Work Text:
Они не признаются друг другу в любви, не клянутся в вечных чувствах. Джеймс старается не давать названия их отношениям — по его опыту, это не приводит ни к чему хорошему.
Они живут вместе, делят счета. Джеймс знает, что ему всегда есть куда возвращаться, — и это очень странное чувство, которое никогда прежде не было ему знакомо.
Все женщины, которые возникали в его жизни, что-то забирали с собой, уходя, и ему кажется, что за долгие годы, проведённые им на службе, они растащили его всего, по кусочкам, не оставив ни надежды на счастливый финал, ни памяти о том, как ощущается любовь.
Любовь — признак непрофессионализма, любые чувства — проявления слабости. Так его учили, и он запомнил этот урок.
***
Когда Гарет впервые заговаривает о браке, Джеймс невольно смеётся, едва не поперхнувшись кофе. Они завтракают вместе, Гарет собирается в офис, у Джеймса днём самолёт, и они оба стараются не загадывать, когда увидятся снова, — плохая примета.
— Надеюсь, это шутка?
— Нисколько. Мы вместе уже четыре года, и мне кажется, за это время мы оба поняли, что никуда не собираемся друг от друга деваться.
— Гарет, — голос Джеймса становится резким; быть может, слишком резким, но ему почему-то не удаётся сейчас себя контролировать. — Свадьбы — развлечение для тех, кто верит в «и жили они долго и счастливо». Для наивных людей, не расставшихся со своими иллюзиями. И они имеют на это право — пока такие, как ты и я, защищают привычный уклад их жизни и держат все реальные опасности как можно дальше от их домов. Но мы — не они.
— Ты мог бы просто сказать, что не хочешь этого, — спокойно отвечает Гарет и поднимается из-за стола. — Мне пора на работу.
***
В следующий раз Джеймс оказывается в этом доме через четыре месяца — ровно на три месяца и три недели позже, чем думал. Ему всё ещё больно дышать, левая рука всё ещё плохо слушается, и его мутит, то ли от слабости, то ли от лекарств, которыми его напичкали в больнице.
Он переступает порог, тяжело опираясь на плечо Гарета, и утомлённо думает о том, что наконец-то дома. В безопасности. С человеком, которому действительно доверяет и рядом с которым не боится уснуть. Джеймс делает глубокий вдох, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями, и говорит себе, что дело в обезболивающих, что эта сентиментальность пройдёт, как только ему станет лучше.
Но он поворачивает голову, смотрит Гарету в глаза и произносит, надеясь, что это звучит достаточно небрежно и насмешливо:
— Если ты всё ещё хочешь связать меня узами браками, сейчас самый подходящий момент: я просто не смогу никуда убежать.
Взгляд Гарета слишком серьёзный, и Джеймсу вдруг становится страшно: а если тот действительно решит, что он шутит? Не то чтобы его это действительно волновало...
Но Гарет медленно кивает:
— Хочу.
И Джеймс понимает, что действительно не сможет никуда убежать.
Затея с браком всё ещё кажется ему глупой и дурацкой, но так хочет Гарет — и оказывается, что для Джеймса этого достаточно.
***
На церемонию они приглашают минимум гостей. Кроме страшно нервничавшего Билла, слишком радостной Ив и Кью, чьи саркастичные комментарии в кои-то веки кажутся Джеймсу максимально уместными, — только самые близкие родственники Гарета: дядя с тётей и дочь от первого брака, Алекс. Каждый раз, когда она улыбается Джеймсу, тот ощущает себя так, будто влез в церковный сад нарвать яблок и напоролся на священника.
Она не должна быть рада за них. Она совершенно его не знает, да и вряд ли когда-либо прежде предполагала, что её отец решит провести остаток жизни с другим мужчиной. Но она улыбается совершенно искренне, и крепко обнимает их обоих по очереди, и открыто утирает слёзы, и от всего этого Джеймсу хочется куда-нибудь сбежать, желательно — в компании бутылки хорошего скотча.
Он ловит взгляд Гарета, одновременно весёлый и встревоженный, и, подмигнув ему, подносит к губам кольцо, которое тот всего полчаса назад надел ему на руку. Джеймс справится. Это не самая сложная миссия в его жизни. Хотя определённо — одна из самых ответственных. Тот единственный случай, когда ни в чём нельзя отступить от плана.
***
Кольцо — простой широкий ободок из белого металла, не привлекающий лишнего внимания. Во время заданий его, конечно, приходится снимать, но Джеймс даёт себе слово всегда носить его в Лондоне — и каждый раз привыкает заново. Крутит его на пальце, перемещает с одной фаланги на другую и обратно. С кольцом он чувствует себя неловко, но без кольца ему кажется, что он снова остался один.
***
Эти три заветных слова почему-то так легко было говорить женщинам — «всё будет хорошо, милая, я люблю тебя», — но сказать их Гарету не поворачивается язык. Что такое любовь? Что это значит — любить кого-то? Он пытается вспомнить, что чувствовал к тем женщинам, но не может.
Ему нравится просыпаться в доме, в котором всё пронизано присутствием Гарета. Нравится доставать свои рубашки из шкафа, в котором висят его костюмы. Нравится слушать, как тот рычит на председателя объединённого разведывательного комитета, позвонившего в неудачный момент. Нравится возвращаться к нему — из любого уголка мира, после нескольких дней отсутствия или долгой, утомительной миссии, растянувшейся на несколько месяцев. Нравится знать, что о нём думают, что его ждут, что ему готовы простить любую глупость — и никогда не допустят мысли о возможности его предательства. Нравится осознание того простого факта, что где-то — неважно, на другой половине кровати, в соседней комнате или на другом конце земного шара, — есть человек, на руке которого красуется точно такое же кольцо, и этот человек — Гарет Мэллори.
Он никогда не скажет, что любит его, — просто потому, что слишком боится произносить эти слова вслух. Но кольцо на его безымянном пальце значит именно это.