Work Text:
— Одно удовольствие с тобой тренироваться, не то что с твоим...
Фандрал осекается и почему-то идет красными пятнами.
— С моим кем? Отцом? — фыркает Тор, утирая со лба пот.
Он, конечно, в сотню раз сильнее Фандрала, но тот, зараза, быстрый и ловкий, да еще и посылает во время боя воздушные поцелуйчики, чтобы отвлечь. К сожалению, у него это отлично получается.
— Ну... да, — осторожно кивает тот, убирая меч в ножны.
Даже не вспотел, мерзавец, а Тор-то думал, отлично его погонял. Фандрал накидывает щегольской расшитый плащ и причесывает пятерней растрепанные кудрявые волосы. Тор хмыкает: девчонка-девчонкой на рожу, даже щетина не начала расти, а туда же — мнит себя великим воином.
У Тора оснований куда больше. И щетина.
— Отец точно тебя уделывает с одного удара, — он покровительственно хлопает друга по плечу, стараясь заглушить противный голос зависти в голове.
Фандрал — действительно блестящий фехтовальщик, немудрено, что сам великий Один решил его учить. Но пока отец не забывает о тренировках с Тором, можно не беспокоиться. В конце концов, Тор — его единственный сын и наследник. А с мечом он как-нибудь управится, непременно. Да и вообще — кому нужны мечи? Позерам вроде Фандрала. Вот бы найти оружие помощнее и поувесистей! Топор, например, или хотя бы копье. А лучше всего — молот, чтобы единым махом свалить дюжину врагов с ног. И самому перековать, к примеру, сломанный в поединке меч, или сделать еще что-нибудь полезное...
— Да. Поэтому я и не хотел говорить. И ты с ним об этом не говори, пожалуйста, — торопливо отвечает Фандрал.
Тор окидывает его недоуменным взглядом, и тот вздыхает:
— Наверняка Один спросит и о твоих тренировках. Расстроится, ведь я снова выиграл четыре боя из пяти. Начнет отчитывать. А потом ты разревешься.
— Придурок, — Тор, примерившись, быстро закидывает Фандрала на плечо. — Спорим, он расстроится гораздо сильнее, если узнает, кто плавал в фонтане на главной площади и вопил как резаный?
— Я тебе сейчас ухо откушу! — орет Фандрал, но Тора уже не остановить.
В фонтане они плавают оба и хохочут так, что весь Асгард, наверное, слышит.
Отец не сердится.
***
— А если будешь копаться, то придет страшное рогатое чудовище и унесет тебя в яму. И там съест!
В малой трапезной пахнет свежей сдобой и корицей, Тор придвигает поближе второе блюдо с булками и сыто вздыхает. В очаге потрескивают поленья, огонь горит ярко и ровно, и Тор прикрывает глаза, постепенно проваливаясь в полудрему.
— Давай же, накрывай на стол быстрее, не видишь — молодой господин вот-вот уснет!
— Я не сплю, — бормочет Тор и широко зевает. — И я не голоден, не торопитесь.
— Разумеется, кто же останется голодным после двух дюжин сладких булочек. Только не мой прекрасный сын.
Служанки замолкают от звука негромкого ласкового голоса, звон приборов становится еле слышен.
— Мам, я правда могу подождать.
Волос легко касается теплая ладонь, гладит почти невесомо, и Тор жмурится от удовольствия.
— Давай-ка и в самом деле отправим тебя в постель, — мама склоняется к нему и заговорщицки шепчет на ухо: — И никому не скажем, что к ужину была сдоба.
Тор смеется и подхватывает со стола полное блюдо.
— Даже отцу?
— Даже отцу.
У мамы ужасно серьезное лицо, но глаза улыбаются.
Тор нарочито хмурится:
— Предлагаете мне государственный заговор, матушка?
— Заговор против кого? — интересуется входящий в зал отец.
Служанки замирают в глубоком поклоне, Тор не знает, куда деть руки и блюдо.
— Против дюжины булок, — вздыхает мама и качает головой.
— Ну, тогда я просто обязан присоединиться, — отец сгребает пару штук и отправляет в рот.
Мама закатывает глаза.
— В следующий раз скажу на кухне, чтобы не тратили силы попусту и не запекали кабана и фазанов.
