Work Text:
- Тим, - он чувствует, как его запястье сжимают влажные пальцы и оборачивается. – Тим, можно я буду жить с тобой?
Спектор смотрит с надеждой и не отпускает его руку. Форменная футболка, растрепанные волосы, сумка через плечо – Тиму жалко мальчишку. Он помнит, как сам впервые приехал в сборную.
- Конечно. Какие вопросы.
- Я никого почти не знаю, и… - торопливо пытается объяснить Джонатан, ослабляя хватку. Тим задумчиво косится на все еще держащие его запястье пальцы, и Спектор чуть не отдергивает руку, смущенно розовея.
- Никаких проблем.
- Спасибо, - Джонатан совсем смущается и молча идет за ним.
Первое, на что обращает внимание Тим, разбирая сумку и приглядываясь к соседу – отсутствие всяких мальчишеских вещей. Никаких фотографий любимой девушки, ни кучи дисков, ни журналов. Одна толстая книжка, телефон и плеер – все, что занимает место на тумбочке Спектора.
Первое, на что обращает внимание Джонатан – татуировки Тима. Руки вратаря внушают не просто уважение, а что-то большее, но некоторые татуировки настолько дурацкие, что можно только удивляться, как такой большой, взрослый мужчина мог добровольно изобразить на себе, например, эмблему Супермена. И олимпийские кольца. Спектор родился в 86 году, но, глядя на эту татуировку, в состоянии думать только об одном: олимпийский Мишка, символ Олимпиады-80. Уж очень Тим его напоминает временами.
- А я слышал, что ты не волнуешься перед матчами, - замечает Ховард, разбирая свою сумку.
- Я и не волнуюсь. Но я не люблю жить с чужими людьми.
Тим удивленно приподнял брови, но Джонатан улегся на кровать и отгородился книжкой.
Какая разница, с кем жить, если все свободное время читать, Тим так и не понял за два дня. Книжка Спектора казалась какой-то бесконечной.
- Джонни, - Тим развалился на кровати в одних шортах. – Ты в Англии по семье не скучаешь?
- Скучаю, - Джон удивленно посмотрел на него поверх книжки. – Странный вопрос.
- Ну, перед матчами ты не волнуешься, шляться по клубам с базы не сбегаешь, лежишь, читаешь. Такой правильный мальчик.
Джон слегка покраснел, но промолчал, уткнувшись в свое чтиво. Тим, подумав, сел рядом с ним.
- Слушай, ты извини, если я тебя обидел. Наверное, мне слишком давно было девятнадцать.
- Ничего страшного. Меня предупреждали… ой…
Серые глаза Джона становятся большими и виноватыми.
- А, что я буйный? Да ты смелый парень. Они эту баечку всем новичкам рассказывают, мол, Ховард может наброситься ночью и загрызть, и ему за это ничего не будет, у него справка. Спроси у тренера, я еще никого не загрыз.
- А справка? – любопытство побеждает вежливость, и Джон все-таки спрашивает, хотя уши у него даже не нежно-розовые, а малиновые от смущения.
- А справка есть, - охотно подтверждает Тим. – Так что можешь всем рассказывать, как ты меня боишься, и что тебя загнали в одну комнату с психом.
- А надо?
- Рассказывать?
- Бояться? – Джон почему-то, как во сне, осознавая свои действия со стороны, протягивает руку и касается татуировки на плече Тима. Life. Жизнь.
Тим удивленно смотрит на него.
- Как хочешь…
- Ты не страшный. Но если хочешь, я буду говорить всем, что боюсь, - Джон слабо улыбается и откладывает книжку на тумбочку. – Я посплю, ладно?
- Спи, - вратарь удивленно пожимает плечами и уходит на свою кровать. Спектор отворачивается к стенке и молится, чтобы Тим не заметил, как у него стоит.
- Джонни! – их команда атакует, Джон старается следить за мячом, но Тим его зовет. Он бежит во вратарскую.
- Шнурок развязался, будь другом, завяжи, мне перчатки снимать…
Джон опускается на колено и завязывает, оглядываясь на поле, путаясь пальцами, торопливо.
- Туже, - просит Тим. Джон вдруг думает совсем не о том.
Что бы Тим говорил, если бы… Ох, черт, у него же жена. У него же семья… и справка, - думает Джонатан, зло затягивая шнуровку на бутсе. И справка.
- Спасибо, малыш, беги на место.
«Малыш». Так Джона не называл никто уже давно.
- Ты совсем неправильный ребенок, Джон, - Тим наблюдает, с каким равнодушием молодой защитник ест шоколадку. Тот пожимает плечами.
- Я просто не люблю сладкое.
- Ты ничего не любишь!
- Я футбол люблю, - обиженно возражает Джон. – читать люблю. Маму с папой.
- Честные дети любят не маму с папой, а трубочки с кремом… - вздыхает Тим. – Если ты не любишь сладкое, дай половину?
- Держи, - Джон отламывает полплитки и протягивает ему. Смотрит, как Ховард с удовольствием ест шоколад, не разгрызая, а рассасывая кусочки.
Несмотря на равнодушие к сладкому, сейчас он бы с удовольствием пересмотрел свои взгляды, если бы можно было слизать шоколад с губ Тима.
В последний день перед отъездом Тим заходит в комнату поздно. Джон уже спит, не выключив лампу на тумбочке. Книжка – та самая, толстая – валяется на полу. Тим поднимает ее, расправляя страницы, и кладет на место. Название ему ни о чем не говорит. В комнате довольно жарко, и Спектор укрывался простыней, которая сползла наполовину. Ховард приподнимает ее, чтобы укрыть парня получше, и видит, что спит он в одних трусах, через которые прекрасно видно его эрекцию.
Тим улыбается и укрывает Джона. Наклонившись, чтобы расправить простыню, он слышит свое имя. Тихим шепотом, на выдохе, во сне. Рука Джона тянется к члену.
- Ох черт, малыш…
Тим выключает лампу и долго сидит на своей кровати, глядя на него. Джонатан не дрочит, просто пару раз касается члена и переворачивается на живот. Тим все равно смотрит.
В самолете Тим садится с Келлером, хотя утром здоровается с Джоном и ведет себя, как обычно. Спектор сидит у иллюминатора, рядом с МакБрайдом, и делает вид, что спит.
Ему кажется, что он что-то потерял, и он не знает, почему.
В конце концов, с Тимом даже просто переспать не было никаких шансов – у него семья, жена… справка…
Но ему все равно кажется, что он упустил момент, упустил что-то важное.
Ему досадно и все же очень любопытно – а что было бы, если бы вдруг удалось затащить большого вратаря в свою постель? В конце концов, он буйный, у него справка… Джон тоскливо вздохнул и попытался заснуть.
Надеясь, что Тим Ховард ему хотя бы в этот раз не приснится.