Work Text:
Кенет рассказывал и рассказывал удивительную историю о прошлом такого похожего, но другого мира. Юкенна же, весело смеясь в положенных местах, и с любопытством сверкая глазами, когда все от него того ждали, ощущал, как внутри, где-то в груди, растекается холод внезапного понимания. Холодно сделалось Юкенне в эту теплую летнюю ночь, так холодно, что впору в пуховые одеяла закутываться. Хорошо, что никто внимательно не смотрит на него, и можно иногда отворачиваться в темноту, чтобы временно прогнать видения из-под внутреннего взора, потому что послушать, что расскажет Хэсситай и его ученик, Юкенне тоже интересно.
Хотя больше всего Юкенне сейчас хочется безо всяких объяснений удалиться к себе, а потом оседлать коня, и во весь опор погнать его в Дальнее Загорье, ко двору короля Югиты. Он должен уточнить одну важную вещь. И потом еще одну, тоже очень важную. Но придется терпеть. Не пристало носителю королевской крови вести себя, как влюбленный мальчишка. У него тут есть еще дела, и дядя вряд ли его простит, если Юкенна все бросит. Жаль только, что Юкенне приходится прилагать изрядные усилия, чтобы ощущать себя собой. Полномочным послом Сада Мостов в Дальнем и Срединном Загорье, а не, скажем, зеленщиком.
Зеленщиком быть довольно просто. Знай себе стой за прилавком, улыбайся захожим лавочникам, давно знакомым местным покупателям, да деревенским, что приносят травы в городскую зеленную лавку. Правильный расчет: городские дороже заплатят, чем местные. А уж если ты деревенская знахарка-травница, и ведаешь еще и лечебные травы, так любой зеленщик еще больше рад тебе будет.
Юкенна и был рад, когда к нему заходила Рийэн. Ее нескладный тонкий силуэт объявлялся на пороге на исходе каждого месяца, когда в лесу хоть что-то можно было найти. Рийэн неизменно сияла улыбкой, тараторила новости своей деревни, и передавала Юкенне душистую корзину сушеных и свежих трав.
Для любых других посетителей лавки сцены встреч Рийэн и Юкенны ничего лишнего бы не сказали. Всего-то лишь прижимистый зеленщик нашел себе постоянного поставщика лечебных трав. Зато любой лекарь знает, что тут не только приправу для похлебки найти можно. Чем уж зеленщик так приглянулся маленькой травнице, что она захаживает именно в эту лавку, все равно. Сам зеленщик мало кого интересует. У зеленщика вообще горб, и еще он ногу подволакивает, смотреть на него лишний раз не хочется. Просто платит хорошо девчонке, знает цену правильной зелени.
Горбатый зеленщик алчно хватался за корзину и приглашал травницу в дом, за лавкой, чтобы обсудить плату, потому что часто Рийэн умудрялась принести что-то особое. Что-то, что никому больше видеть и знать не обязательно.
Князь Юкайгин, поручив Юкенне следить за городом, знал, что тот не будет делать этого в одиночку. Организовать сеть осведомителей было для Юкенны только в радость. Когда сеть исправно заработала по городу, он стал упорно расширять ее за пределы Сада Мостов, в предместья. Так он мог узнавать еще больше нужных дяде сведений. И так он нашел Рийэн.
Или, скорее, она его нашла. Юкенна невольно улыбнулся, вспомнив, как в их первую встречу она притворялась ученицей бродячего шута. Хорошей ученицей — такую толпу зрителей тогда собрала! А Юкенна присмотрелся к ее рукам, повадке и внимательным зеленым глазам, которые нашли его среди веселящейся толпы, и взгляд которых все представление он чувствовал на себе. Рийэн искала тех, кто может ее спрятать, и кто тоже противостоит Инсанне. И она безошибочно нашла Юкенну.
Он никогда не спрашивал у нее, чем именно вызвал Инсанна ее гнев и жажду отомстить. Многие ненавидят этого колдуна, многие хотели бы его смерти. Должно быть, еще одна история нечеловеческой злобы и подлости, и Рийэн наверняка неприятно ее вспоминать.
Юкенна возвращался от дома, где оставил раненого Аканэ, в Сад Мостов, чтобы проследить за крушением городской больницы. Проходя же мимо развилки, он рассеянно вспомнил, что если свернуть направо, то уже через полчаса окажешься неподалеку от домика деревенской травницы. Она не приходила в зеленную лавку уже почти месяц, и Юкенна, вспомнив о ней, вдруг заметил, что здорово соскучился по ее зеленым глазам, веселым байкам и смеху.