Отец замирает у спинки ее кресла.
— Кто сказал, что мы их не отведаем? А, Тор?
— Он едва стоит на ногах, отпустим его, — быстро говорит мама и легонько подталкивает Тора к дверям. — Трудный день был, как я слышала? Сперва тренировки, потом купания. Затем, полагаю, пришлось долго отбиваться от девиц с полотенцами и сухими рубахами.
Тор усмехается.
— Ладно, я пойду. Кстати, о тренировках, — он разворачивается уже на пороге: — Отец, почему ты не рассказал мне, что учишь Фандрала чему-то особенному? Я бы тоже хотел!
— Фандрал — это тот, который носит плащ с кружевом или любит сытно поесть?
Тор раздосадованно стонет.
— Так и думал... Не бери в голову. Доброй ночи, отец! Доброй ночи, мама!
— Доброй ночи, сынок, — кивает она.
Глаза у нее больше не улыбаются.
***
Начинать поединок на мечах с тычка кулаком под ребра — не самое благородное дело, но Тор слишком рассержен.
— Ты мне соврал! — восклицает он. — Зачем?
Фандрал потирает ушибленный бок и глядит с опаской.
— Я не...
— Не хотел выставлять меня дураком перед великим Одином? Что же, у тебя это все равно получилось!
Фандрал бледнеет и стискивает пальцы на рукояти меча.
— Извини. Может, замнем? Хочешь, я познакомлю тебя с премилой девушкой, она вчера строила мне глазки у фонтана? Вернее, нам обоим, но ты наверняка не заметил. Или давай украду вина, и мы вместе напьемся?
У него бегают глаза и дрожит голос, несмотря на широкую улыбку. Тор никогда в жизни не видел его таким.
— Чего ты трясешься, будто я тебя убить хочу, — бурчит он обиженно.
Что-то не так. Если говорить начистоту, Тор никогда не был умником, но и тупицей себя тоже не считал.
— Эй, — он подходит и осторожно кладет ладонь Фандралу на плечо. — Прости. Сильно двинул?
— Мечтай, — криво ухмыляется тот, постепенно переставая трястись.
— Ты же мой друг, — говорит Тор. — Скажи правду. Что происходит?
Фандрал отводит глаза и щурится от яркого света, льющегося в окна оружейной.
— Если скажу, то меня точно убьют.
— Да кто? — возмущается Тор. — Я? Не смеши. Мой отец? Глупости, станет он...
— Твоя мать, — выдыхает Фандрал и скидывает его руку.
Эта клевета настолько грязная и гнусная, что Тор не может ее спустить. Он скалится, отстегивает ножны с мечом и швыряет на пол. Может, Фандрал и быстрее, но кулаки у него точно меньше.
Через полчаса они молча бредут в целительскую. Фандрал шмыгает носом, баюкая сломанную руку, Тор плетется за ним, потирая стремительно опухающий глаз. Голова гудит как колокол.
Но больно не из-за этого.
***
— Ты могла бы посоветоваться со мной! Ты должна была!
— Он одинок! Ему нужны друзья! Товарищи, с которыми он мог бы тренироваться, чтобы суметь защитить себя!
— Прекратите, — тихо говорит Тор, и они замолкают, словно в самом деле прислушивались к нему.
Словно его мнение хоть что-то для них значит.
— Вы мне лгали, — шепчет он, часто моргая.
Глаза печет. Это все из-за удара Фандрала. Тор не может расплакаться от обиды, он взрослый, у него начала расти щетина.
— Выйди, пока мы с твоей матерью разговариваем, — недовольно велит отец. — Она уже сделала глупость, и я не допущу, чтобы ее совершил и ты.
— Тор, пожалуйста.
— Нет. Вы мне лгали, — повторяет он сердито и проводит ладонью по лицу.
Она все-таки мокрая. Какой позор. Впрочем, не меньший, чем устроили родители.
— У меня есть брат, но вы скрыли его от меня и не даете нам увидеться.
— Мой хороший, это не так, — мама подходит к нему, но Тор качает головой, стискивая кулаки.
— Скажи ему, — говорит отец, и тяжесть его голоса придавливает к полу каменной плитой.
