Work Text:
А ведь еще с утра, проснувшись, Дино поймал себя на мысли, что жизнь стала скучной. Недоброжелатели притихли, враги – кто передумал и подался в союзники, кого добили; друзья процветали, а семья Каваллоне была сильна как никогда. О чем еще можно мечтать? Дино уставился в потолок и зевнул. Мирная жизнь была, пожалуй, слишком мирной.
Но это ему с утра так казалось, сейчас же, слушая Мукуро, развалившегося в кресле для посетителей, он думал, что люди в большинстве своем неблагодарны и не умеют ценить хорошее, и он, Дино Каваллоне, совсем не исключение. Мукуро нес какую-то невероятную чушь и выглядел при этом серьезным – серьезным и очень опасным. У него была репутация хитреца и манипулятора, злопамятного кукловода, и Дино еще когда говорил, что верить ему не стоит ни на грош.
А сейчас этот злопамятный кукловод сидел напротив, закинув ногу на ногу, и разглагольствовал о том, что Дино должен его трахнуть.
– …потому что твой опыт в этих вещах трудно переоценить, – снизошел до объяснения Мукуро. – Это как если бы кому-то нужна была самая крутая иллюзия, и он обратился бы ко мне.
Дино сцепил пальцы в замок и подавил желание выставить его из кабинета. За вызывающей манерой поведения должно было стоять что-то большее, куда большее, чем секс, и Мукуро не мог не учитывать, с кем он сейчас разговаривает и к каким последствиям это может привести. По шее пробежал холодок. Азарт, Дино успел забыть его вкус.
– Спасибо за комплимент, – ровно ответил он. – Но это не столько опыт, сколько имидж.
Мукуро скептически прищурился.
– Нет, я, конечно, не девственник, но… – продолжил Дино; сейчас он завернет про детские комплексы и католическое воспитание, а потом отправит придурочного иллюзиониста в один из своих борделей, и тогда…
– Зато я девственник, – перебил Мукуро, неприятно ухмыляясь. – Так что будь со мной нежен.
Дино кашлянул и поменял позу, теперь он сидел расслабленно и удобно, ладони лежали на деревянной столешнице. Он поглядел на Мукуро другим взглядом, рассматривая его, – его требование, – как рассматривал бы деловое предложение. Слишком агрессивное, но переговоры расставят все на свои места.
– А если не буду? – полюбопытствовал он.
– А трезубец в печень? – ласково переспросил Мукуро.
– А если у меня не встанет? – Дино задумчиво смотрел на полупрозрачный трезубец, готовый материализоваться.
Мукуро удивленно моргнул, будто даже не думал о такой возможности. Потом ответил:
– Тогда я тебя пырну этой штукой, и у тебя встанет. На все, что я прикажу. На меня, на соседского пуделя, на вон ту квадратную штуковину. Будешь потом рассказывать деловым партнерам, как приятно в нее кончать.
«Если бы он только не был Рокудо Мукуро», – мелькнуло в голове тихое, вкрадчивое, нарочито незаинтересованное. Зверь проснулся, умильно поскуливал, трогая хозяйскую ногу мягкой лапой.
Дино поморщился и перевел взгляд на «ту квадратную штуку» – это была дизайнерская ваза, и для всяких мелких предметов, которые вечно болталась по карманам, а потом неизбежно терялись, она подходила идеально.
– Ничего себе, как тебе припекло, – удивился Дино.
Мукуро, ничуть не оскорбившись, покачал ногой в высоком сапоге – блики влажно скользнули по коже, – потом поставил ее на пол и сполз в кресле, расставив колени. Вскинул взгляд, улыбаясь насмешливо и хитро:
– До тебя что, только дошло? Я же сразу сказал.
«Если бы он только заткнулся и не был Рокудо Мукуро».
Дино смотрел на его спокойное лицо, на полуприкрытые глаза, на расстегнутые верхние пуговицы рубашки и ослабленный узел галстука. Руки лежали на подлокотниках кресла, и сама его поза – в ней не было нарочитой соблазнительности, призыва – только уверенность, непроницаемая маска уверенности.
Они могли бы играть в карты, и Дино не знал бы, какой ход сделает сейчас Мукуро. Осознание этого глухо ударило в голову, растеклось по телу, непрошеное и жаркое.
Если бы Мукуро не был Мукуро, если бы это не касалось Вонголы.
Чего же он добивается? За дверь его не выставишь, грохнуть – Цуна расстроится, трахнуть – исключено. «Тебе понравится дрочить на пуделя», – ехидно шепнул внутренний голос.