Снова улыбнувшись, он свернул направо. Надолго задерживаться он не собирался, дядюшке не на что будет гневаться. Юкенне просто хотелось прояснить кое-что. Вряд ли он ошибается, и вряд ли это займет его надолго. В конце концов она тоже улыбалась ему и ее взгляд искрился теплотой, когда она смотрела на него. А ведь он почти всегда для нее выглядит горбатым калекой! Юкенна узнал цену своей внешности еще в отрочестве: в своем обычном обличии он нравится женщинам. А если Рийэн он нравится даже с горбом, то... Юкенна заулыбался шире и ускорил шаг.
Травница встретила Юкенну на пороге домика, радостно замахав ему рукой и кажется даже запрыгав на месте, так что чуть не ударилась головой о притолоку.
— Благодатных дождей и урожая тебе, достойная Рийэн, — весело поздоровался Юкенна и с интересом пронаблюдал за ее попытками отвесить положенный земной поклон. Рийэн чуть не запнулась о порог и тут же густо покраснела.
— Простите, — смущенно пробормотала она. Отошла от порога и наконец-то поклонилась, а Юкенна едва удержался от порыва ее обнять и утешить. Это бы ее смутило еще больше. Вместо этого он мягко улыбнулся и, бережно подхватив девушку под локоть, зашел в дом.
Он уже бывал тут раньше, когда только помогал ей устраиваться. Рийэн любила порядок, но поддерживала его с трудом. Зато ее дом очень походил именно на дом травницы. Тут и там висели для просушки пучки и целые веники благоухающих, а иногда и истошно вонючих ценных трав. Юкенна с любопытством огляделся, слушая Рийэн. Она уже справилась со смущением и хлопотала у очага, намереваясь напоить нежданного гостя хотя бы чаем.
— А я уже корзину для вас собрала, господин. Завтра и принесу все в лавку. И новости тоже есть!
Она говорила без опаски, значит, в доме больше никого нет. И вообще Юкенна не заметил присутствия кого-то еще. Тут живет только Рийэн и никого не бывает, кроме вон того рыжего кота.
— Рийэн, не надо чаю. Я на минутку, — решительно сказал Юкенна и, прогоняя неожиданный мандраж, подошел к ней и к теплому очагу.
— Как жаль, — тут же расстроилась Рийэн, обернувшись к нему и обеспокоенно заглянув ему в лицо, так что Юкенна чуть не утонул в ее глазах.
Нет, с этим решительно надо было что-то делать и срочно! Пусть дяде-князю наверняка это не понравится — у него должны быть всякие планы на династические браки, но Юкенна больше терпеть не намерен.
— То есть, как жаль, господин, — почему-то снова покраснев, добавила Рийэн. — Что-то случилось?
— Скоро случится, — покивал Юкенна. — Только я о другом хотел с тобой поговорить.
— Да?.. То есть да, господин?
Юкенна не сдержал умиленной улыбки. Ее такая естественная неспособность называть его «господин» заставляла его радоваться чему-то очень сильно. Как будто еще раз подтверждало то, о чем он думал каждый раз, как видел ее. Рийэн удивленно распахнула свои чудесные глаза, увидев его выражение лица.
— Рийэн, — невольно смутившись, ответил Юкенна. — Не зови меня господин, когда мы наедине. Пожалуйста. Я бы очень этого хотел.
Она очень обрадованно закивала, засверкав этими ее изумрудными глазами прямо Юкенне в душу.
— Конечно, господин! То есть, просто конечно… — Она сконфуженно фыркнула, потерев кончик носа, и Юкенна осторожно поймал ее ладошку, притянув к себе.
Он очень надеялся, что она поймет его правильно. В любом случае он был готов потратить сколько угодно времени на объяснения потом.
Рийэн распахнула глаза еще шире, и Юкенна на этот раз не сумел прочитать их выражение. Наверно, она слишком удивилась. Он уже был готов отстраниться и начать извиняться перед ней, что вовсе не имел в виду ничего, что позволяют себе всякие недостойные господа с беззащитными селянками.
Но потом она приоткрыла ротик, как будто нечаянно подавшись к нему. То есть, похоже и правда нечаянно. Потому что ей тоже хотелось до него дотронуться, — понял Юкенна и возликовал про себя. Он наклонился к замершей девушке и как мог нежно прижался губами к ее губам.
Она не выглядела одной из тех женщин, которые позволяют себя целовать всем подряд. Вообще-то Юкенна мог поклясться, что пока она жила здесь, у нее не было мужчины. Может быть, его не было вообще никогда. А потому он собирался целовать ее очень бережно. Чтобы не напугать.