— Вы не можете увидеться, мой хороший. Ты засыпаешь на закате и просыпаешься с рассветом. Он — наоборот. Это очень, очень древняя магия. Она нам не по силам. Мне очень жаль, но вы никогда не сумеете встретиться. Мы с отцом думали: проще вам будет не знать друг о друге и не горевать о несбыточном.
— И все вокруг... все во дворце, в Асгарде?
— Это королевский приказ, нарушение которого карается смертью, — чеканит отец.
Тьма в покоях сгущается, давит на глаза.
— Не трогайте Фандрала. Он не виноват, — просит Тор, силясь поднять чугунную голову.
— Конечно, он не пострадает, — мама бросает на отца одновременно гневный и умоляющий взгляд.
Один молчит долго и наконец со вздохом опускается в кресло.
— Я отошлю его подальше от столицы. Если Тор пообещает, что не будет больше задавать никаких вопросов. Не считай меня глупцом, мальчик! У тебя все на лице написано. Помни — это приказ. Слуги не забывают о нем. Они ничего не расскажут, даже если ты сломаешь кому-нибудь из них руку, как своему другу. Не ожидал от тебя такой жестокости.
— А я — от тебя, — огрызается Тор.
Слез больше нет. И, наверное, никогда не будет.
— Выйди, — повторяет отец, устало взмахнув рукой.
Темнота обволакивает плотным коконом, мешая шагать вперед.
— Мой хороший, поспеши.
Пахнет корицей. Тор не глядя берет у матери булочку и сует в карман. Ребенок. Они все еще считают его ребенком, все беды которого можно прогнать простой сладостью.
— Он почуял вранье раньше меня, верно? Ненормально не спать по ночам. Чем он вообще занимался все это время? Он знает обо мне? Где он живет, во дворце?
— Сынок. Никаких вопросов. Это для вашего же блага, поверь мне.
— Как его зовут? — спрашивает Тор, и голос все-таки ломается.
— Локи.
— Локи, — повторяет он, пробуя имя на вкус. Оно холодное и колкое как льдинка. — Локи. Мой брат.
До заката остается совсем немного времени. Дурак, какой же он был дурак все это время! Искренне верил, что после изнурительных тренировок и сытного ужина кто угодно завалится спать с приходом темноты! Глупый ребенок, не видящий дальше собственного носа. Пора повзрослеть.
Мысли тяжело ворочаются в голове, Тор стискивает ноющие виски и изо всех сил пытается думать. Чем можно заняться ночью, без друзей, одному? Мама наверняка заботится о том, чтобы брату не было скучно. Она сказала, он слаб и плохо сражается. Тогда что же?
"Ты не одинок, пока у тебя есть книги", — всегда говорила мама, пытаясь приучить его к чтению. Да, верно.
Тор бежит в библиотеку со всех ног, стараясь не наделать шума и остаться незамеченным. На одном из столов горит светильник, и Тор знает, кого тот дожидается. Он находит чистый листок и торопливо выводит на нем пару строк, складывает пополам и пишет сверху: "Для Локи". Взгляд цепляется за раскрытую книгу: в неярком свете иллюстрации поблескивают золотом, воины в доспехах и рогатые чудовища смотрят со страниц. Тор сует листок между ними; поколебавшись, достает из кармана булочку и пристраивает ее с краю стола, накидав сверху бумаг и свитков.
Он просыпается в постели с рассветом, с трудом припоминая, как бежал в свои покои темными коридорами, спотыкаясь на каждом шагу. Умывает горящее лицо холодной водой, быстро натягивает одежду и вместо тренировки с копейщиками идет в библиотеку.
Листок оказывается там же, где он его оставил, как и булочка. Тор закусывает губу и садится за стол. Нет, он не будет горевать о несбыточном. Не дождетесь. Надо просто спрятать записку в другом месте, и тогда брат непременно найдет.
Тор машинально разворачивает ее, чтобы перечесть, и застывает на месте. Потом закрывает лицо рукой и трясется от смеха.
"Привет. Меня зовут Тор. Я твой брат. Я сплю ночью, ты — днем. Это такое колдовство! Они нам врали, но я тебя спасу!"
