Work Text:
Лавина эта им еще долго аукалась. Не успели поставить на ноги Роберта – пропал голос у Паганеля. Видно, пребывание под снежным завалом не прошло для него даром.
Злополучный ученый шагал за группой все так же бодро, на предложения помощи отчаянно тряс головой и жестикулировал больше обычного, почти превращаясь в ветряную мельницу, но его энергичный, ни на минуту не умолкающий монолог сперва превратился в шипение и хрипение, а потом и вовсе умолк. И в картине мира сразу стало чего-то недоставать. Хотя как может недоставать того, что всегда раздражало?
Талькав шел с ним рядом как ни в чем не бывало: и мысли не приходило гордому воину унижать собеседника сочувствием. А беседа у них завязалась активней, чем прежде: «хромоногий» испанский теперь не мешал, язык жестов был для жителя прерий привычен, а Паганель подхватил его сразу, будто был с этим знаньем рожден.
Майор шагал чуть позади, посматривал на них с неодобрением и украдкой вздыхал.
На очередном перевале из головы группы к ним подошел Эдуард, молча, без слов накинул на плечи Паганеля одеяло из шерсти альпака.
– Не надо, – коротко посоветовал майор, которому давно осточертела роль всеобщей няньки, – тяжелей будет.
Географ посмотрел на него, на Эдуарда, беззвучно пошевелил губами и снял одеяло с плеч.
– Ну если майор говорит, – усмехнулся лорд Гленарван и забрал одеяло.
Из Эдуарда вышел чуткий руководитель – на ночной привал в этот день устроились раньше обычного. Паганель повалился в снег, шумно отдуваясь, как паровоз.
– Раздевайтесь, – нависая над ним, потребовал майор.
Паганель вскинул на него возмущенный и растерянный взгляд.
– Ну что вам не понятно? – устало вздохнул майор. – Вы за день взмокли до нитки. Немедленно переоденьтесь в сухое, напьетесь чаю и спать. Мюльреди уже разводит костер, пока вы возитесь – как раз закипит.
«Палатки», – прочитал он по бледным губам.
– А палатки без вас поставят. Вот, – и протянул уже знакомое одеяло.
Среди ночи майор проснулся и еще раз обошел лагерь. Дежуривший Том Остин мирно дремал возле тлеющего костра. Эдуард спал в обнимку с ружьем, между бровей не разгладилась суровая складка. Роберт разметался среди одеял, на лице застыло упрямое выражение, точно и во сне он продолжал сражаться с кондором или убегать от лавины. Рядом с ним безмятежно свернулся калачиком Паганель. Испарина стыла на лбу, говоря о том, что организм должным образом ведет борьбу с болезнью. Дыхание было хриплым, но глубоким и ровным. Майор нахмурился и поправил одеяла обоим.
Паганель проснулся, когда лагерь только начал шуметь, погруженный в утренние хлопоты. Горло драло, и от яркого света наливалась чугуном голова. Но рядом с ним парила в морозном воздухе оставленная на уступе скалы большая кружка. Паганель потянулся и сунул в нее нос. Пахло травами, медом и сушеными ягодами. Горячий напиток обжег губы, согрел. И вдруг оказалось, что никакая простуда не способна испортить путешествия по горным тропам в хорошей компании.
В трех шагах от него майор Мак-Наббс что-то ворчливо объяснял лорду Гленарвану. Все было готово к новому дню – а значит, и новым приключениям.