Chapter Text
- Алхимик.
Серые Башни встретили путешественника холодным блеском обломанных шпилей и враждебным шелестом опавших листьев. По-зимнему льдистый ветер сорвался с серого камня могучих стен и единым порывом снёс с его головы капюшон, разметал полы плаща, обнажив тёмно-коричневые брюки, сапоги на высокой застёжке и плотно застёгнутую потёртую куртку. Короткие огненно-рыжие волосы взметнулись назад и вверх следом, открыв худощавое лицо и яркие зелёные глаза, в которых колючими иголочками засела почти смертельная тоска.
Незнакомец не стал сопротивляться злой стихии, даже наоборот раскинул руки в стороны и, прикрыв глаза, позволил невидимым потокам природной Cилы пройти сквозь себя. Очередной мощный порыв мог легко сбить с ног, но вместо этого лишь играючи приподнял незнакомца с земли и пружинистым толчком подбросил вверх. Полы плаща свободно взвились, словно крылья, и незнакомец не смог сдержать улыбки на бледных губах.
- И я рад тебя видеть, дружище, - он открыл глаза и взглянул в свинцовое небо поздней осени. С востока надвигались тяжёлые грозовые тучи, сулящие дожди и мокрый снег.
Он снова закрыл глаза, и улыбка покинула его лицо. Перед ним рваной раной зиял провал в монолитной стене из соединённых друг с другом гигантских каменных блоков. Опавшие листья припорошили лежащих на земле гигантов и со стороны они напоминали детские кубики, разбросанные по игровой площадке в хорошо спланированном хаосе. Где-то под ними, погребённые под тоннами камня, лежали останки двух друзей, погибших фактически ни за что.
Его голос, непривычно чужой, с едва заметной хрипотцой попросил:
- Расскажи мне, что здесь произошло после того, как я … ушёл. Меня интересуют подробности, дружище, и как можно больше.
Ветер отозвался одобрительным шелестом в ушах, а потом сознание парящего над землёй мага (это был именно маг) заполнили видения. От них ощутимо пахло ненавистью и смертью, но он даже не обратил на это особого внимания. Чародей обязательно должен был узнать, что здесь произошло в последние десять лет.
Первое видение заставило его едва заметно вздрогнуть. Он увидел широкий пыльный тракт, и маленькую закутанную в плащ фигурку мальчика. За плечами у него болтался небольшой узелок. За его правым плечом, то и дело придерживая ребёнка за руку, ровно вышагивал беловолосый демон в плетёном доспехе из драконьей кожи и с парными мечами на поясе. Немного отлегло от сердца: его сын жив, а верный Азакгал присматривает за ним по-прежнему.
Картинка мигнула и изменилась. Серый туман окутывает пустой замок белесым покрывалом. Два бездыханных тела лежат на тропинке. Судя по мантиям и посохам, маги из «золотых». У одного перерезано горло, а рот перекошен криком. Второго будто кто-то нанизал на невидимый шампур, но крови не было. И высокий тёмный силуэт с копьём в руке, исчезающий в белом мареве. Маг мысленно хмыкнул. Гайдин, его теневой страж, похоже, проявил редкое для своего народа упрямство… и не исчез.
Ветер с упоением показывал ему, как умирали в мёртвых стенах «золотые», «серебряные» и вообще всякие маги и искатели приключений, дерзнувшие посягнуть на сокровища Серых Башен. Видел он и то, как устанавливался над замком «купол», блокирующий всякое тёмное колдовство, но так и не бросивший непокорную твердыню на колени. А потом ветер резко сменил тему…
Перед ним раскинулась живописная панорама зимнего пейзажа. Белый снег толстым покрывалом лежал на спящей земле, серых камнях стен и потускневшей черепице башен. Чёрные деревья теперь больше походили на укутанных в дорогие меха светских барышень, а парк наполнился мирным покоем. Внезапно до его донесся лёгкий переливистый звон колокольчиков и характерное поскрипывание полозьев по снегу. Сани, запряжённые тройкой увешанных бубенцами и колокольчиками лошадей. А на них…
«Откуда здесь люди?!»
