Archive of Our Own ^beta

Chapter Text

«Шерлок! Ты же всегда был взрослым!»

Единственный в мире консультирующий детектив зло усмехнулся, пряча горечь, и подбросил ещё пару поленьев в камин. Тёплые отсветы огня и тишина пустой квартиры на Бейкер-стрит успокаивали, помогали собраться с мыслями.

Надо же, мать наконец назвала его взрослым. Несомненно лишь затем, чтобы побольнее ударить Майкрофта. Словно это не она лет с двенадцати выносила старшему из сыновей мозг требованиями: «Ты обязан заботиться о брате! Присматривай за ним, чтобы ничего не случилось!»

Теперь понятно, что она имела в виду. Шерлока всегда бесила чрезмерная опека Майкрофта, бывали моменты, когда он почти ненавидел своего слишком серьёзного брата, мысленно изобретал способы изощренной мести этому зануде, который вечно совал свой длинный нос в его дела. И нарочно пускался во все тяжкие — чтобы досадить, разозлить посильнее. Радовался выражению усталой обреченности на лице Майкрофта, когда тот вынужден был бросать все дела, чтобы вытащить своё кудрявое наказание из очередной задницы.

Кто же мог знать, что бедняга пострадал в этой истории больше всех. Что родители произвели на свет психопатку, а потом умыли руки, и старшему из их детей пришлось разгребать последствия — а ведь он сам был ещё почти ребёнком. Что удушающее внимание Майкрофта к делам младшего брата не было стремлением унизить, показать, что он не считает его взрослым и самостоятельным. Это был страх: вдруг ещё в одном из отпрысков Холмсов проснутся те же наклонности? А у Шерлока хватало глупости регулярно оправдывать худшие опасения. Он как по заказу делал всё, чтобы не оставить Майкрофту ни минуты покоя.

Неограниченная власть, доведённый до совершенства самоконтроль и полное одиночество. Сколько во всем этом было от выбора самого Майкрофта, а сколько — от печальной необходимости нести крест, свалившийся на его плечи, когда он был всего лишь подростком.

Шерлок поморщился, понимая, что впервые в жизни сочувствует старшему брату и что ему почти стыдно. За свои дурацкие выходки, за наркотики, за вечное стремление сделать назло. Даже за эти слова матери, после которых Майкрофт, и без того совершенно раздавленный упрёками родителей, словно съёжился ещё больше.

Делал ли он вообще хоть раз что-нибудь для себя? О чем мечтал до того, как все это началось? Шерлок снова поморщился: он не помнил. Привык думать, что брат с пелёнок стремился стать «самим правительством», чтобы подавлять, диктовать волю и контролировать. А вдруг это не так? Вдруг его собственное желание — стать художником или кинорежиссёром например — отступило перед необходимостью любой ценой скрывать ужасную семейную тайну. И защищать брата от участи, которая постигла сестру. Вдруг он добился своего нынешнего положения лишь затем, чтобы решить эту задачу наилучшим образом. Наплевав на все, чего хотел для себя лично.

«Мог бы и рассказать мне, — мрачно подумал Шерлок. — Теперь, когда я вырос. Вместе было бы легче!»

И тут же покачал головой: нет, не мог. Потому что боялся выпустить демонов наружу, разбудить память о детской травме. Боялся, что под давлением всего этого брат тоже сойдёт с ума. И Шерлок сам виноват: устраивая провокации, достойные трудного подростка, он ни разу не дал повода Майкрофту действительно считать себя взрослым.

В последние дни они почти не разговаривали. Старший Холмс окончательно превратился в робота, который делает все, что должен, безупречно, но без души, без желания. Не живёт — функционирует. И родители снова этого не замечают, их волнует только «любимая, вновь обретённая дочь» — и плевать, что она психопатка и убийца. Разве можно так по-разному любить своих детей? С одного вечно требовать больше, чем он способен дать, и все прощать другой. Точнее — двум другим.

Теперь Шерлок считал своей обязанностью делать хоть что-то. Раз в неделю брал скрипку, отправлялся в Шерринфорд и играл, пока не начинали болеть пальцы. Эвр снова замкнулась в себе и не реагировала ни на что, кроме музыки. Больше не пыталась заговорить с охраной, подчинить себе каждого, кто опрометчиво подошёл к ее камере. Как будто впала в транс и выходила из него лишь с появлением брата и его скрипки.