Юкенна похолодел, почувствовав невыносимо сладкий вкус ее губ, и такой желанный запах ее кожи. Похолодел до дрожи, несмотря на теплый летний день и теплый очаг. Потому что кроме этого он почувствовал ее страх и горе. Ее слезы пахли какой-то дикой, звериной тоской, а губы стали солеными. Он тут же отстранился и растерянно уставился на нее, но все равно обнял за плечи. Нельзя оставлять девушку, которую только что так сильно расстроил легким поцелуем. А Рийэн и вообще никогда нельзя оставлять.
Теперь, взглянув на нее снова, Юкенна не узнал свою Рийэн, как он привык ее мысленно называть. С ее лица словно бы ушли все краски, так она побледнела. И еще застыла, как изваяние, закрыв глаза, а из-под ресниц слезы текли ручьем.
— Рийэн? Что случилось? Я… Прости, я не должен был…
Юкенна не знал, что сказать и что сделать. Но сделать было нужно. Просто необходимо. Противное ноющее чувство поселилось в груди, и оно могло бы уйти, если бы Юкенна придумал, что ему сделать. Не важно что. Просто она плачет, и когда она плачет, Юкенна на что угодно готов, только бы она не плакала. Даже поручить ее доклады другому агенту, если она не захочет больше его видеть.
А потом у него вдруг закружилась голова, да так, что звездочки перед глазами замельтешили. Юкенна с удивлением понял, что ноги отказываются его держать, и он сейчас прямо тут упадет перед Рийэн на колени. Он бы не отказался, вообще-то, попросить прощения на коленях. Почему бы нет, он заслужил.
Додумать свою мысль внятно он не успел, потому что и правда осел на пол у ног Рийэн, держась за голову, которая ко всему еще и заныла, будто по ней ударили молотом.
— Это ты меня прости, — услышал он голос Рийэн и с облегчением ощутил ее руки на своих плечах. Она тоже опустилась рядом с ним, крепко его обняв, будто он мог убежать прямо так, на подгибающихся ногах и с гудящей головой. Юкенна сразу почувствовал себя лучше. То есть голова продолжала кружиться и тошнота подкатывала к горлу, но чувство, что он сделал что-то непоправимое, ушло. Правда, Рийэн продолжала плакать, и это было нехорошо. — Я должна была тебе сразу сказать, но я не могла… То есть не хотела. Это опасно… И ты мне тоже нравишься, потому я и путаюсь все время. Не могу… господином тебя звать.
Она шмыгнула носом и заплакала еще пуще, прижавшись к нему. А Юкенна вздохнул поглубже и тоже ее обнял, постаравшись разместить руки повыше талии. Непоправимое не случилось, но жить Юкенне теперь станет тяжелее, такой вывод он сделал из ее слов и своего самочувствия.
— Не врут значит, про магов, — тихо сказал он и погладил ее по голове, утешая как ребенка. — Не плачь, милая, не надо. Все будет хорошо.
— Не будет… Не будет хорошо…
И потом она все ему рассказала. Торопливо, захлебываясь в злых беспомощных слезах, и продолжая сжимать Юкенну в объятиях, словно он мог спасти ее от любого ужаса. И Юкенна, пережидая свой приступ телесной слабости, молча слушал. И гладил Рийэн по голове, потому что больше он пока все равно ничего поделать не мог.
Мать Рийэн была такой же деревенской знахаркой, как и сама Рийэн. Никакого волшебного дара у нее не было, да она и не стремилась. Приданого у нее не было тоже, но она была красивой. Куда красивее Рийэн, по ее словам. Поэтому могла перебирать первых парней на деревне, и перебирала. И выбрала, отдав и сердце, и то, что девочек учат беречь до свадьбы пуще глаза. А он обманул бедную женщину, и оставил ее, уже беременную, не пожелав жениться.
Та возненавидела его так же сильно, как и любила когда-то. И пришла на поклон к Инсанне. Черный маг с радостью посмотрел на ее ненависть — она позабавила его и подпитала его собственную извечную тягу к разрушению. Инсанна согласился ей помочь, и протянул ей руку с силой, но промахнулся, или может нарочно так зло подшутил, что сила не досталась матери Рийэн. Нерожденное дитя получило черную силу Инсанны и должно было стать орудием возмездия для матери.