«Они пришли сюда незадолго после твоего… ухода. Основали деревню».
«В моём парке?!»
«Ага, только они думают, что это лес».
«Просто замечательно. Деревня большая?»
«Всего пара десятков домов. Ты собираешься их выгнать?»
«Заманчивое предложение! Когда-то я бы так и поступил…».
Ветер расхохотался. Чародей его не поддержал. Сейчас, как никогда раньше, он ощутил, насколько быстро течет время. Всего десять лет отсутствия, а мир уже не похож на самого себя. Нельзя сказать, что это ему понравилось.
Тем временем, ветер поинтересовался:
«Думаешь, наведаться к ним?»
Чародей криво усмехнулся и качнул головой.
«Всё равно по пути».
Ветер хмыкнул напоследок и затих. Сапоги странника коснулись холодной земли, а плащ, хлопнув полами, простой тканью повис на плечах. Едва открыв глаза, мужчина впился горящим взглядом в зияющий перед ним провал в стене. Уже сейчас он чувствовал, как давит на плечи «купол» и видел, как вьётся над грустно шумящим лесом чёрная дымка. Запах смерти пропитал каждый камень, каждый опавший листик и каждую ветку. Иного, впрочем, он и не ожидал.
Запахнувшись в плащ, маг энергичным шагом пошёл по тропке в сторону пролома. Он подошёл к разлому почти вплотную, когда услышал детский смех. Этого оказалось достаточно, чтобы на его лицо легла тень, а новоприобретённые видения беспокойно шевельнулись в памяти. Чародей переступил невидимую черту и оказался в кольце знакомых серых стен, и только потом увидел детей. Десяток кругленьких закутанных в кожушки, шарфики и косынки шариков с криками и визгом носились между огромными покрытыми мхом и поросшими кустиками блоками. В некоторых местах камни попадали так, что образовали своеобразный каменный замок с горками, домиками и лазами. Глядя на них, чародей не смог сдержать улыбки, ведь у него у самого был сын,… которого еще предстояло найти, кстати.
Краем глаза он заметил знакомую тройку с бубенцами и посыпанную сеном тележку, стоящую рядом с небольшой рощицей. Оттуда доносился размеренный стук топоров и басистые голоса взрослых. Эти, похоже, занимались заготовкой дров на зиму. В ответ на его мысли, с неба сорвалась одинокая снежинка и, сев ему на нос, растаяла. Волшебник задумчиво стёр образовавшуюся каплю рукой в перчатке, взглянул на резвящихся детишек и решил, что он пока не будет горячиться. Стоило разузнать, что к чему, а уж потом давать волю эмоциям.
До деревеньки он добрался с комфортом: на той самой телеге, запряжённой тройкой лошадок. Его появление не вызвало удивление, видимо вид чародеев местным жителям давно приелся. По пути, между чародеем и хозяином телеги, сельским кузнецом Волундом, произошёл небольшой разговор.
- Ну, господин волшебник, что занесло вас в наши дикие края? За местными кладами охотитесь?
- А что если и так? И прошу вас, не называете меня «господином волшебником» - все «господа» под кустами косточками светят. Меня Крисом зовут.
Кузнец фыркнул и стегнул лошадей вожжами. Тележка помчалась быстрее. Иногда ветер бросал ему в лицо охапки красных и жёлтых листьев, но кузнец не обращал на них внимания: только топорщил бороду и как-то озорно блестел глубокими серыми глазами.
- Как хотите, милсдарь Крис. Но как знающий человек, я бы не советовал вам лезть в местные развалины. Клады искать – это, конечно, дело благородное, но своя жизнь дороже.
- Ваше предупреждение, - волшебник скрыл улыбку, - весьма похвально. Возможно, я и подумаю над ним. Но, почтенный Волунд, что вы знаете о старом хозяине замка?
- А что о нём знать-то? Волшебник, одним словом. Столько тварей наплодил, что аж страсть. Что ни зима, то скот в хлевах мёртвый находим, то дети пропадают. Священника вызывали, да не помогло, чародеи, сколько их здесь ни проходило, пытались что-то сделать да не смогли.
