Work Text:
- Он опять это сделал! - Даниил со злостью швырнул свежий номер “Столичного вестника науки” на стол, тыкнул в него пальцем. - Он опять ответил рецензией на мою статью!
Александр подвинул журнал поближе, неторопливо принялся листать еще пахнущие типографской краской страницы.
- Снова критическая?
- Иных он не пишет!
Нервно дернув шейный платок, Даниил начал расхаживать по комнате. Туда-сюда, туда-сюда. Александр демонстративно отвернулся к окну, чтобы не видеть мельтешащего перед носом друга и не отвлекаться.
- “Д. Данковский последние годы не устает потрясать Столицу вопросами им же придуманной или - как принято чаще говорить - созданной “Танатики”. “Танатология” по каким-то причинам не устроила этого скандально известного бакалавра медицинских наук...” Знаешь, Дань, я бы посмотрел на вашу встречу. Сцедить столько яда в трех строчках - это талант.
- Читай, - прошипел Данковский и, судя по звуку, швырнул свой змеиный плащ на вешалку. Александр со вздохом продолжил:
- “...последние изыскания Д. Данковского все сильнее уводят его от теоретической и практической медицины в сферу философии. A priori идеи “Танатики” гораздо больше отношения имели к философским - я бы даже сказал утопическим - конструктам, однако последняя статья, вышедшая из-под пера Д. Данковского, заставляет всерьез усомниться в здравом уме ее автора...” - Александр присвистнул. - И они это опубликовали?
- Представь себе! И ты понимаешь - утопический конструкт! Утопический, чтоб его!
Даниил рассекал комнатушку шагами. Остановился только на полминуты - закурить - и вновь продолжил хождение из угла в угол, окутывая помещение клубами сероватого дыма.
- Если бы этот жалкий критикан не прятался под псевдонимом, я бы вызвал его на дуэль, - ярость Данковского, казалось, должна была испепелить обидчика на месте. Но, за незнанием истинной личности автора рецензии, страдать от гнева ученого оставалось лишь сигарете, крепко сжимаемой в испачканных чернилами пальцах. - Но этот трус не осмеливается даже подписаться своим именем.
- Может, Тельман?
- Тельман кретин, он и слов таких не знает, - Даниил умолчал, что некоторые термины в рецензии были незнакомы и ему. - Нет, это кто-то другой. Я грешу на Академию Наук, но точно не уверен. Может, Замятин или Микельсон. Не знаю!
Александр перелистнул пару оставшихся страниц, поскреб ногтем плохо пропечатанный псевдоним.
- “Степной Медведь”... И придумают же.
***
- “Степной Медведь”? - главный редактор ежемесячного журнала “Столичный вестник науки” А. П. Аккерман оторвался от бумаг и взглянул на невозмутимого мужчину по другую сторону стола. - Молодой человек, боюсь, аудитория нашего журнала не привыкла к столь... оригинальным псевдонимам.
Хотя не подивиться самоиронии рецензента Аккерман не мог. Он и правда походил больше на медведя, чем на студента-старшекурсника медицинского университета, коим являлся на самом деле. Высокий, светловолосый и светлоглазый, но с угрюмым взглядом и тяжелой линией бровей, в которой и угадывалась та самая степная кровь, о которой мужчина, нимало не смущаясь, готовился объявить всей Столице.
- Пусть не воспринимают, - “медведь” пожал плечами. - Я не до них достучаться хочу.
Аккерман присмотрелся к нему внимательнее.
- Артемий... Как бишь вас по отчеству?
- Исидорович.
- Артемий Исидорович, стоит ли тратить силы на критику автора со столь... неоднозначной репутацией? Данковский публикуется на чистом упрямстве, его давно уже никто не воспринимает всерьез.
- И?
Редактор неловко кашлянул. Предположить, что Бурах не понял скрытого в словах намека не позволял его хитрый прищур.
- У вас неплохой академический стиль. Не без огрех, но вы ведь ранее не публиковались - все придет со временем. Я бы советовал вам рассмотреть темы более... актуальные.
- Вы опубликуете мою рецензию?
Аккерман снял очки, устало потёр глаза и кивнул. Поводов не печатать Бураха он не видел и - напротив - рад был принять такого автора в коллектив. Но этот его эксцентризм...
- Может, псевдоним хотя бы на "Степана Медведева" поменяете? Созвучно, но по-человечески.
Артемий непреклонно ухмыльнулся.
***
- Дайте мне этого "медведя"! - Даниил ворвался в издательство подобно урагану: пролетел по коридору, пугая сотрудников, и направился прямиком в кабинет главного редактора. - Аккерман! Это переходит уже все границы!
- О каких границах идёт речь? - Аккермана не смутили ни хлопнувшая дверь, ни испепеляющий взгляд Данковского. Он невозмутимо продолжил одеваться: натянул перчатки, накинул на голову подчёркнуто старомодный цилиндр. - Доброе утро, кстати.
- По какому принципу вы отбираете статьи для публикации? - Даниил перчатки наоборот стянул, хлопнул ими по столешнице. - Этот ваш "Степной Медведь", кем бы он ни был, в последней рецензии опустился до открытых оскорблений!
- Возможно, местами он и перегнул палку, но я бы не сказал...
- Он назвал "Танатику" лженаукой!