Мать Рийэн, не дождавшись даже, пока девочка получит взрослое имя, отдала ее в обучение магу. Маг и занимался ее воспитанием, пожалев несчастного ребенка, который оказался сиротой при живых родителях. Правда, учил он ее не убийственной черной магии, как мечтала мать, а больше, как удерживать силу, как возводить защиту от наблюдения, и как не пользоваться силой. Чтобы Инсанна не мог ее почувствовать, и использовать в своих подлых делах.
Когда мать слегла и померла от лихорадки, не дождавшись отмщения, уже почти взрослая Рийэн вышла на дороги империи, чтобы жить, как полагается магу. Места средоточия у нее быть не могло, ведь сила была заемная, но она вместе с ее учителем надеялась, что если строго блюсти устав, то может быть получится сдерживать мрачную суть этой силы.
Юкенна угадал — целоваться до сих пор она не пробовала. По правде, она надеялась, что раз сила не природная, то может, ничего и не случится. Но вот зря надеялась. Поэтому ничего не будет хорошо. И вообще лучше ей уехать, чтобы не мучить их обоих теперь.
Юкенна возразил, что вовсе не будет мучиться, что ему радостно было бы просто быть с ней в дружбе, раз уж ничего большего нельзя. Но ей и правда стоит уехать хотя бы на время, сказал он ей. И объяснил про городскую больницу, и что если все пройдет как задумано, то Инсанна придет в город, чтобы лично проверить, что произошло. Поэтому Рийэн лучше быть подальше от Сада Мостов какое-то время.
— Но потом дай знать, где ты. Пожалуйста, — попросил Юкенна. — Мне так будет проще тебя защитить.
Рийэн вздохнула и медленно кивнула тогда в ответ на его просьбу, но Юкенна снова не смог расшифровать выражение ее лица. Он понял позже, намного позже, когда прошло слишком много времени: Инсанна посетил и покинул город, а Рийэн так и не послала ему весточку. Забеспокоившись, Юкенна снова отправился к домику травницы.
Домика он не нашел. Только пепелище на его месте: аккуратно выжженный черный круг — и спокойный светлый лес вокруг. Продолжая делать вид, что он просто грибник, забредший слишком далеко, Юкенна ходил вокруг черной раны земли, и пытался понять, что тут произошло. Но магический пожар был слишком яростным и буквально стер домик с лица земли.
Гадание сказало Юкенне больше: Рийэн больше нет нигде, и у них с ней правда никогда и ничего не будет хорошо. А ее лицо означало всего лишь решимость.
«Не ты должен меня защищать, а я тебя», — словно бы услышал Юкенна ее голос, глядя на гадальные бирки. Она ненавидела Инсанну. А Инсанна пришел в город. Разумеется, эта храбрая девушка не могла не попытаться сразиться с ним.
Кенет не говорил, погиб ли тот, другой Юкенна, но этот, нынешний Юкенна сумел вспомнить занесенный меч врага. Земля была очень твердой, и затылок ломило: наверное, он упал с лошади, здорово ушибся об эту самую землю. А меч поймал луч магической молнии, и светился. Странно было бы любоваться мечом, который должен тебя убить, но Юкенна отчего-то смог. Он в тот момент ощущал лишь облегчение. Потому что Рийэн была права: ничего не было хорошо. В том мире просто не могло. Потому что в том мире у него не было Рийэн.
Юкенна решил не пытаться вспомнить, опустился ли меч. Кенет ясно сказал, что они скорее всего забудут его рассказ. Что они не могут его помнить, совсем не могут. Поэтому вместо этого Юкенна старательно повторил про себя, что ему нужно еще раз погадать на встречу, и что он вспомнил, где раньше видел леди Рийэн. Неважно, что ему удалось это только благодаря видению маленькой волшебницы Рийэн под маской веселой уличной фокусницы. Потом он забудет волшебницу Рийэн, а леди Рийэн будет помнить. И будет помнить, когда на самом деле ее впервые увидел.
Он решил, что погадает на встречу с этой девушкой, когда увидел ее в свите сестры. Король Югита и его сестра отлично поладили, и после свадьбы к новой королеве Дальнего Загорья приставили подобающую свиту из фрейлин.
Леди Рийэн выделялась среди прочих знатных дам: она явно была не из столицы. Вела себя куда непосредственнее, умела поддержать беседу на любую тему, сколь угодно сложную, а еще умела внимательно смотреть. Словно бы прямо в душу. В ее глазах можно было утонуть, чего Юкенна вот так сразу себе, конечно, позволить не мог. Он же посол, и член королевской семьи. А она… А кто она?
