Work Text:
Ноябрь 1984, Снежный бал
В первый раз, когда Одиннадцать слышит, как ее называют данным при рождении именем, ей тринадцать и она наряжена в старое платье Джойс Байерс. Рядом с ней Майк, его пальцы подрагивают, касаясь ее и, по не совсем понятным Оди причинам, его щеки заливает румянец.
– Джейн, правильно? – это мистер Кларк, и выглядит он растерянным.
Одиннадцать смутно припоминает его – в памяти всплывает время, когда ее волосы были длинными, светлыми и ненастоящими – и распахивает глаза. Майк замирает рядом с ней, а потом будто взрывается:
– Ой, здрасти, мистер Кларк, не заметил вас. Вы здесь с девушкой? Как проходит вечер? Надеюсь, все хорошо. Вам стоит сфотографироваться у Джонатана. Кстати, нам тоже. Пойдем, Оди?
Майк выдает это все на одном дыхании.
Одиннадцать хмурится в ответ и касается его пальцев своими в попытке чуть притормозить. Майк моргает и замолкает, но все еще выглядит всерьез обеспокоенным.
– Да, – произносит Одиннадцать, поворачиваясь к подозрительно, но беззлобно смотрящему на нее мистеру Кларку, – я Джейн.
Это слово – ее имя – кажется незнакомым и странным, когда она повторяет его, приводя на ум более серьезные слова: ответственность, последствия, компромисс.
– Ну что ж, – говорит мистер Кларк, склоняясь в легком поклоне, – приятно познакомиться с тобой, Джейн.
Одиннадцать улыбается и, хотя знает (как, более чем вероятно, знает и он), что они уже встречались, кивает, добавляя:
– Мне тоже.
Майк утягивает ее в сторону, все еще указывая на Джонатана и бубня поспешные слова прощания. Мистер Кларк усмехается, глядя на него, и Одиннадцать думает, что учитель выглядит одновременно уставшим и любопытствующим.
– Пока, – шепчет она, слегка помахивая ему свободной рукой – за другую ее держит Майк.
Вокруг все танцуют – еще не подростки, уже не дети, – и Майк ведет ее к стенду для фотографирования, протискиваясь между танцующими парочками, но тормозит неподалеку, закусывая губу, и поворачивается к Одиннадцать.
– Как думаешь, он тебя узнал? – спрашивает он испуганным голосом.
Таким же, как у Хоппера.
– Нет, – говорит Одиннадцать почти сердито. Майк воспринимает ее ответ почти как приказ и облегченно вздыхает.
– Ага, ты права, – признает он, одаривая ее улыбкой. – Я не допущу, чтобы ты оказалась в опасности, – добавляет, будто это для кого-то тайна.
Одиннадцать слегка оттаивает, но все равно отрицательно качает головой: «Я в порядке. Не волнуйся». Майк понимает намек, скрытый за ее колючим ответом и поднятыми бровями.
– Ага, ты права. Уже в который раз, – добавляет он, слегка толкая ее в плечо, хотя для этого и приходится немного наклониться. – Пойдем, давай фотографироваться.
Одиннадцать широко улыбается, стискивая его ладонь, и вновь лицо Майка заливает румянец. Интересно, отмечает она про себя. Они медленно продвигаются в сторону фото-стенда, а серенада Дэнис Уильямс стелится вслед их шагам, пока наконец не добираются до него. Джонатан приятно удивлен их появлением, будто совсем забыл, что они вообще приходили на бал.
– О, привет, ребят. Как вечер?
Майк пожимает плечами, и Одиннадцать чувствует окутывающую его неловкость. Она знает, что Майку всегда становится слегка неуютно рядом с парнем его сестры, и он не особо хорошо умеет это скрывать.
– Здравствуй, – вежливо отвечает она. – Сфотографируешь?
Джонатан кивает, мгновенно вскидывая камеру и направляя на них. Одиннадцать поворачивается к Майку – который таращится на камеру с кислым лицом. Она хмурится, сжимая его руку, и Майк вырывается, глядя на нее большими глазами. Выглядит она, наверное, обиженной – и уж точно чувствует себя так – потому что он сразу же начинает извиняться:
– Прости, терпеть не могу фотографии. Не знаю, зачем вообще все это затеял.
Джонатан медленно опускает камеру, вопросительно мычит, но подростки его игнорируют.
– Почему?
Майк пожимает плечами:
– Не знаю, просто не люблю.
Одиннадцать кивает, говоря:
– Ладно. Если не хочешь, не будем, – и в ответ на редко звучащее в ее речи полное и правильно составленное предложение Майк широко улыбается. – Вот только, – она указывает на старое платье Джойс и его пиджак, – мы выглядим мило. Увековечим это.
Майк моргает – и заливается смехом.
– Ладно, давай увековечим, – соглашается он, поворачиваясь к довольному Джонатану. – А ты заткнись, – ребячливо адресует Майк старшему парню, и тот закатывает глаза.
– Улыбнись в кадр, Уилер, – командует он, поднимая камеру, и хотя Одиннадцать с уверенностью может сказать, что Майку неловко, тот все равно широко улыбается – но только когда приобнимает Одиннадцать за плечи. Ощутив прикосновение, она оборачивается к Майку, слегка озадаченная его движением, но больше счастливая от его близости. И ничего не может поделать с улыбкой, расплывающейся у нее на лице.
Джонатану ничего не остается, кроме как, покачав головой, сделать наконец фото.