Правда была в том, что он почти сдался; все в этой ситуации было против него, даже его, выражаясь метафорически, Гарцующий Мустанг.
– Ты думаешь оскорбительно долго, – заметил Мукуро, – при том, что особого выбора у тебя нет.
– А куда мне торопиться, – Дино вздохнул, закрыл ноутбук. – Давай еще раз все обсудим. На балконе сейчас хорошо – прохладно и тень, а я даже не обедал.
Он дотронулся до очков для чтения, намереваясь их снять, но Мукуро тут же отозвался:
– Оставь.
– Ладно. – Дино встал из-за стола. – Может, у тебя есть какие-то… предпочтения или пожелания.
– К примеру? – моргнул Мукуро. Дино неопределенно помахал рукой:
– Красное вино или белое вино. Шучу. Я про секс.
«Что за дурацкий разговор», – подумал он.
Мукуро прошел на балкон, от его невозмутимой, темной фигуры веяло прохладой. Оперся на перила, выглядывая вниз, сказал:
– Я не могу сказать, что у меня совсем нет опыта. Но в этом теле… Все сложно.
Странно он выглядел – по-прежнему уверенным, агрессивным, закрытым, но что-то неуловимое в нем вызывало симпатию и сочувствие. Дино подошел, похлопал его по плечу:
– Может, отвести тебя в бордель? Хороший. Лучший.
– Разве я уже не в нем? – подмигнул Мукуро.
Симпатия тут же испарилась.
Принесли вино, фрукты и сыр; Дино прошел к двери и закрыл ее на ключ. За спиной послышался звук льющегося вина – Мукуро вел себя так, словно был хозяином дома, и если и волновался, то на его аппетите это сказалось еще меньше, чем на выражении лица. Он поднял стакан, салютуя; потянулся за сыром.
Дино посмотрел на часы: почти шесть вечера. Мукуро, отставив стакан, развязал галстук и повесил его на подлокотник кресла. А потом, чуть наклонив голову набок, провел по шее до ключицы.
– Вот тут у меня чувствительная зона.
Расстегнул пуговицу рубашки, еще одну, посмотрел вниз с легкой задумчивостью и обвел ореол соска:
– И вот тут. Можно еще попробовать игры с едой или с какими-нибудь предметами, да и вообще, я не против экспериментов, но учти, если неаккуратно нажать вот здесь… – он ткнул пальцем в широкий побелевший шрам, уходивший от груди к паху.
– То сразу трезубец в печень, – усмехнувшись, подсказал Дино; эта игра, пожалуй, его заводила, проблема была лишь в одном – он не собирался трахаться с Мукуро.
По крайней мере, пока не узнает, что нужно тому на самом деле.
– Ага, трезубец в печень, – кивнул Мукуро. – Детская травма, плохие воспоминания. И еще мне не нравится, когда трогают волосы. Кстати, видел биржевые сводки?
Дино кивнул.
– Скоро наше болотце всколыхнется, – во взгляде Мукуро вспыхнула ярость. – Может, другой возможности не представится.
Он сказал это тягучим, охрипшим голосом человека, очнувшегося от кошмарного сна, улыбаясь насмешливо и хитро, и Дино вдруг понял, что хочет разгадать его двойственность, хочет стереть с его лица самодовольную улыбку. Просто хочет его.
По телу прокатилась мутная волна адреналина.
– Будет весело, – ответил Дино. – Давай проверим, все ли я правильно запомнил.
Он потянул Мукуро из-за стола, толкнул назад, заставляя сесть на край. Покатилось надкушенное яблоко, упало на пол; Мукуро опирался ладонями на столешницу, и расстегнутая рубашка сползла за спину, собралась складками на запястьях, сковывая движения.
Он бы хорошо смотрелся на этом столе, голый и связанный, потерявший над собой контроль, стонущий в голос, – возможно и даже наверняка, но Мукуро был из тех людей, от которых проблем куда больше, чем удовольствия.
Дино дотронулся губами до гладкой, прохладной кожи, провел губами от шеи до ключицы и, уже отстраняясь, то ли услышал, то ли почувствовал тихий вздох. Этот случайно, неконтролируемо вырвавшийся звук ударил наотмашь, отдаваясь жаром и напряжением внизу живота. Дино вдохнул, выдохнул, потом спросил:
– Так что с болотцем?
– Ты хочешь поговорить об этом именно сейчас?
– Именно сейчас, – кивнул Дино.