Юкенна к удивлению смог выяснить слишком мало по своим каналам. Югита потом пояснил Юкенне, что она появилась при дворе еще вместе с Юин. Они были подруги детства и во многом разделяли увлечения друг друга. Почему леди Рийэн осталась при дворе после смерти Юин, Югита не сказал.
Итак, Юкенна гадал на встречу, но получалась полная чепуха. Значит, что-то неверно: либо ее имя, либо дата встречи. Но имя было правильным, это Юкенна как-то смог проверить. Выходит, они встречались раньше.
Утром Юкенна наконец смог уединиться в своих покоях, и раскинуть гадание на новую дату встречи. Волшебница Рийэн к счастью уже начала стираться из памяти, а вместе с нею и неизбывная тоска, и тяжелый лед на сердце. Когда Юкенна завершил расклад и посмотрел на него, он уже не помнил того груза, с которым приходилось жить Юкенне в той, старой вселенной. Теперь он мог просто весело усмехнуться своим биркам и гадальной книге. Все будет хорошо. Он скоро поедет в гости к своей сестре, и… И все будет хорошо, твердо сказал он себе.
— А я вспомнил, где я вас раньше видел, — нахально изрек Юкенна, задумчиво глядя на доску.
Встреча в облаках проходила бурно. Леди Рийэн согласилась поиграть с Юкенной, и Юкенна не намерен был проигрывать. Судя по происходящему в «небесах» леди имела точно такое же намерение. Пока взять верх не удалось никому.
— Да? — леди Рийэн вежливо наклонила голову. — Возможно, мы сталкивались где-то в коридорах дворца. Так много людей порой встречаешь…
Юкенна вскинул на нее взгляд, сделав ход. Этот должен был занять ее надолго, и можно вдоволь на нее посмотреть. Тут правда кругом еще какие-то люди, и они могут заметить, что Юкенна позволяет себе на нее пялиться. Но ведь Юкенна в конце-концов дипломат и шпион. В смысле, посол. Он умеет пялиться так, что никто не замечает.
— И где же? — вдруг спросила она, тоже взглянув на него и заинтересованно вздернув бровь. Юкенна, увы, замаскировался ото всех вокруг, кроме нее. В таком ракурсе, глядя прямо в глаза, она конечно же успела заметить несдержанность посла. Но Юкенна не жалел об этом. Ничего страшного, от него все ожидают чудачеств и интриг. Теперь к его чудачествам добавят привычку завороженно разглядывать красивых фрейлин из провинции. Невиннейшая вещь, если вдуматься. Другие позволяют себе проступки и похуже, чем пламенные взгляды.
— Я тогда читал стихи, — ехидно усмехнулся Юкенна, решительно не отводя глаз. — А вы делали вид, что пьяны, но сами смотрели на меня очень трезво. И, пожалуй, даже пристально.
Леди Рийэн вздернула вторую бровь и весело хмыкнула. Если бы Юкенна мог помнить другую вселенную, он бы поразился, как выражение вежливого светского удивления сменилось искрящимся живым любопытством девчонки, которая очень любит приключения.
— То есть как вы на меня сейчас?
— Нет, надеюсь, не так, — посерьезнел Юкенна. — Надеюсь, вы не строили мне глазки, а честно исполняли свой долг. Долг… королю Югите?
Леди Рийэн глубоко вздохнула, задумчиво потерев кончик носа, и Юкенна совсем уже невежливо уставился на ее жест. Такой естественный и нечаянный, среди всей привычной фальши двора.
— Его величество очень уважал покойного господина Хадаэ, — наконец, ответила она. Ей, кажется, потребовалась пауза, чтобы еще раз оценить взгляд Юкенны, и подумать, что ей в связи с этим делать.
— Понимаю, — охотно покивал Юкенна.
Король Югита уважал покойного главного министра. Но не доверял никогда, и всегда наблюдал за ним и за его агентами. Глазами вот хотя бы леди Рийэн. Юкенна довольно заулыбался и опустил взгляд на доску, тут же помрачнев.
— Увы, — услышал он ехидный голос леди Рийэн и шорох ее платья, когда она собралась вставать из-за доски.
— Вы выиграли. Но позвольте мне взять реванш!
Юкенна успел поймать ладонь леди Рийэн и не дать ей от него сбежать. Та впрочем вовсе не собиралась сбегать, и руку отнимать тоже не пыталась. Весело улыбнувшись Юкенне, она кивнула.
— Хорошо, господин полномочный посол. Возьмите свой реванш.
Юкенна радостно заулыбался в ответ и осторожно поцеловал ее пальцы. Все будет хорошо. Теперь он это точно знал.