"Привет. Как меня зовут, ты уже знаешь. Рад знакомству, братец. Поверь, я знаю о магии достаточно, матушка занимается со мной и говорит, я делаю успехи. Меня не нужно спасать, благодарю покорно. Булочки тоже оставлять не стоит, не люблю сладкое.
P.S. Если вдруг сможешь стащить соленые крендельки и оставить в дупле старого вяза справа от фонтана, буду весьма признателен. На кухне меня не любят, сам не знаю, отчего.
P.P.S. Они заплатят".
***
Он не пропускает ни одной тренировки, смеется и шутит на пирах, крепко обнимает мать, улыбается отцу. Он не задает вопросов: оказывается, для того, чтобы узнать что-то важное, необязательно устраивать драки и ломать руки. Достаточно просто внимательно слушать.
Локи превратил кухарку в лягушку, Локи умеет раздваиваться, Локи — настоящее чудовище, ах, если бы у нас был только один наследник.
Локи, Локи — только это имя имеет для него теперь значение, и Тор жадно ловит каждое упоминание о брате, сорвавшееся с губ тех, кто думает, что его нет поблизости. Тор — это день, Локи — ночь, две стороны одной монеты, которые не увидят друг друга, как ни крутись. В дупле старого вяза появляются и исчезают крендельки, кинжалы, старые пергаменты и новые надежды.
"Я боюсь темноты, а ты чего?"
"Вполне логично, что не ее, иначе как бы я дожил до этого славного дня, бодрствуя только по ночам?"
"Эй, так нечестно, я же рассказал тебе свой секрет!"
"Я тебя об этом не просил. А жизнь жестокая штука, братец, если ты еще не понял".
"Я просто не думал, что ты тоже будешь жестоким. Только не ты".
"Высоты. Все, это первый и последний секрет".
"Ты уже летал на ладье?"
"Разумеется, и сам сидел на веслах. Я отличный гребец".
"Я так смеялся, думал, умру! Ну ты и выдумщик, она же по воздуху сама плывет, ей надо только рулить. Ничего, я тебя покатаю. Кстати, я прочел ту легенду, о которой ты говорил. Мама чуть не застукала меня на пороге библиотеки, пришлось врать, будто я прячусь там от очередной девицы".
"Судя по записке, девицы интересуют тебя куда больше легенд. Я и не сомневался — буду теперь искать решение нашей проблемы один. Хотя для могучего Тора это, вероятно, никакая не проблема: ты наслаждаешься светом дня и всеобщей любовью, пока я пребываю во всех смыслах в тени. Знаешь, родители оказались правы: нам лучше было и в самом деле не знать друг о друге. Мне — точно. Не пиши больше, не утруждай себя".
"Локи, прости".
"Локи, прости, пожалуйста".
"Локи, я прочел ту легенду еще два раза и, думаю, смогу украсть где-нибудь прялку».
"Локи, пожалуйста, ответь. Я подниму вверх дном весь Асгард, но отыщу тебя».
"Не смей даже об этом думать. И хватит слать мне чертовы крендельки, в дупле не осталось места. В моем желудке — тоже, идиот.
P.S. Стащи в погребе бутылку вина, на ночь там ставят двойную охрану. Как и возле твоей комнаты. Я ушел незамеченным только благодаря магии. Не пытайся найти мои покои: если их защищает заклинание, то мама все узнает; если стража — тебя наверняка засекут и доложат отцу. В любом случае, меня переселят или вовсе увезут из дворца. Мне бы этого не хотелось".
"Мне тоже. Никогда не хотел стать валькирией?"
"Прошу прощения?"
"Черт, я уже узнал, что в их войска брали только женщин. Вот жалость".
"Тебе бы там было самое место, не сомневаюсь".
"Спасибо!"
" (зачеркнуто) За что мне это все? Ты хоть иногда включаешь мозги? Читаешь книги, кроме тех, которые я указываю? Или будущему королю не пристало тратить время на библиотеку?"
"Да ладно, может, королем станешь и ты! Мы же имеем равные права. Мы с тобой вообще почти одинаковые!"
" (зачеркнуто) Иногда я думаю, кто-то из нас приемный".
"Это обидно! Почему?"