- ...что его слова можно трактовать...
- А меня "не учёным, а языческим жрецом придуманной в морфинном угаре религии"!
- ...как оскорбление, - Аккерман первым заметил в дверях знакомую массивную фигуру. - Если же у вас есть претензии к стилистике, то выскажите их напрямую своему оппоненту.
Бурах, явившийся, вероятно, за авансом, в свою очередь узнал Даниила со спины и хищно оскалился. Редактор уже предвкушал столкновение двух гениев - при всей сомнительности идей Данковского, не признавать их определенного изящества и привлекательности он не мог, - но у Артемия были иные планы. В пару мгновений он расстегнул верхние пуговицы на рубашке, пятерней взъерошил волосы, а на лицо натянул выражение столь недалекое, что не знай Аккерман, кто на протяжении последних трех месяцев исправно приносил ему разгромные рецензии, ни за что бы не заподозрил в этом туповатом верзиле талантливого врача и публициста.
- Здравствуй, ойнон.
Данковский натурально подпрыгнул, заслышав голос Артемия, да и сам Аккерман изумленно округлил глаза. Сколько общался со степняком - ни разу не замечал за ним такого специфического говора.
- Бурах! Что ты... Что вы здесь забыли?
- Тебя.
Прозвучало это до того серьезно, и смотрел Артемий так, что Аккерман на месте Даниила залился краской по самые бакенбарды и попросил бы степняка уединиться где-нибудь в укромном месте. Для обсуждения актуальных научных проблем в тесном заинтересованном кругу, разумеется.
- Вынужден вас разочаровать, в данный момент я крайне занят. Подождите на улице; если вы удосужились отыскать меня даже здесь, то пара лишних минут вам погоды не сделают. Так вот, господин Аккерман, - черные перчатки под цвет пижонского “змеиного” плаща вновь ударили по столешнице, - относительно так называемого “Степного Медведя”...
Наблюдать, как на лице Данковского медленно проступает понимание, было сплошным удовольствием. Прежде чем редактор успел вставить хотя бы слово, Даниил схватил Артемия за шкирку и буквально выволок из кабинета. Напоследок “медведь” махнул Аккерману рукой.
***
Всю дорогу до квартиры Даниил молчал. Тянул покорно следующего за ним Артемия, как на буксире, и молился, чтобы Александр, с которым они квартиру и снимали, не вернулся еще с занятий.
В голове не укладывалось, что Бурах - в Столице. В ушах звенело это набившее оскомину “ойнон”, нос щипало от запаха твири, хотя казалось бы - откуда. Словно в Город вернулся, даром, что широкий проспект на узкие улочки не похож.
Консьержа на месте не было: обычно это раздражало Даниила и заставляло жаловаться домовладелице, но сегодня пришлось как нельзя кстати. Артемий позволил затащить себя по лестнице на второй этаж, покорно зашел в квартирку и, едва дверь за их спинами закрылась, прижал Данковского к стене.
Пахло от него, конечно, не твирью, не кровью, а дешевым одеколоном - надо будет купить ему что-нибудь поприличнее, только с насморком можно выбрать такой аромат, - и немного, совсем чуть-чуть формалином. Сочетание настолько отвратительное, что Даниил до крови прикусил губу Артемия и застонал, когда в ответ тот вжался в него всем телом и в последний момент, не глядя, поймал покачнувшуюся от толчка вешалку.
На шум в коридор высунулся Александр: через плечо Бураха бакалавр видел изумление на лице друга, сменившееся понимающей улыбкой. Как только дверь на кухню аккуратно и совершенно беззвучно прикрылась, Даниил оттолкнул Артемия, стянул плащ, закинул его на многострадальную вешалку и едва не пинком отправил ухмыляющегося хирурга в свою комнату.
- “Степной Медведь”, значит?
- Не верю, что ты не догадался.
- Последние статьи вызывают вопросы относительно здравости моего рассудка?
- Ты всегда был с причудами, ойнон.
- И “Танатика” - лженаука?
- Ну хоть с этим-то ты спорить не будешь?
Бесстыжую улыбку степняка стереть хотелось: хоть словом, хоть действием. Взгляд упал на последний номер “Столичного вестника науки”, так и валяющегося на постели, Даниил скользнул к нему, намереваясь Бураху под нос сунуть, но вновь угодил в кольцо горячих рук.
- Три месяца, - упрямо прошипел Данковский, - ты изводил меня своими рецензиями три месяца. К чему это все было? Какой смысл? Сразу прийти не мог?
- А тебе не понравились впечатления от встречи?
Колени подкашивались, голову вело - весь организм Даниила впечатлениями от встречи был явно более чем доволен, и только разум отчаянно сопротивлялся.
- Идеи у меня, значит, утопические? Философский конструкт? - бакалавр чувствовал чужое дыхание на своей шее, слышал тихий смех.
- Отложим научный диспут на потом, ойнон? - Артемий легонько куснул Даниила за ухо. - Я скучал.
- Ну уж нет, - коротко подстриженные ногти впились в ладонь Бураха. - Расскажи мне лучше, как дела на Бойнях? Что с Каиными? Осколки Многогранника с улиц убрали, теперь можно и на костях "Танатики" поплясать?
С последним воздухом из легких улетучились и остатки яда, а из головы - мыслей.