- И давно это началось?
- Аккурат восемь лет назад.
- Ясно. Только зимой нападают?
- Ну, и летом иногда. Вот в этом году целую семью вырезали. Дом плотника Огюста на отшибе стоял, у самого края леса. Той ночью буря разыгралась, никто и носа высунуть не смел. А утром, когда всё кончилось, уже поздно было.
- Зверя нашли?
- Куда там! Разве что следы и те только потому, что тварь лапы в крови вымазала. Но знаете, что странно, милсдарь Крис, ведь тварь вырезала всю семью, не поленилась зарезать и всю живность в хозяйстве, а девочку, ребёнка их, не тронула.
Чародей, назвавшийся Крисом, тихонько фыркнул и плотней запахнулся в плащ. Кузнец смерил его заинтересованным взглядом, но смолчал. Подумав пару мгновений, Крис начал медленно и с расстановкой задавать вопросы, будто знал что-то, чего не знает Волунд.
- Чем промышлял этот плотник Огюст, кроме, собственно, плотницкого дела? Давай говорить начистоту, кузнец. Вам несказанно повезло, что я возжелал посетить замок именно сейчас. И я один способен избавить вас от всех тварей.
- Ты не слишком много на себя берёшь, волшебник?
- Не больше, чем когда строил этот замок. Но я и представить себе не мог, что это принесёт столько хлопот.
Глаза кузнеца на мгновение вспыхнули удивлением, а потом стали размером с крошечные щёлочки, почти исчезая в дебрях окладистой бороды. Крис с усмешкой заметил, как сжались могучие волосатые руки, сминая толстые вожжи будто бумагу.
- Я тебе не верю, - интонация, которой были произнесены эти слова, не уступала тяжестью средней наковальне. – Тот волшебник мёртв почти десять лет, а мёртвые не возвращаются.
- Неужели? – волшебник картинно вскинул бровь. – Скажи это ходячим мертвецам, когда увидишь. Так чем всё-таки промышлял этот ваш плотник?
Кузнец молчал довольно долго. Видимо, решался, стоит ли посвящать этого сумасшедшего во внутренние дела селения. Крис же всё это время просидел, откинувшись на лежащий аккуратными вязанками хворост у него за спиной. Зелёные глаза скучающе блуждали среди теряющих листву деревьев, прослеживая полёты отдельных листочков. Из задумчивости его вывел тихий, угрюмый голос возницы:
- Торговал безделушками, которые находил в развалинах: статуэтки, обломки кристаллов, книги, склянки с растворами и всякий разный колдовской хлам. Каждый месяц он уходил в лес, пропадал там по нескольку недель к ряду, а потом возвращался с добычей. В тот день он вернулся не через три недели, как всегда, а намного раньше – дней через десять. Бледный, как смерть, наполовину седой и с нервно подёргивающимся правым глазом.
- И что было дальше?
- На следующий день после своего прибытия, он зашёл ко мне в кузницу и показал мне стилет. Допытывался, сколько можно за такой кинжал взять. Вроде ничего особенного в нём не было, в этом стилете – разве что отделка необычная: голова змеи на эфесе, рукоять устроена так, будто змея обвивает её своим телом, а волнистый хвост сползает на лезвие.
- Что ты ему сказал?
- Сказал, чтоб убирался из моей кузницы. Я много оружия на своём веку видел, чародей, в том числе и зачарованного. А этот стилет был явно чародейский: изумрудная крошка на лезвии чего стоит. А потом эта буря случилась, и Огюста со всей семьёй вырезали, а всё что он наворовал, включая кинжал, исчезло. Что это за кинжал, волшебник? И почему одна из твоих тварей пошла на такой риск ради какой-то железки?