«Поиграй со мной, Шерлок!»

И он играл. Смотрел сквозь бликующее пуленепробиваемое стекло на сестру, которая тоже брала в руки собственный инструмент — и играл. Она зеркалила его движения, мгновенно подстраиваясь и начиная вторить, что бы он ни исполнял. А Шерлок смотрел в её глаза и изо всех сил старался скрыть своё истинное отношение.

«Я буду играть с тобой, — думал он, пока пальцы легко летали по грифу. — Как ты и хотела. Только оставь в покое моего брата!»

Разговаривать с Эвр Шерлок не собирался, хотя один вопрос буквально жёг его изнутри. Вопрос, ответ на который мог в корне изменить всё, что он думал о своей жизни в последние несколько лет. Сестра молчала, и это было правильно. Не нужно будить демона, пока он спит.

Можно было спросить Майкрофта, но скажет ли он правду? И знает ли ее? К тому же Шерлок так и не научился разговаривать с ним по душам. Спустя столько лет осознать, что твой брат — незнакомец, которого ты, оказывается, никогда даже не пытался понять. Не имеешь ни малейшего представления о том, что скрывается у него внутри, повелся на маску, которую Майкрофт надевает для окружающих. Как теперь пытаться заглянуть под эту маску — и не поздно ли?

«Пять минут, — с непонятной самому себе болью думал Шерлок, глядя на то, как его «отражение» водит смычком по струнам. — Ей понадобилось лишь пять минут, чтобы перевернуть все с ног на голову!»

Иногда Майкрофт привозил на эти импровизированные концерты родителей. Младшие Холмсы играли, старшие — слушали. И никто не говорил ни слова.

Майкрофт после таких «семейных встреч» выглядел ещё больше замкнувшимся в себе. С непроницаемым лицом выслушивал восторги родителей о том, как выросла «дорогая девочка», до чего же талантливы их младшие дети и как хорошо, что Шерлок не забывает про сестру. Старшего сына из этой умиленной болтовни снова исключали. Как будто он не родной ребёнок, а приемный. И Шерлок каждый раз хотел нагрубить, а потом схватить брата за руку и увести подальше. Останавливало лишь понимание, что таким образом он только усугубит и без того невыносимую ситуацию. Не буди демона, пока он спит. Ни одного из демонов!

***

— Мистер Холмс, вы позволите?

Майкрофт закатил глаза. Огонёк зажигалки, поднесённый к его сигарете, дрожал на ветру — но исчезать не собирался.

— Благодарю, инспектор, — сухо отозвался он, закуривая.

Что нужно этому Лестрейду? Уже несколько недель, с того самого дня, он буквально не даёт старшему Холмсу прохода, «случайно» оказываясь в любом месте, где появляется Майкрофт. Говорит разные банальности, натянуто улыбается — и при этом с тревогой заглядывает в глаза. К тому же напряжён так, словно перед ним смертельно больной, от которого добрые родственники и знакомые всеми силами скрывают тяжесть его положения.

Вот и сейчас вырос как из-под земли рядом с рестораном, где Майкрофт встречался с одним из политических союзников. Ужин прошел более чем успешно, Холмс распрощался с собеседником и задержался, чтобы допить кофе. А когда, заплатив по счёту, вышел на крыльцо и полез за сигаретами, тут же нарисовался этот услужливый дурак со своей зажигалкой. Словно только его и ждал!

— Вы что-то хотели, инспектор? — старательно скрывая раздражение, проговорил Майкрофт. — Какие-то проблемы с моим братом?

— Н-нет, — Лестрейд замялся ещё больше и тоже закурил. — Просто был тут по соседству и вдруг вижу — вы выходите. Решил поздороваться и узнать, как дела. Ничего больше.

— Послушайте, — Майкрофт постарался, чтобы голос звучал несколько холоднее, чем обычно, — вы ведёте себя как идиот. Или же считаете идиотом меня. Неужели действительно ждёте, что я поверю, будто у вас в последнее время постоянно возникают дела именно в тех местах, где появляюсь я? Наивно, инспектор! Думаете, я не догадываюсь, что происходит? После той истории в Шерринфорде вы с чего-то решили, что мне необходим присмотр. Или, — он скорчил презрительную гримасу, — поддержка. Я ведь сразу вам сказал: всё в полном порядке. Ни в чем подобном я не нуждаюсь, особенно — от вас. Так что будьте любезны, оставьте меня в покое.