"Неважно. Я никогда не стану королем, братец. Как ты себе это представляешь: Асгард — царство тьмы?"
"Почему бы и нет? Слушай, может, постараешься найти заклинание, которое хотя бы поменяет нас местами? Я не против гулять по ночам, честное слово!"
"Ты действительно готов на это?"
"Да! Конечно, ты же мой брат. Ради тебя я готов на все. Я тебя люблю".
"(зачеркнуто) Пришли мне прядь своих волос и капни кровью на бумагу".
***
Записок нет неделю, и Тор понимает, что его руки дрожат, только когда из них с грохотом выбивают меч.
— Ты поддаешься. Я так и знала, — мрачно кивает Сиф и разворачивается.
— Нет, тебе показалось!
— Ну да, — фыркает она, не удостоив взглядом, и уходит из оружейной.
Какая все-таки чудовищно сложная штука — разговаривать с девушками, думает Тор. С братом общаться куда как легче; если бы только им удалось снять заклятие, они бы проводили вместе целые сутки. Столько надо обсудить! Тор не может дождаться, чтобы проверить, насколько хорошо Локи стал владеть кинжалами после его советов. Интересно, а брат уже успел поцеловаться с какой-нибудь девчонкой? Ночью для этого самое время, не все же книжки читать...
После неудачного боя ноги сами несут в библиотеку, и Тор замирает у знакомого стола. Какой том лежал здесь в первый раз? Вот он, старые сказания из тех времен, когда еще отец Одина был мальчишкой. Тор снова разглядывает храбрых героев в сияющих латах и страшных чудовищ, перелистывает страницу и вздрагивает. Один из воинов — судя по алым пятнам на груди, смертельно раненый, — ложится в ладью, чтобы на следующем развороте восстать из нее рогатым нелюдем. Тор смотрит на блестящий кружок луны в углу страницы и медленно закрывает книгу.
"Локи, как ты выглядишь?"
"После недавнего опыта с твоими волосами и кровью — чудовищно. Вынужден признать, не все заклинания даются мне легко. Мама расстроилась. Она плакала?"
"Нет. По крайней мере, я не видел. Черт, я был слишком невнимательным последнюю неделю. Локи, пожалуйста, ответь на мой вопрос. Это важно".
"Невнимательным, как и всегда. Что тебе за дело до моей внешности? Я являюсь тебе во снах? Надеюсь, это кошмары, а не (зачеркнуто)"
"Ты видел себя в зеркале? Ты человек?
P.S. Кстати, ты уже целовался с девушками?"
"Да. Да. А ты идиот. Наверное, это и есть причина, по которой нам нельзя встретиться, а никакое не проклятье.
P.S. Нет, не целовался.
P.P.S. С девушками.
P.P.P.S.Ты же не забываешь уничтожать все письма, как я велел?"
Тор нервно смеется, чувствуя одновременно облегчение и панику. Он разглядывает в отражении собственную испуганную физиономию, забывая радоваться подросшей щетине. В голове скачет юрким зверьком какая-то мысль. Локи на его месте наверняка бы сумел ухватить ее за хвост. Если бы только они с братом могли встретиться! Но им никогда не суждено сделать это, потому что они... Они...
Это рискованно, но Хеймдалль всегда хорошо к нему относился. Может быть, он и не сдаст его отцу на этот раз.
— Хеймдалль, ты знаешь, где мой брат?
— Гораздо ближе, чем ты думаешь, — раздается в голове насмешливо.
Тор отворачивается от зеркала.
***
— Мама, ты плакала?
— С чего ты взял? — удивленно спрашивает она, отрываясь от затейливого шитья.
Тор смотрит, как золотые стежки ложатся на алую ткань, и узор плывет перед глазами.
— Локи сказал.
Мама прикрывает рот рукой и откладывает вышивку в сторону. Она быстро идет к массивным дверям в свои покои, запирает их и возвращается к Тору.
— Ты же обещал, — шепчет она с отчаянием в голосе, и Тор мрачно усмехается:
— Не задавать вопросов. Я их и не задавал.
Мама окидывает его долгим взглядом с ног до головы и устало качает головой.
— Никогда не думала, что вы с Локи окажетесь так похожи.
— Потому что мы — одно?
Она отступает на шаг.
