клиентов (часть которых приходила «только посмотреть», а в результате уходила с затейливым индийским узором или черепом в стиле чикано) и помогая оставаться на слуху. В основном же слава спасителя магического мира приносила лишь раздражение и непредвиденные разговоры, которых Гарри старался избегать, как огня.
Привычно пройдя мимо «Всевозможных волшебных вредилок» Уизли, Гарри свернул на небольшую тихую улицу, где и располагался его тату салон. Четыре года назад, вернувшись из своего затянувшегося путешествия, у него была только идея и средства для её воплощения, но начать никак не удавалось — всё время что-то мешало. Тогда-то на помощь и пришли Фред и Джордж: они не только помогли ему найти небольшую студию недалеко от их собственного магазина, но и устроили прекрасную рекламу. После его разрыва с Джинни близнецы и Чарли были единственными, кто продолжил с ним полноценное общение, и Поттер был за это очень благодарен.Чарли бывал в Лондоне редко, но всегда находил время, чтобы зайти в гости, когда просто поболтать, а когда и за новой татуировкой.
Отперев дверь студии, над которой висела скромная вывеска с названием «Черная лилия», Поттер скинул мантию, оставшись в привычной безрукавке и джинсах. Ему не нравилась привычка некоторых представителей магического мира носить исключительно костюмы, и даже дома переодеваться в домашнюю версию оных. Будь его воля, он бы и мантию не носил, отдав предпочтение чему-то более удобному, но он и так привлекал слишком много внимания. Если шрам он мог спрятать под отросшей челкой, то свое лицо вряд ли, а менять постоянно внешность — оборотного зелья не напасешься.
Настенные светильники зажглись по мановению волшебной палочки, залив помещение мягким желтым светом. У каждого рабочего места, огороженного ширмами, были свои напольные лампы, включаемые при работе. В остальное время студия была больше похожа на квартиру сумасшедшего художника — папки с эскизами, несколько толстых словарей, оставленных Ноттом на прилавке рядом с кассой, Панси снова забыла открытым черный линер — её рассеянность порой превосходила даже рассеянность Лавгуд. Зато Забини после себя даже фантики убирал. Привычка, приобретенная годами работы в Министерстве, где лучше не оставлять на себя никакого компромата, чтобы избежать проблем и возможных взяток. Хотя, кто бы ему — стажеру — пытался дать взятку? Но подобная паранойя первое время была и у Нотта, и у Паркинсон.
Гарри искренне был благодарен своей жизни за то, что вместо планируемой карьеры в аврорате отправился исследовать Европу и Азию. Именно в это время, впервые посетив Таиланд, он не только проникся мастерством татуировщика, но и сделал себе сак-янт — магическую татуировку. Тигры-близнецы, расположившись под сердцем, должны были дарить защиту и увеличивать силу владельца татуировки, а заклинание на кхмерском языке — закрепить результат и сохранить магию внутри рисунка. Потом, продолжая свое путешествие, он уже обращал внимание не только на жизнь местных, но и на их татуировщиков — кто как предпочитает работать, у кого какие легенды и традиции. Все это настолько захватило и заинтересовало Гарри, что зародилась идея о собственном салоне.
— Ты сегодня рано, — глухо заметил зашедший в салон Теодор, прикрыв за собой дверь. До открытия оставалось чуть меньше часа, и Нотт, привыкший приходить на работу раньше всех, был действительно удивлен, встретив здесь друга.
— Соседи сверху делят имущество, спать невозможно, — пожал плечами Гарри, краем глаза заметив кривую усмешку парня, уже направляющегося к стойке со своим альбомом.
С Тео он заново познакомился четыре года назад. Вернее, его в салон привела Паркинсон, которой не терпелось сбежать от родителей и ненавистного Министерства магии. Поначалу задумчивый и тихий Нотт специализировался исключительно на рунах, знанием которых его коллеги были обделены, но постепенно он раскрылся и как прекрасный художник и мастер, и как человек. После поражения Лорда всех Пожирателей отправили в Азкабан, и старший Нотт был не исключением. Только вот пока все родственники последователей Волдеморта клялись и божились, что они-таки добьются амнистий для своих «невинных», Теодор просто отрекся от отца. Белая ворона чистокровного семейства. В министерстве его жизнь превратили в ад, терять ему было нечего, поэтому, когда Гарри предложил работу на постоянной основе, он согласился.
