Work Text:
Когда Уилл появился впервые, Ганнибал ему практически обрадовался: Грэм был не самым худшим собеседником, и смерть едва ли могла это изменить. В конце концов, доктор Лектер привык к мертвым: те окружали его все жизнь.
Но те мертвые, к которым он привык, определенно не были такими шумными. И их всегда можно было съесть.
Уилла было невозможно не то что повторно употребить – его нельзя было даже заставить замолчать.
***
– Ты убил меня, – обвинительно сообщил ему Грэм из-за спины пациента.
– А потом… потом… она сказала… что я раздражаю ее, – с душераздирающими всхлипами признался Фрэнк, комкая в руках бумажное полотенце.
Ганнибал медленно кивнул, постукивая по блокноту для записей простым карандашом, не слишком уверенный, кому именно кивает.
– И съел, – гневно продолжил Уилл.
– … и сцена, – всхлип, – Господи Боже, эта женщина устроила… такую сцену, – Фрэнк трубно высморкался. Ганнибал с трудом подавил желание поморщиться. – Клянусь, доктор Лектер… вы сами бы разрыдались…
– И ладно бы приготовил как следует! Уильям Грем – де-воляй!
– Если бы вы только видели… только видели… – Фрэнк затрясся в рыданиях.
– И смакуя, с вином! Со свечами!
– Раздражаю, представляете… представляете, доктор? – еще серия всхлипов.
– Пригласив кого-нибудь! Докторшу свою, или Алану!
– Она не ценила меня… я… она сказала… я ее нервирую…
– А ты меня просто СОЖРАЛ!
Раздался треск.
Лектер все-таки сломал карандаш.
Фрэнк вскочил и понесся к выходу со скоростью, совершенно ему не характерной.
– Я… я вас тоже раздражаю… Я найду другого психиатра! – истерически заорал он у порога и звучно хлопнул дверью.
Грэм и Ганнибал остались наедине.
– Из-за тебя я распугиваю пациентов, Уилл, – благожелательным тоном проговорил Лектер.
Уилл молчал, отвернувшись к окну.
– Я не хочу лишиться своих клиентов.
Грем повернулся к Лектеру, недовольно блеснув на свету очками.
– Я хоть вкусный был?
– Достаточно.
– Достаточно?
– А что?
Уилл скрестил на груди руки.
– Достаточно – это все, что можешь обо мне сказать?
Лектер растерялся. Ему как-то не приходилось раньше говорить комплименты собственным блюдам.
– А что я должен тебе еще сказать?
– Ну… – Уилл, кажется, тоже растерялся. – Ну, хотя бы, что мясо было нежное!
– Нежное, – кивнул Ганнибал, решив не спорить, – очень нежное. Как у девушки.
Уилл молчал. Ганнибал понял, что сказал что-то не то, но не понял, что именно.
– Даже не подавился, скотина, – раздраженно прошипел Грэм, злобно растворяясь в воздухе.
Лектер вздохнул с облегчением.
***
– Не останавливайся возле нее, – посоветовал Уилл, материализовавшийся на переднем сиденье автомобиля Лектера.
Тот, едва не подпрыгнув, вместо тормоза нажал на газ.
– Почему?
– Она курит.
– У нее не было сигареты.
– Я видел, она курит.
– Ты видишь ее впервые в жизни.
– Ты тоже. Ты не можешь быть уверен. Вдруг у нее метастазы в печени?
Ганнибал вздохнул.
– Ты мешаешь мне охотиться, Уилл.
– Я? Вовсе нет. Просто забочусь о тебе.
– С чего бы это?
– Чем больше убийств – тем злее полиция. Чем злее полиция – тем больше народу тебя ищет.
Лектер покосился на Уилла с подозрением.
– Очень трогательно. Но почему тебя это волнует?
– Знаешь ли, за решеткой тебя будет не так весело доставать.
– Тебе больше нечем заняться?
– Ну, вообще-то, да.
– И поэтому ты…
– Буду здесь изводить тебя советами? Да.
– Ясно.
Поужинать свежей дичью в тот день так и не сложилось.
***
– Кстати, ты убил бедняжку Эбигейл, - на этот раз Уилл сидел на стуле задом наперед, облокотившись на спинку.
Лектер едва не уронил шумовку.
– Мне пришлось это сделать, - огрызнулся он, - и я боролся с отцовским инстинктом.
– И героически победил.
– Не качайся на стуле.
– Я нематериален.
– Но назойлив. Как ты это делаешь?
– Что – делаю?
– Раскачиваешь стул.
– Не знаю, – нематериальный Уилл пожал плечами. – Делаю – и все.
– Тогда подай мне сахарницу. Должна же от тебя быть польза.
– Сахарница – справа или слева? Их тут две одинаковых.
– Левая. В правой поваренная соль.
– Держи, – Грем протянул ему открытую емкость.
– Спасибо.
– О чем я… А, да, Эбигейл. Знал бы ты, что она хочет сделать с твоим ухом.
– Полагаю, тогда мне повезло, что она уже мертва.
Они помолчали.
– Погоди-ка… Говоришь, сахар был в правой?
– В левой.
– Ой.
Уилл был безмятежен и небрит.
Кисло-сладкий соус к телятине была безнадежно испорчен.
***
– О, ты все-таки читаешь порножурналы?
Лектер обернулся и быстро швырнул его в ящик комода.
– Это не должно тебя волновать, Уилл, - сухо сказал он.
– Меня и не волнует. У нее грудь слишком маленькая.
– Тебе нечего делать в моей спальне.
– Мне вообще нечего делать. Мне скучно.
– Иди и развлекись.
– Я развлекаюсь, – Уилл с сожалением развел руками, - не моя вина, что ты такой скучный.
– Как насчет развлечься подальше от меня?
– Мог бы – меня бы здесь не было. В Небытие еще хуже.
– Уилл.
– Что?
– Я собираюсь раздеться и лечь спать.
– Поздравляю. А, мне надо отвернуться?
– Будь любезен.
– Не вопрос. Кстати, тебе что, нравится маленькая грудь?
– Не собираюсь обсуждать с тобой этот вопрос.
– А мне побольше нравится. Ну, Алана вон…
– Уилл.
– Ты же знаешь, что Фрейд про твои пристрастия говорил?
– Ты стал очень общителен после смерти.
– Еще бы. Здесь совершенно не с кем поговорить.
– Я не стал бы тебя убивать, если бы знал, что дело так обернется.
– Это извинения?
– Нет.
– А. Ясно.
– Убери ноги с моей подушки.
– Они чистые.
– Они мертвые. Слезь с моей кровати.
– Я нематериален. Я не могу тебе мешать.
– Ты долго собираешься меня изводить?
– Не знаю. Может, до завтра. Может, всю жизнь.
– Это было бы прискорбно.
– Весьма.
Согнав, наконец, призрак Грэма с кровати, Ганнибал лег сам.
Шел второй день, как Уилла объявили в федеральный розыск.
Лектер еще никогда так не жалел о содеянном.