— Это Шерлок, — Лестрейд отвёл взгляд.

— Что именно — Шерлок? — Майкрофт напрягся. — Вы же сказали, что ваше появление тут не связано с моим братом.

— Не в том смысле! — инспектор закусил губу. — Это Шерлок решил, что за вами нужно присматривать. Он попросил, а я пообещал.

— Вот как? — Холмс презрительно фыркнул. — Теперь вы на побегушках у моего брата? У вас мало собственной работы?

— Хватает, — Лестрейд болезненно поморщился. — Но ведь это — другое, разве вы не понимаете? Раньше вы всегда просили меня присмотреть за ним.

— Думаете, мы поменялись ролями? — нехорошим голосом поинтересовался Майкрофт. — Мой младший братец действительно нуждается в присмотре. Как и в обществе… других людей. А я — нет.

— Договаривайте, чего уж там, — инспектор вдруг добродушно улыбнулся. — Вы хотели сказать, «ординарных людей вроде меня»? Ну и говорите как есть, к чему стесняться.

— Рад, что вы меня поняли, — чопорно ответил Майкрофт, после чего аккуратно затушил сигарету в стоящей у крыльца ресторана пепельнице и, не прощаясь, прошествовал к ожидающее машине.

— Вот индюк надутый, — в сердцах пробормотал Грег, когда чёрный автомобиль с правительственными номерами отъехал. — И нафиг мне этот геморрой? Не нуждается — и черт бы с ним!

Однако перед глазами, словно по заказу, возникла картинка, как сжавшегося и какого-то надломленного старшего Холмса выводили из камеры в Шерринфорде. Затравленный взгляд, дрожащие губы… Увидев среди незнакомых полицейских Лестрейда, он взял себя в руки почти мгновенно. Но все же недостаточно быстро, и это воспоминание теперь не давало Грегу покоя. Брат Шерлока безупречно владел собой, но от мысли, что может скрываться под этим равнодушным лицом и непробиваемым спокойствием, делалось слегка жутко. И невольно возникало желание… защитить.

Так что дело было даже не в просьбе Шерлока. Грег знал Холмса-старшего много лет, но ему даже в голову не приходило, что этот человек способен испытывать страх или неуверенность. Ни разу — до той ужасной ночи.

— И как мне до тебя достучаться? — пробормотал он себе под нос, засовывая руки в карманы и направляясь к своей машине, оставленной за углом. — Как помочь тебе, если ты ни единого шанса не даёшь?

«Мой брат не настолько сильный, как сам думал», — вспомнились слова Шерлока.

Грег снова вздохнул и задумчиво добавил:
— Придётся зайти с другой стороны…

***

— С чего ты решил, что мне необходим присмотр, братец? — вместо приветствия сухо поинтересовался Майкрофт, появляясь в квартире на Бейкер-стрит.

Шерлок приподнял брови и ответил вопросом на вопрос:
— Не поздновато ли для гостей, Майкрофт?

— Это не визит вежливости, — отрезал тот. — Я жду объяснений.

— Чаю? — младший брат ухмыльнулся. — Вижу, что ты ужинал, но насколько я тебя знаю, скорее всего, обошёлся без десерта. Миссис Хадсон испекла песочное печенье.

— Повторяю: я пришёл не в гости, — в тоне старшего отчетливо зазвучало раздражение. — Так что избавь меня и себя… от всего этого.

— Ладно, — Шерлок внезапно стал серьёзным. — Присядь хотя бы.

Майкрофт церемонно опустился в кресло и уставился на брата, сжимая рукоятку зонта.
— Итак?

— Дело в том, — детектив сделал над собой усилие, чтобы не поежиться под его тяжёлым взглядом, — что за последнее время я сделал несколько… довольно шокирующих открытий. Полагаю, ты в курсе, и мне не нужно рассказывать, каких именно.

Майкрофт лишь поморщился.

— Но самым неожиданным из них было знаешь какое? — Шерлок твёрдо посмотрел ему в глаза. — Что у моего старшего брата, оказывается, есть не только мозг, но и сердце.

— Прекрати нести чушь, — в голосе Майкрофта прорезались нотки презрения. — Сердце есть у всех, без него поддержание жизни невозможно.

— О, ну я же говорил не об анатомии, — младший закатил глаза. — Разумеется, мышца, которая, сокращаясь, перекачивает кровь, есть у кого угодно. А вот сердце — далеко не у каждого.

