Work Text:
— Вы что же — выгнали его?
Два песиглавца напуганно переглянулись. Лицо Ноткина, обычно мягкое, исказилось так, что и взрослый бы шаг назад сделал.
— Там тысяча детей, — сказал один.
— Он сам велел не пускать заразу, — поддакнул другой.
Ноткин устало махнул рукой — проваливайте, мол, уроды. Хан, конечно, тоже хорош — самолично побежал упрашивать Марию за дядю гаруспика, хоть все знают, что она больна.
У него хоть кого из врачей хватило ума найти?
Прошлой ночью Хан ему снился. Как живой, в дурацкой своей рубашке, из зализанной чёлочки пара прядей выбивается. Приходи, говорит, ко мне в Многогранник, дело есть. Помоги мне, говорит, — а лицо жалкое-жалкое, не привык ведь помощи просить, гордая каинская порода. Ноткин его послал — ещё чего, по чумным районам хромоножкой бегать. А тут сидит на ящике и места себе не находит, Артист на плече устроился, мордой в щёку тычется. Так бы и сорвался, но гаруспика надо дождаться с обходом.
Артемий где-то через час пришёл.
— Ты видел Хана? — Ноткин ему чуть на шею не бросился. — Беда, дядь гаруспик. Хан заболел. Ты мне дай лекарство — я бы и сам дошёл — мне бы знать, как он!
Артемий горько головой покачал, но панацеей поделился. Хан ведь свой.
— Смотри сам не заразись, пока бегаешь. А лучше вместе пойдём, посмотрим, как там твой друг.
— Да не друг он мне!
Всё-таки пошли. Решили в Многогранник сперва наведаться. Наверняка кто-то из тамошних знал, куда Хан направился. Степью город огибали, сам бы Ноткин не решился так идти, наверное, — глядит Степь тысячами глаз, того гляди приберёт. А Бурах что, Бурах ей как сын родной, с ним не страшно.
— Снился тебе, говоришь?
— Снился, — вздохнул Ноткин. — Я думал, сам себе нафантазировал, а оно вон как. Значит, уж и к чужим снам руки протянул? У, каинова кровь…
Сам ворчал, а прозвучало почти нежно.
Вот дошли до Многогранника, поднялись по витой лестнице к самому входу. Хан лежал на верхней площадке кулём тяжёлым, лицом в землю уткнувшись, в комок свернулся и не двигается. Ноткин и про ногу забыл, бросился к нему — а незачем уже торопиться. Засохла на губах кровавая корочка.
Ноткин уж хотел позорно разныться, но вышли к нему из башни хановы молодцы. Он сглотнул, сопли по щекам рукавом размазал, встал им навстречу.
— Он хотел, чтобы ты вернулся, — сказал один.
— Говорил, ты один ему достойная замена, — подтвердил другой.
Ноткин ногой на них топнул, заорал не пойми что, называл предателями и сволочами, говорил, что в жизни бы таких за собой не повёл, и много чего ещё сказал бы, и заревел бы перед ними, как дурак последний — да гаруспику спасибо.
— Идите с миром, — сказал он веско, — Сами себе князя ищите.
И руку на плечо Ноткину положил успокаивающе.
— Может, и правда надо было согласиться? — спросил Ноткин. — Доверял ведь он мне, хоть и врагами жили. Но куда мои без меня?
Гаруспик развёл руками — дело твоё. Ноткин сел рядом с Ханом, посмотрел в лицо ему.
— Спи, солдатик, — прошептал он, — А я должен идти. Я уже, видно, слишком взрослый.
Стены Многогранника ответили ему вязью синих чернильных знаков по жухлой бумаге.