— Тор...
— Мы не можем увидеться, ведь один на закате превращается в другого? Не лги мне, мама, пожалуйста, довольно лжи.
— Нет, нет! — она крепко обнимает Тора, прижимая к себе. Рукав рубахи становится мокрым. — Конечно нет! Ты это ты, он это он. С чего тебе вообще пришла в голову эта безумная мысль?
— Мы читали легенды, — выговаривает Тор с трудом. Губы как будто онемели.
Мама утирает заплаканное лицо и сжимает ладони Тора в своих.
— Ты понимаешь теперь, почему мы не хотели вам говорить? Это знание приносит только боль.
— Не смейте отнимать его у меня, — хрипит Тор, высвобождая руки. — Ни это знание. Ни моего брата. — Он стискивает пальцы на рукояти меча, силясь не смотреть в лицо матери. — Почему нам нельзя увидеться? Почему у моей комнаты дежурит караул, пока я сплю? Я проклят?
— Нет.
Она садится в кресло и возвращается к шитью. Тор видит, как мама укалывает палец иглой на первом же стежке и прячет руки в складках ткани. Они дрожат.
— Локи проклят?
— Нет. Пожалуйста, успокойся и сядь.
— Тогда в чем проблема-то? Мы перерыли все книги в библиотеке, все! Мама, нет никого, кто был бы сильнее тебя в магии! Нет никого, наделенного такой же властью, как отец!
— Есть силы выше нас, — говорит она с горечью в голосе и зябко передергивает плечами.
Тор вздыхает и подкидывает в очаг пару поленьев.
— Но зачем было скрывать нас с Локи друг от друга? Я бы сам охранял его сон, я бы оставлял ему письма открыто, не таясь, а не как сейчас...
Он закусывает губу, пытаясь взять себя в руки. Начал вести себя как взрослый — будь добр, веди до конца.
— Пожалуйста, мама. Я пойму. Я должен понять.
Алая ткань у нее в руках похожа на поток крови, и Тор мягко избавляет мать от нее. Он опускается на колени рядом с креслом и кладет голову ей на колени. Мама рассеянно зарывается пальцами в его волосы, и Тор обессиленно прикрывает глаза.
— В самом деле, довольно лжи. Было пророчество, — доносится до него тихий голос, похожий на шелест волн. — Что вы с братом вдвоем погубите Асгард. И причините друг другу боль. Для меня это хуже гибели всего мира, мой хороший.
— Мы убьем друг друга?
— Вы будете пытаться. И причините очень много боли, — повторяет она.
Ладонь соскальзывает с макушки, и Тор поднимает голову.
— Я не боюсь боли.
— Локи боится.
— Я сильный. Я защищу его, — он встает с колен и сжимает кулаки. — Я мог бы делать это и раньше, но вы лишили нас этого. Мама, ты понимаешь: вы с отцом разделили не только меня и Локи, но и всех нас?
— Я разделила, — тихо отвечает мама и просит: — Подай, пожалуйста, мою вышивку, негоже ей валяться на полу. Я наложила на вас с Локи это заклятье по просьбе вашего отца. Другим вариантом было бы отослать одного из вас прочь из Асгарда, но мы решили этого не делать. Я не хочу идти на это и сейчас. Мне очень жаль, Тор. А теперь уходи.
***
Верить нельзя никому. Ни друзьям, ни родителям.
Только аккуратным строчкам на листке — Тор, надеется, последнем.
"Локи, заклинание наложила мама".
"Найди меня".
У него мало времени. Во дворце все на первый взгляд спокойно, а значит, мама пока не виделась с отцом, но она никогда не может ничего долго от него утаивать. Локи снова скрытничает, не доверяя свое точное положение бумаге — а может, и правильно делает. Хеймдалль говорил, он ближе, чем Тору кажется. Локи не любит высоту. Любит книги. И лягушек.
Эти покои ровно на два этажа ниже, чем комната Тора, и выходят окнами на пруд. Через одно из них Тор и залезает внутрь, вовремя вспомнив, что двери под охраной. Первое, на что он натыкается взглядом — сверкающий рогатый шлем на низком столике. Тор зажимает рот рукой, чтобы не расхохотаться в голос, пытается примерить находку, но та оказывается маловата и не лезет на голову. Тор ставит шлем на место, делает глубокий вдох — и поворачивается к постели.