— Что у нас сегодня? — поинтересовался парень, взмахом палочки открывая записную книжку и блокнот.
— У меня три записи. Биомех, лайн и трэш-полька, — ответил Поттер, заваривая кофе. — Сегодня без рун. Ты?
— Двое, и оба на руны, — Нотт перелистнул блокнот, где они вели запись, и постучал линером по странице, пересчитывая. — У Паркинсон одна запись на руны и две обычные. Забини во второй половине дня должен добить блэкворк-рукав. И надо сказать ему, что у нас заканчиваются чернила. Поставка запаздывает.
— Луна?
— Три записи, четвертая под вопросом. И она должна доделать два эскиза, — со вздохом раздражения сказал Тео, захлопнув блокнот. Нотт был негласным администратором салона — принимал заказы, вел отчетность и занимался деньгами. Он мог бы сделать прекрасную карьеру в министерстве, если бы не ставил личные принципы выше профессиональных.
Хмыкнув, Гарри в два глотка прикончил кофе и пошел к своему рабочему месту, где ранее бросил сумку. Включив дополнительную лампу и собрав волосы в куцый хвост, Поттер пролистал альбом, остановившись на эскизе трэш-польки, и тут же отложил его в сторону. До открытия оставалось полчаса, которые можно потратить на прокрастинацию и еще одну кружку кофе. Нотт, склонившись над прилавком, понятливо хмыкнул и продолжил считать вчерашнюю выручку.
Постепенно студия оживлялась. Пришедшая Панси традиционно растрепала волосы сначала Нотту, потом Поттеру. Мурлыча себе что-то под нос, девушка вытащила из папки несколько новых рисунков и прицепила их на одну из стен, выделенную специально под такой своеобразный каталог. Обычно по утрам между друзьями висела приятная тишина, позволяющая окончательно проснуться и прийти в рабочее состояние: Поттеру для этого требовалось несколько кружек кофе, Паркинсон — возможность внести корректировки в эскизы, Нотт по утрам закапывался в инвентаризацию и денежные вопросы, Блейз обычно приходил после обеда, тратя утро на тренировки в зале, а Луна… Ну, Луна — это Луна. Хорошим считался тот день, когда он приходила до открытия, а не после закрытия, перепутав день и ночь.
И сегодня был такой день. Радужным ураганом Лавгуд ворвалась в студию, отчего повешенная ею музыка ветра зазвонила на все помещение. Улыбнувшись друзьям, обратившим на нее внимание, девушка кинула на прилавок стопку «Придиры» и сама запрыгнула рядом, не обратив на раздраженный вздох Тео никакого внимания.
— Сегодня здесь не так много мозгошмыгов, как обычно, — вместо приветствия констатировала Луна, снимая астрально-спектральные очки. — А я говорила, что однажды придет клиент, который им понравится. Они ассимилировались с ним. Кто-нибудь покормил кота?
— Если бы твой меховой монстр давался хоть кому-то в руки, тогда бы покормили, — потягиваясь ответила Панси и отложила законченный рисунок в сторону. — Но это создание даже за еду к нам не всегда подходит, так что ищи его на заднем дворе.
Спрыгнув со стойки, Луна подошла к своему рабочему месту и, выудив из ящика с художественными принадлежностями кошачий корм, отправилась на поиски питомца. На самом деле кот был добрым и внимание просто обожал, независимо от того, кто его этим вниманием одаривает. Паркинсон же просто знала, что подруга обожает заботиться о пушистом монстре, которого она притащила в салон полтора года назад и, к ужасу Гарри, заявила, что котик будет тут жить. Вот так и появилась в салоне новая система дезинфекции, а сеансы с тех пор проводились в стерильных магических пузырях. Никакой сложности в этом не было — всего-то одно заклинание, а с появлением кота салон стал в разы уютнее и домашнее, что на удивление очень оценили клиенты, в перерывах между сеансами тискающие животное.