- Ну, во-первых, это не просто железка, а дорогущий ритуальный кинжал эльфийской работы и если бы твоему плотнику удалось его продать, он мог бы весь остаток жизни не работать. Во-вторых, этот кинжал был при мне, когда меня убивали, и чтобы его добыть, этому парню пришлось вытащить его у моего мертвого тела из рукава кафтана. В-третьих, эта тварь, которая убила его и его семью, никогда не убивает без веских на то оснований.
- Откуда ты знаешь?
- Странный ты, кузнец. Как хозяин этого замка, я же должен знать, что представляют собой мои собственные слуги.
- Тогда почему он зарезал невинную женщину, хотел бы я знать?
- Наверное, она хотела съездить его по голове чугунной сковородкой. Это, согласись, не очень приятно.
Волунд что-то буркнул себе под нос. Крис прикинулся, что ничего не слышал.
- Слушай, кузнец, у тебя можно остановиться на пару дней?
- А разве ты не будешь жить в своём замке?
- Нет, пока не буду. Надо уладить много дел, прежде чем я смогу там поселиться. Обещаю, буду примерным постояльцем.
***
К дому покойного плотника Огюста они пошли сразу после завтрака. Жена кузнеца, очаровательная Фрейя, в это утро превзошла саму себя. Даже Волунд не помнил, чтобы она когда-нибудь так старалась. Наверное, дело в том, что в доме поселился гость, которого надо обхаживать. Впрочем, чародей Крис особой заботы не требовал.
По развалинам они бродили почти два часа. Крис что-то высматривал, разглядывал обломки досок, и что-то тихо бормотал себе под нос. Волунд держался подальше от него, стараясь не мешать. Внезапно тот замер, поднял голову и вперил во вздрогнувшего кузнеца горящий взгляд зелёных глаз.
- Я нашёл след. Последуешь за мной или останешься здесь?
Конечно же, вопрос был риторическим. Кузнец не собирался никуда идти, и чтобы понять это Крису даже не понадобилось копаться в его забитых металлическими опилками мозгах. Этому человеку было что терять, пусть он об этом и не догадывался.
Волшебник только пожал плечами на угрюмый взгляд, обращённый в его сторону и, закутавшись в плащ, направился в сторону леса. На покрытой красно-жёлтым ковром из листьев траве проступали потрескавшиеся плиты старой аллеи. Это было единственным, что осталось от того ухоженного, светлого парка, который здесь когда-то был. Сейчас, спустя восемь лет, от него не осталось ничего, кроме вот этой полу разрушенной аллеи да пары её разбитых временем товарок.
Неожиданно след резко свернул вправо, уводя его прочь. С нескольких деревьев была ободрана кора, явственно виднелись следы когтей. Волшебник присел, поднял с земли небольшой кусочек, перевернул и тихо хмыкнул, увидев кровь. Судя по лёгкому фиолетовому оттенку, человеку она не принадлежала. Как и теневому стражу – у них нет крови, чтобы её терять.
Ответ на его вопрос нашёлся скоро: ровно через две сотни шагов. Большая пятнистая туша живописно развалилась на небольшой прогалинке. Больше всего она походила на леопарда, которого согласно чьей-то безумной воле, скрестили с пещерным ящером. Лужа знакомой фиолетовой крови некрасивым пятном расплылась под уродливой оскаленной мордой, остекленевшие глаза были неестественно выпучены из орбит, ненормальный разворот головы. Тот, кто свернул шею этому животному, не слишком церемонился.
Крис не стал задерживаться на поляне, тем более что след уходил дальше. Парк вскоре закончился, уступая место ровному открытому пространству и открывая взгляду волшебника замок, выстроенный из серо-серебристого камня, который в особенно солнечные дни, не редкость на юге, переливался несколькими оттенками голубого. У мага перехватило дыхание от нахлынувших чувств: мальчишеского восторга и горькой печали, благоговейного восхищения при виде совершенства линий постройки и торжествующего злорадства при виде копоти на окованных мифрилом створках двери, которая так и не распахнулась.