— Ты ударился в поэзию? — ещё одна презрительная гримаса. — Становишься… человеком?

Шерлок проигнорировал его выпад и не отвёл взгляда.
— Я — только сейчас, — жёстко проговорил он. — А ты никогда не переставал им быть.

— Какое нелепое предположение.

— Неужели? — младший Холмс усмехнулся. — Не так давно я увидел, что мой бесчувственный брат способен испытывать страх, сострадание… что он даже готов жертвовать собой! Что перспектива совершить убийство приводит его в ужас, но при этом он с улыбкой смотрит на направленный в собственную грудь пистолет. Чтобы подбодрить меня. Как в детстве, да? «Это только игра, Шерлок. Сейчас ты меня понарошку убьешь, а потом мы вместе пойдём домой пить чай с мёдом». Так, дорогой брат? Вот только я больше не ребёнок, а пистолет в моей руке, в отличие от деревянной пиратской сабли, был настоящим.

— Не вижу смысла продолжать этот разговор, — Майкрофт поднялся. — Будь любезен, попроси своего приятеля оставить меня в покое.

— Сядь! — резко приказал Шерлок. А потом прикрыл глаза, глубоко вздохнул и заставил себя говорить гораздо мягче: — Пожалуйста. Я ещё не закончил.

— Ты попусту теряешь своё и моё время, — недовольно сообщил старший брат, но тем не менее снова уселся.

— Я всю жизнь этим занимался, — на лице младшего на мгновение появилось болезненное выражение, после чего он снова взял себя в руки. — Пора бы прекратить. Потому что я действительно уже вырос, братец. И тебе следовало давно мне все рассказать. В конце концов, это наша общая проблема. Ты не должен был справляться с ней в одиночку.

— Наша сестра — бомба замедленного действия, — процедил Майкрофт сквозь зубы. — Я понимаю твоё стремление изображать заботливого брата, но это не игра, Шерлок. Эвр нельзя вылечить любовью и вниманием, что бы вы с родителями ни думали по этому поводу. Она умнее нас всех, она рассматривает любовь как слабость, а слабости привыкла обращать против тех, кто их себе опрометчиво позволил.

— Я не намерен ее, как ты выразился, «лечить», — младший Холмс скорчил гримасу. — Родители — возможно, но я не питаю ни малейших иллюзий в отношении монстра, который своим появлением разрушил нашу семью. Эвр отняла у меня часть детства, а у моего брата — всю его жизнь, все, что он мог бы иметь, если бы не вынужден был постоянно держать ее под контролем. Так что никаких «братских чувств» — только не к ней.

— Вот как? — Майкрофт недоверчиво приподнял бровь. — И чем же ты тогда занимаешься? Для чего все эти… визиты и игра на скрипке дуэтом? Что это, если не демонстрация, — он презрительно поморщился, — «братских чувств»?

— Она и есть, — спокойно парировал Шерлок. — Демонстрация. Но только чувства направлены не на сестру, а на брата. Которому давно пора снять хотя бы часть ноши со своих плеч. Эвр затеяла всё исключительно потому, что я когда-то отказался с ней играть, верно? Она хотела моего внимания любой ценой — так я дам его ей. Возможно, это удержит ее в узде какое-то время. А ты тем временем хоть раз в жизни подумай о себе.

Ответить Майкрофт не успел, дверь распахнулась, и на пороге появился Джон Ватсон с ребёнком на руках.

— Шерлок, — выпалил он, — слушай… Молли на ночном дежурстве, а миссис Хадсон…

— Весь день мучилась от боли в бедре, потому приняла лекарство и уже спит, — спокойно перебил его детектив. — Здравствуй, Джон.

— Да, привет, — тот даже не смутился. — Я, собственно, хотел попросить, чтобы ты присмотрел за Рози до утра. Мне надо… ну, ты понимаешь…

Майкрофт бросил на него беглый взгляд и усмехнулся. Чего уж тут не понимать, ясно как день. Побрился совсем недавно, причём особенно тщательно, принарядился, а резкий запах одеколона, который он на себя вылил, чувствуется даже на расстоянии. Должно быть, познакомился с кем-то и намерен приятно провести ночь. Вот только ребёнок эти планы изрядно нарушает.