День прошел в привычной обстановке: в зале играла музыка, жужжали машинки, шуршали карандаши по бумаге, когда кто-то в свободное время садился за новый эскиз, мастера и клиенты перебрасывались шутками. Ближе к концу рабочего дня Панси подошла к столу Поттера, который как раз доделывал особо интересный рисунок в готическом стиле.
— Гарри, я хотела с тобой поговорить, — присаживаясь на не заваленный всяческим нужным хламом угол стола, произнесла девушка.
— Нужен выходной? — не поднимая взгляда от рисунка предположил парень, заштриховывая розарий. — Если нет записей, то без проблем, если есть, то предупреди клиентов и главное предупреди Тео, а то он меня сожрет.
— Нет, дорогой, я не об этом, — Паркнисон смахнула упавшую на глаза прядь и посмотрела на Нотта, который что-то спокойно объяснял клиенту около меловой доски, на которой его твердой рукой были выведены руны и стандартные рунические комбинации для татуировок. Они, конечно, использовали не только их, но чаще всего клиенты хотели либо что-то для защиты, либо для усиления магических сил, либо для процветания.
— О, если ты называешь меня дорогим, значит тебе явно что-то от меня нужно. Ну или мне не понравится то, что ты скажешь, да, дорогая? — Поттер оторвался от рисования и окинул задумавшуюся подругу взглядом. — Ладно, если меня ждет потрясение, то не хочу переносить его без сигареты и кофе.
Когда Гарри только смотрел помещение, где теперь располагался его тату салон, ему приглянулся небольшой внутренний дворик. Симпатичным или хоть сколько-то уютным его назвать язык не поворачивался, но Поттер уже тогда видел, как приведет его в порядок и у него появится небольшое убежище, где его не достанут навязчивые журналисты, фанаты или дурные новости. Со временем дворик стал действительно уютным. Здесь стояли удобные плетеные кресла, небольшой кофейный столик и несколько кресел-мешков, в которых было приятно поваляться после особо сложного заказа. Стены начал разрисовывать Гарри, а потом уже и каждый внес свою лепту в настенную живопись, как однажды обозвал ее Блейз. Чары надежно защищали от любой непогоды и сохраняли приятную температуру как зимой, так и летом.
Дворик, который Гарри видел исключительно как место для отдыха, неожиданно полюбился всем и стал одновременно и убежищем, и комнатой отдыха, и местом для творчества, а также курилкой и чем-то вроде зала совещаний.
— А вот теперь я готов слушать, — Гарри со стоном вытянулся в кресле-мешке, подкурил сигарету и перевел взгляд на Панси, которая поставила на столик две кружки — с чаем для себя и кофе для друга.
— Моему хорошему знакомому нужно сделать защитную татуировку, — Паркинсон уселась в плетеное кресло и, закинув ноги на столик, крутила в руках незажженную сигарету.
— И в чем проблема? Пусть записывается, и будет ему татуировка, хоть обычная, хоть скрытая, хоть какая. Даже на заднице, если заплатит.
— Я просто не уверена, что это не выльется в катастрофу, — девушка наконец-то перестала вертеть сигарету и подкурила. — Мой знакомый — это Драко Малфой.
— О Мерлин, Паркинсон, — Поттер приподнял бровь, притянул к себе кружку и сделал глоток, — ты иногда бываешь такой странной. Сколько лет прошло со школы. Да в моем салоне сплошной Слизерин, если ты не заметила, и ты думаешь, что присутствие тут еще одного слизеринца что-то изменит?
— Но вы же терпеть друг друга не могли, вот я и подумала…
— Ты меня тоже терпеть не могла, — перебил Гарри, — и что?
— Я тебя и сейчас терпеть не могу, дорогой, — засмеялась Паркинсон, взмахнув руками. — Ты мне зарплату не поднимаешь и отпуск не даешь!
— Гарри, Панси, — прервал обмен любезностями голос Луны, — у нас посетитель.
— Пунктуален, как всегда, — Панси затушила в пепельнице сигарету и вошла в помещение вслед за Поттером, оставив пустые кружки на столе. — Да пребудет с нами Мерлин, надеюсь, эти двое не разрушат здесь все.