Восьмиконечной звездой раскидывался замок на все стороны света, поблёскивая стеклянной отделкой галерей, преломляя серое небо в стрельчатых окнах и немногочисленных витражах. Восемь острейших шпилей тонкими иглами вонзались в медленно ползущие облака над головой. Полюбовавшись открывшимся пейзажем ещё несколько мгновений, он заставил себя развернуться и проследовать дальше, в обход. Едва обойдя замок кругом, он стал свидетелем других менее приятных преобразований.
«Золотые» маги, не раз и не два участвовавшие в разграблении беззащитной твердыни, не смогли проникнуть в сердце Башен и отыгрались на хозяйственных постройках – хранилищах, зверинцах и оранжереях – оставив после себя только жутко выглядящие развалины. Под ногами хрустела разноцветная кристаллическая пыль, от покрытых копотью остатков стен пахло жжёным металлом, а растущие тут и там деревья из мирных зелёных исполинов были превращены в их искорёженные подобия. Над землёй едва заметным маревом колыхалась характерная для «заражённых» тёмной магией мест чёрная дымка.
Лицо чародея при виде сотен и сотен развалин, тянущихся до самой границы парка, болезненно перекосилось. Потом он вскинул руку и проговорил несколько странных слов. С пальцев облачённых в чёрную кожу перчатки потекла серебристая светящаяся струйка света, и чёрная дымка, окружающая фигуру в плаще, начала медленно рассеиваться.
- Вот так, Хаос, - сказал в пустоту волшебник, прокладывая себе путь через «заражённую» область. – Стоит только на мгновение расслабиться, как враг уже тут как тут и точит зубы на твоё добро.
«Ты слишком многого хочешь от людей, Тангредин», - негромкий голос другого волшебника, исконного хозяина тела, которым управлял тот, кого, обычно, зовут Тангредином, отозвался сразу же. – «Не могут же они всегда быть идеалом благородства и чести».
- А когда такой «идеал благородства и чести» врывается в твой дом и вдребезги разносит то, что ты привык считать жизненно важным атрибутом своей жизни?
«По-моему, ты зациклился».
- Джерх его знает, может быть. Просто я хочу лично зайти к ним домой, разнести их дома по кирпичику, а их самих облить ушатом драконьей кислоты – просто, чтоб знали каково это.
Послышался усталый вздох. Видимо, эту тему они разбирали уже не раз и не два. Потом Хаос продолжил:
«Одного ты уже убил, а остальных уморил этот серый замок. Меня бы это вполне удовлетворило».
Тангредин усмехнулся и ускорил шаг. Серебристый свет окружал его светящимся облачком, терпеливо истребляя клубящуюся вокруг черноту. Его следующие слова заставили Хаоса обиженно фыркнуть.
- Сразу видно, что ты тангредин только наполовину. Нашей породе присущи такие особенности, как наглость, мстительность, вызывающее поведение и то, что в книгах называется «боевым безумием» - особенности, которые у тебя почти никак не выражены. Кроме, Дара Предвидения, разумеется.
«И на том спасибо. А то я уж подумал, что я совсем ущербен. И так, вернёмся к делу: как ты планируешь воскресить себя обратно в наш бренный мир? Даже с бесконечными ресурсами этого замка это будет нелегко».
- Ничего не бывает легко, друг мой. Заклятие я подготовил, когда ты учился в Чёрном Замке (слухи о богатстве тамошних библиотек явно преуменьшены), Силы и таланта для его осуществления у тебя хватит с избытком, так что можно не волноваться. Надо только найти Гайдина, с его помощью найти тело, а потом, когда я тебя, наконец, покину, надо будет придать ему исконный вид.
«Ты настолько веришь в мои алхимические способности?» - Хаос, судя по таинственным интонациям, не смог сдержать улыбки. – «Помниться, ранее ты был не слишком высокого мнения о полукровках».
Тангредин выругался по-эльфийски. В его устах даже произнесённые на музыкальном языке эльфов слова приобретали порочный смысл.
- Надеюсь, ты понял, что я шутил, верно?
Хаос рассмеялся.
«Конечно».
