Work Text:
Ему снилось то невинное время, когда дни были столь же жаркими, сколь холодными были ночи; когда они еще лежали вместе под ледяными порывами ветра на ложе из сухого песка. Каждое ощущение было ему знакомо: и влажное дыхание на лбу, и тяжесть сильной руки на локте, и знакомый, приятный жар между двумя их телами.
Они грели друг друга теми холодными ночами в пустыне. Лицо спящего Раду навеки осталось в его памяти: тихое и спокойное зрелище, каким было тогда все вокруг них; бессонными ночами Йон всегда лежал рядом молча, не двигаясь, просто смотря на него.
Дернувшись, он проснулся, весь в холодном поту, и обнаружил себя лежащим поперек твердой кровати – нынешней его реальности.
Прошло уже несколько недель. Дни потерялись в воспоминаниях о тепле его и Раду тел и об их счастливой дружбе, о ритмичном биении их крови, о запахе пота, о влажном жаре – и жизни. Все напоминало ему о приятной липкости и живом солнечном свете дневной пустыни, когда песок жарко шуршал под его шагами и лип к босым ногам. Они возвращались на знакомые дюны снова и снова в течение многих лет, будто пески были их родным домом.
Его кровать, комната, дворец – все было тихим, холодным и сухим. И только напоминало ему о пустыне ночью: огромном, широком пространстве и небе, расплывшемся вдалеке горизонте, волнах бледного лунного света и слишком холодном воздухе.
«Давай ближе, Йон. Мы согреем друг друга».
Йон вышел из дома прежде, чем смог придумать причину не делать этого, и пустые дни остались позади, как только он позволил своим ногам, а не разуму вести его. Когда он шагнул на холодный песок, уже снова была ночь, и дюны были точно такими, какими помнились ему. Йон осторожно разулся; сухие песчинки морозили кожу между пальцами ног. Он посмотрел вокруг, оглядывая бесконечное пространство.
– Раду, – тихо сказал он. – Я вернулся.
В груди вдруг заболело от недавнего воспоминания о конце теплых дней и безмятежной невинности. Раду канул во тьму и рассыпался в прах, он ушел навсегда, вновь вернувшись в пески, из которых они оба когда-то вышли, – холодный и широкий, необъятный их дом.
Йон медленно лег на землю, прижавшись щекой к песку. Положил руки рядом с телом – не так близко, чтобы чувствовать прикосновение, но достаточно близко для того, чтобы представить себе знакомое тепло, которое когда-то смешивалось с теплом его тела, чтобы почувствовать чье-то еще присутствие.
– Я знаю, что обещал тебе жить дальше, – прошептал он, улыбаясь, хотя уголки губ у него дрожали. – Но... но сегодня... мой товарищ...
Он остался лежать, тихо и молча, одинокой фигуркой среди бесконечного количества песчинок, рядом с ним – мимолетным, но таким прекрасным воспоминанием о тепле.