– Справедливо, – Мукуро понимающе хмыкнул и тут же подавился смешком, придвигаясь ближе. Дино обвел сосок языком, потом другой, прикусил – и почувствовал дрожь, которую сам Мукуро, кажется, не замечал. Нежнее.
– Хорошо, что у тебя есть “D&E”. В ближайшее время тебе пригодится армия, – продолжил Мукуро после паузы, выговаривая слова преувеличенно четко, как пьяный.
– “D&E” не армия, – отозвался Дино, расстегивая его брюки. – Мы просто предлагаем услуги специалистов. Не путай меня с этими мудаками из “Силвермун”. И вообще, я обязан учитывать…
Мукуро тихо рассмеялся. Потом шепнул, вздрагивая от прикосновений:
– Твоя не-армия больше года играла в кошки-мышки с Бьякураном. Ты врешь, Дино.
Мукуро в первый раз назвал его по имени, это было как расплавленная карамель и оголенный провод под напряжением. Нет, Дино не собирался с ним трахаться, но не мог перестать прикасаться к Мукуро, сидящему на столе, полуголому, с расстегнутыми брюками и расфокусированным жадным взглядом, – столько всего с ним можно было сделать.
“Твой десерт”, – заискивающе мурлыкнул зверь.
Нет.
– Чего ты ждешь? – спросил Мукуро.
Дино дотронулся до его нижней губы, провел – такая мягкая, влажная, – и поцеловал, чувствуя, как кружится голова и уходят мысли. Нет, Мукуро, нет. Не прерывая поцелуя, он притянул Мукуро к себе, сдвинул брюки вместе с трусами на бедра, нежно обвел головку подушечкой пальца. А потом сжал член и двинул руку вниз, вверх, снова вниз, так, будто дрочил себе и хотел кончить как можно быстрее, беспокоясь не столько об удовольствии, сколько о разрядке.
В какой-то момент Мукуро отодвинулся, отвернул голову, но Дино снова поймал его губы и ускорил темп, придерживая за спину. Господи, как же он хотел Мукуро – и еще сильнее хотел, чтобы это закончилось. Невозможно было больше терпеть; давай же, ублюдок, кончи для меня. Мукуро выгнулся, застонал так, что потемнело в глазах.
А потом спросил тихо и зло:
– Какого черта ты делаешь? Мы так не договаривались.
– Мы никак не договаривались.
Дино вытер руку платком, кинул его под стол и подошел к перилам, уткнулся лбом в прохладную колонну, пытаясь выровнять дыхание. Он бы даже побился об нее головой, только это вряд ли бы помогло. За спиной послышались шаги.
– Давай продолжим, ладно? – сказал Мукуро. – Если тебя это беспокоит, я знаю, что тебе нравится жесткий секс.
Дино нехотя обернулся. Мукуро стоял перед ним, руки в карманах, мятая расстегнутая рубашка; насмешливо щурился, непроницаемо улыбался – и что-то просвечивало сквозь привычную маску, что-то живое, кто-то настоящий, увлеченный, неловкий мальчишка.
– А если тебя заводит треп про дела, я могу еще что-нибудь рассказать. Допустим, “Силвермун” – это я. Ну, с недавнего времени.
– Штольц? – машинально переспросил Дино. – Или Блэксмит?
– Оба, – вздохнул Мукуро. – Решил подстраховаться.
– То-то они перестали друг с другом сраться.
– Да? Я этого не учел.
– Что тебе нужно на самом деле?
– Ты. Ты, Дино.
Мукуро шагнул вперед, протянул руку, но, почти коснувшись ладонью груди, отчего-то передумал и встал рядом, опершись на перила.
– Мне ни разу не приходилось к кому-то, ну, подкатывать, – негромко сказал он.
Вместе с облегчением пришла злость: Дино давно не приходилось чувствовать себя таким идиотом.
– Мукуро. Когда ты в следующий раз захочешь к кому-нибудь подкатить, не надо сразу выкатывать тяжелую артиллерию. Кто вообще начинает отношения с “привет, трахни меня”?
Мукуро повернулся, слишком резко; посмотрел в глаза, словно пытался увидеть в них что-то скрытое:
– Разве я говорил про отношения?
Дино открыл рот и тут же его закрыл. Ситуация, и без того неловкая, превращалась в образцово неловкую.
– Ладно, неважно, – продолжил Мукуро. – Так что я должен делать, когда в следующий раз захочу к кому-то подкатить?
– Откуда я знаю, – буркнул Дино и подумал с неожиданным раздражением, что лучше бы этому кому-то держаться от Мукуро подальше.