***
В прихожей замка (истинного Сердца Серых Башен, не той декоративной постройки, которую они миновали этим утром) было темно. Факелы потухли ещё неведомо когда, под потолком призрачными лоскутами колыхалась паутина, а пол покрывал толстенный слой пыли. Крис был вынужден прикрыть лицо шарфом, чтобы слишком резким вдохом или выдохом не поднять тучу пыли.
Ориентируясь только по памяти, он выбрался в холл и, быстро оглядевшись, почти побежал к крайней двери слева. Чёрный дуб, обитый мифриловыми скобами, надёжно скрывал вход в замковые подвалы, в которых хранилось не только вино и съестные припасы, а и кое-что посерьёзнее.
«Тангредин, где твой теневой страж?»
«В кладовой – расставляет по местам конфискованные вещи. Не волнуйся, Хаос, он тебя не тронет. Гайдин, сколько я его знаю, никогда не совершал необдуманных поступков. Даже его безумства, когда они у него бывают, тонко просчитаны».
«Замечательно», - Хаоса его слова не успокоили, и он прекрасно знал почему: десять лет проведённые с Тангредином в одной упряжке не только сделало их почти братьями, но и полностью перемешало их воспоминания. Хаос знал, кто такой Гайдин и как он обычно разбирается с теми, кто нарушает негласные законы. – «А что будет, когда он застукает тебя, точнее меня, рядом с твоим телом?»
«Вот поэтому нам и надо успеть провернуть наше дельце до того, как он тебя застукает рядом с моим телом».
Дверь поддалась неожиданно легко, хотя не смазанные петли едва не сделали волшебника из рыжего седым своим душераздирающим скрипом. Едва открыв проём, он впрыгнул в самую гущу открывшей черноты и изо всех сил побежал по лабиринту коридоров, чутьём удерживая нужное направление.
Хаос в его голове сбился где-то на сотом повороте, а Тангредин всё гнал его тело через черноту, держа в руке небольшую шаровую молнию, чтобы осветить путь. Вокруг плясали тени, кривыми чёрными лапами подпирали треугольный потолок потухшие факелы. Со стен прозрачными слезами течёт неведомо как проникшая сюда вода. И тишина, глухая тишина. Только его шаги, бьющие по влажным стенам, приглушённым топотом. Жуткое место.
Неожиданно казавшиеся бесконечными коридоры и повороты закончились, и они оказались в небольшой комнате. Когда-то это была оружейная, где хранились все накопленные родом Тангрединов смертоносные сокровища. Сейчас это помещение больше напоминало кладбище. Поставленные вдоль стен начищенные и вооружённые доспехи напоминали почётную стражу. Развешенное по стенам и разложенное в нишах оружие, от игрушечного стилета до совсем не игрушечного рыцарского копья, будто потускнело.
Крис поднял руку с молнией повыше с намерением осветить комнату получше. В глаза почти сразу бросается прикованный к дальней стене человек: длинные тёмно-медные волосы кровавыми сосульками закрывают лицо, чёрный кафтан с воротником стоечкой изорван у ворота, а льняная рубашка из белой превратилась в коричневую из-за крови когда-то на неё пролитой. Его руки, закованные в кандалы, были изуродованы самым ужасным способом, а рядом валялся заляпанный кровью по рукоять стилет из местной коллекции. Больше никаких видимых ран на незнакомце не наблюдалось, но и этих было достаточно, чтобы понять истинную цель палачей: уничтожить в этом человеке всякую способность к волшебству.
Волшебник подбросил молнию в воздух, где она покорно повисла, а сам подошёл к прикованному поближе. Приподнял голову, отбросил в сторону волосы и… едва сдержал крик. На него пустыми провалами глаз смотрел обезображенный драконьей кислотой лик с перекошенной пережитой болью усмешкой, за которой до сих пор прятался безумный вопль, так и не вырвавшийся наружу на потеху мучителям.