Локи совсем не похож на него. Он худощавый и очень светлокожий, у него темные волосы, растрепавшиеся во сне, длинные ресницы и тонкие обветренные губы. Тор осторожно касается их, и Локи тихо вздыхает, не просыпаясь. Тор улыбается и присаживается на кровать, не отрывая глаз от брата. Он крепко сжимает его ладонь в своей, гладя и обводя кончиками пальцев свежие мозоли. Значит, все-таки тренировался с кинжалами. Он сидит так, пока за окном не начинает темнеть, и в изголовье кровати не зажигаются сами собой светильники. Брату всегда легко давалась магия.
— Привет, — говорит Локи, мягко, но решительно отнимая свою руку.
Он садится на постели и смотрит на Тора широко распахнутыми глазами. Они зеленые. Как лягушка.
— Привет, — смеется Тор и тянется пригладить его волосы.
— Спасибо, — чинно кивает Локи. — Ты выглядишь крупнее, чем при нашей прошлой встрече. Две недели назад я перекинулся в змею и пролез в твою комнату, пока ты спал, — заявляет он небрежно, как о чем-то само собой разумеющемся. — Кстати, ты звал меня во сне.
Тор хочет ответить, но рот против воли растягивается в широком зевке.
— Похоже, я скоро отрублюсь. Ты понимаешь, что делать дальше? Как снять заклятье?
Локи снова кивает, придвигаясь ближе.
— Я знаю, где мама хранит самые редкие книги и рукописи. Я проберусь и... Эй, не спи!
Тор вздрагивает от звонкого хлопка по лицу.
— Бьешь как девчонка, — фыркает он. — Вот я тебя научу потом...
Он вытягивается на постели и опять зевает.
Скрипит кровать.
— Ну, я пошел.
— Не уходи, — просит Тор тихо. — Пожалуйста. Еще пару минут. Я же только тебя нашел.
Он закрывает глаза и уже сквозь сон чувствует осторожное прикосновение пальцев к щеке и слышит негромкое:
— Я здесь.
Он просыпается через пару часов на удивление полным сил. За окном ночь, и несколько секунд Тор не может оторвать взгляда от неба, полного сверкающих созвездий. Потом он поворачивает голову в другую сторону и улыбается.
Локи лежит рядом с ним, лицом к лицу, и устало хмурится во сне. Он красивее всех девушек, которых Тор видел в своей жизни. С ним легко и спокойно.
— Эй, — окликает Тор вполголоса. — Как ты это сделал?
— Не скажу, — бормочет Локи. — Вдруг придется переиграть все в будущем, когда ты мне надоешь.
Тор прижимает его к себе, Локи застывает в объятиях и осторожно отстраняется, уперевшись руками в грудь.
— Мне надо тебе кое-что сказать. Стоило бы до того, как ушел, но я не был уверен. И похоже, ошибался. Надеюсь на это, — он смотрит на Тора внимательно и серьезно. — Я был прав: один из нас все-таки не родной сын. Мама призналась, еще вчера. Пришла ко мне после вашего разговора и все рассказала. Говорит, очень устала от вранья. Она, кстати, прямо сейчас ругается с отцом. Я стащил нужные свитки, а меня даже не заметили. Слушай, может, воспользуемся случаем и свергнем его?
Остатки сна снимает как рукой, Тор приподнимается на локтях и силится что-то выговорить, но Локи только машет ладонью и хохочет:
— Я, это я приемный! О боги, видел бы ты свое лицо!
— Ты думал, я узнаю и отступлюсь, брошу тебя?! Чему ты радуешься, дурак? — рычит Тор, не понимая, за кого чувствует большую обиду: за себя или брата.
Наверное, за себя. Или нет. Мысли в голове снова путаются, потому что Локи вдруг оказывается очень близко.
— Сам дурак, — хмыкает он. — А я теперь могу сделать вот как.
Губы у него сухие, раскаленные как расплавленный металл.
Точно, думает Тор, крепко обнимая его. Если монету положить в огонь, перековать, две стороны станут одной.
И смогут быть вместе.