Шерлок закатил глаза, несомненно, сделав те же выводы, и поднялся навстречу.
— Конечно, — он протянул руки, забирая спящую девочку. Та захныкала, но детектив ловко перехватил ее и прижал к груди, устраивая маленькую белокурую головку у себя на плече. Ребёнок тут же затих, засунул в рот палец и снова засопел.

— Ну, так я побежал? — Ватсон только что не подпрыгивал от нетерпения. — Заберу ее утром, ладно?

— Иди, иди, — Шерлок хмыкнул, и его лучший друг тут же исчез за дверью.

— Я, пожалуй, тоже пойду, — Майкрофт встал с кресла. — Не слишком уютно чувствую себя в обществе младенцев. Особенно — младенцев женского пола.

Он подхватил свой зонтик и уже почти дошёл до двери, когда его догнал голос брата:
— И прекрати пинать Лестрейда, будь так добр. Побуждения у него самые искренние.

— Я не нуждаюсь в опеке, — с лёгким раздражением напомнил Майкрофт.

— Болезнь Лестрейда — комплекс защитника, — Шерлок фыркнул. — Он из тех, кто идёт в полицию по велению души, а не ради карьеры. Чтобы приносить пользу обществу, бороться с преступниками. И он гиперответственный, потому сейчас мучается от мысли, что мы все попали в переделку, а он ничего не сделал.

— Чувства твоего приятеля делают ему честь, — Майкрофт поджал губы. — Но причем здесь я? У меня нет ни времени, ни желания потакать чужим душевным порывам, сколь бы искренними они ни были. Так что пусть направляет их куда-нибудь в другое место.

— Вы с ним чем-то похожи, разве ты не понял? — Шерлок перехватил свою ношу поудобнее и несколько раз качнул руками, когда девочка всхлипнула во сне. — Лестрейд тоже думает обо всех, кроме себя самого.

— О, так ты решил, что я нуждаюсь, — старший брат брезгливо скривился, — в друге? Если это выглядит вот так, — он кинул выразительный взгляд на ребёнка, которого Шерлок укачивал, — то я бы предпочёл держаться от подобного вида отношений подальше.

— У Лестрейда нет детей, — усмехнулся младший. — У него вообще ничего нет, кроме работы. Как и у тебя.

— Возможно, это печально для него, но меня такое положение дел полностью устраивает. Так что тебе не следовало просить его…

— А кого мне было просить? — перебил Шерлок. — Должно быть, тебе трудно будет такое представить, но я пережил несколько весьма неприятных часов. Всё то время, пока разгадывал загадки нашей сумасшедшей сестрички, меня не оставляла мысль про… жену управляющего. Она умерла только потому, что вы с Джоном не пожелали играть по правилам Эвр. Эта психопатка написала сценарий и хотела, чтобы все было так, как она задумала. Но я тоже нарушил ее план, когда не стал стрелять в тебя, а потому…

— Ты думал, она меня убила, — равнодушно подсказал Майкрофт.

— Я допускал такую возможность, — детектив серьезно кивнул. — В последнем акте ее пьесы должны были участвовать только я и Джон, роли для тебя не предусматривалось. И надежды на сестринскую любовь, которую она могла бы питать к тебе, чтобы пощадить, — как ты понимаешь, у меня не было. А потом Лестрейд сказал, что разговаривал с тобой, что ты в полном порядке, только слегка напуган. И я догадался, что тебе все эти часы не давала покоя схожая мысль: ты не был уверен, что я жив. Если уж даже такой не особенно наблюдательный человек, как Лестрейд, заметил что ты «слегка напуган», это могло означать только одно — ты в ужасе. Настолько, что не сумел этого скрыть. И кого бы ты предпочел в этот момент видеть рядом с собой? Постороннего — или моего друга, которому я полностью доверяю и который слишком порядочен, чтобы использовать против тебя случайно подмеченную слабость?

— Вообще никого, — Холмс-старший скорчил раздраженную гримасу. — Всегда предпочитал одиночество любому виду… общения. Ты мог бы это заметить.

— В отношениях между людьми есть не только очевидные минусы, Майкрофт, — Шерлок покачал головой. — Плюсов тоже много. Почему бы тебе не попробовать поискать их?

— Доброй ночи, брат мой, — Майкрофт сухо кивнул и удалился.

— Умение сопереживать, — пробормотал Шерлок, глядя на закрывшуюся дверь. — Только это и отличает нас от неё.