Когда Гайдин влетел в оружейную, он застал картину, которая навсегда запала в его память. Как молодой рыжеволосый чародей, утирая рукавом злые слёзы, с исступлением гнома, наткнувшегося на золотую жилу, бил по цепям, на которых висело тело его хозяина, тяжёлым боевым топором. Каждый удар заливал комнату искрами, цепи протестующее визжали, а чародей ругался. А потом обернулся к застывшему в пороге теневому стражу и, сверля его блестящими от слёз изумрудными глазами, почти взмолился:
- Ну, чего стоишь, Страж? Помоги мне!
И Гайдин впервые в своей долгой жизни послушался.
***
Ещё никогда вера Криса по прозвищу Хаос в могущество алхимии не подвергалось такому испытанию. Носясь по роскошной с алхимической точки зрения лаборатории, молодой волшебник в голове уже составлял план действия. Для начала он решил вернуть Тангредину его руки, что было несоизмеримо проще, чем пытаться вернуть ему глаза и лицо. В голове выстраивались и ломались десятки формул и рецептов, не выдерживая борьбы с несокрушимой формулой драконьей кислоты, но Хаос не терял надежды. Пока не терял.
На лабораторном столе мокли в специальном «коктейле» бинты. Над плошкой, куда волшебник их бросил, медленно поднимался сизый дымок. Перевязка была почти готова.
Со стороны кушетки (здесь и это было предусмотрено) доносились приглушённые обезболивающими заклятиями стоны и тихие проклятия на непонятном, точнее незнакомом языке. Правда, судя по чуть потемневшему лицу сидящего рядом с мучающимся Гайдина, смысл этих обрывистых слов был далеко не эстетичный.
Руки Тангредина были обнажены по самые плечи, так чтобы был виден каждый, даже самый мелкий порез, надрез и царапина. После знакомства с муравьиным спиртом и другими убивающими заразу жидкостями, они напоминали зияющие красные раны. Трудно было поверить, что их нанесли обычным кинжалом.
- Алхимик, у тебя бинт дымиться, - потусторонний голос бесстрастного теневого стража вернул волшебника к действительности. Хаос, резко обернувшись, одним прыжком оказался у стола, с ловкостью фокусника выхватил из плошки остро пахнущий бинт и, перехватив его двумя пальцами, обернулся к Гайдину.
- Придержи его. Предупреждаю, будет жутко жечь.
Страж молча кивнул и положил руки Тангредину на плечи, слегка вдавливая его в кушетку. Через пальцы просвечивалось золотое шитьё пресловутого кафтана. После короткого вздоха, алхимик начал накладывать первый бинт на правую руку лежащего перед ним чародея. Тот только судорожно дёрнулся в твёрдых руках, но не произнёс ни звука. Краем уха Хаос услышал, как за спиной лопнуло несколько колб, к счастью, с безобидными порошками.
Руки молодого мага двигались не зависимо от его мыслей – исполнять обязанности лекаря ему приходилось довольно часто. Через пару минут темно-серые от «коктейля» бинты скрывали руки Тангредина по самые плечи, чем-то напоминая длинные перчатки. Тогда алхимик решил просветить своего пациента в будущие перспективы его дальнейшего лечения.
- Рад, я знаю, ты меня слышишь. Сразу говорю, глаза я тебе сразу вернуть не смогу – сам знаешь, драконья кислота почти не выводиться. А лицо я тебе как-нибудь подправлю…
- Хотел… бы… я… знать… как, - говорил Рад с трудом, хриплым сорванным голосом, но чёткость его речи была поразительной, если учесть столько времени вынужденного безмолвия. – Это… ведь… тоже… кислота.
- Не трать нервы попусту. Если я сказал, значит так и будет. Правда, для этого придётся поехать в Рион, и попасть в лазарет при тамошней школе магии… но это не существенно.
- Ничего… себе, - тангредин попытался усмехнуться; на его исковерканном лице это выглядело жутковато. – Твои… амбиции… сделали бы… честь… любому из твоих… предков.
Алхимик неожиданно побледнел, в зелёных глазах полыхнуло пламя, но его лицо сохранило выражение бесконечного терпения. Руки, которые в это мгновение заканчивали перевязку, не дрогнули. Волшебник сдержался, потому что давно понял, что за поступки своих отцов почти всегда приходиться расплачиваться их детям. А уж его «отцы» натворили в своё время порядочно дел, как благородных, так и не очень.
- Мои предки, Рад, истребляли вампиров. А потом обворовывали их трупы и опустошали их сокровищницы. Ты хочешь видеть меня именно таким? Я могу исполнить твою просьбу – сначала убью Гайдина, потом убью тебя, ещё чуть погодя убью твоего сына, демона, который его сопровождает, и, в конце концов, захвачу замок вместе со всем его добром. А когда я это сделаю, то выпотрошу всех демонов из Призрачного Предела и пойду воевать с Кланом Истинных в Ондор. Возможно, тогда мой отец и всё наше семейство, наконец, возгордиться своим непутёвым отпрыском. Вот только на следующее же утро после «славных подвигов», они бы нашли меня очень красиво висящим на канделябре в гостиной, потому что я Бельмонт лишь на половину и жить с таким грузом дольше одного дня не смог бы.
Искалеченный чародей молча выслушал его недолгую речь. В его хриплом голосе звучали извиняющиеся нотки.
- Прости, я не знал, что это тебя так заденет.
- Не надо извиняться. Сколько я себя помню, меня постоянно этим дразнили. Так что ты не первый и, наверное, не последний.
- Твоя девушка тоже…
- Нет. У меня не было девушки. Сам знаешь почему.
- Угу, конечно.
Разговор прервался, потому что Хаос вспомнил, что видел на одной из полок знаменитый трактат Эвермаха Мудрого, в котором он описывал разрушительное действие разнообразных кислот и способы борьбы с ними, и тут же направился к нужной полке и принялся просматривать книжные корешки, пока не извлёк на свет, упомянутый выше трактат. Лаборатория наполнилась торопливым шорохом страниц и отвлечённым бормотанием, которое закончилось победным «Вот оно!».
- Нашёл что-нибудь?
- А как же, - Хаос снова зашуршал страницами. – Этот Эвермах, конечно, не умеет писать коротко, но своё дело знает. Когда-то я был от него просто без ума.
- Просто замечательно. А про драконьи плевки он что-нибудь пишет?
- Пишет-пишет. Слушай сюда, Рад, цитирую в упрощённом варианте: «Последствия кислотных выделений ржавого дракона можно излечить тремя способами: святой магией, мутационными эликсирами или кровью высшего демона, смешанной с кашицей из листьев подорожника. Приписка: испробован только первый способ; результат: 50%».
При словах о пятидесяти процентах успешного излечения Тангредин ещё раз нехорошо выругался и сделал попытку сесть на кушетке. Гайдин любезно помог своему хозяину исполнить его желание. Длинные, прямые как солома тёмно-медные пряди ниспадали на лицо чародея, скрывая жуткие последствия пыток. Хаос задумчиво продолжил:
- Если реально оценить наши шансы, то 50% излечения это уже что-то.
- Это не «что-то», Крис, это ровным счётом ничего. Запомни, хорошие чары – это те, которые действуют мгновенно, на все 250%. Остальное – это бред собачий. А как насчёт эликсиров?
Алхимик покачал головой.
- Нет. Во-первых, они в цитадели Кардмор, во-вторых, чистильщики надёжно хранят свои секреты, в-третьих, они с Волшебным Народом не в большой дружбе. А изготовить тебе их самостоятельно я не могу – не умею, но ещё больше боюсь.
- Ну, это вполне понятно. Тогда остаётся третий вариант. Надеюсь, ты умеешь ловить высших демонов?
- У тебя ужасное чувство юмора, Тангредин.
- Не обращай внимания. Не каждый день ведь глаза теряешь, правда? Кстати, что ты намерен делать дальше?
Хаос вздохнул и почесал затылок.
- Друга навещу. Если он не поможет, то никто не поможет. Да и ты тоже сиднем не сиди – тебе и без глаз работы на несколько месяцев хватит. А я постараюсь уладить этот вопрос как можно быстрее. По рукам?
- Он ещё спрашивает! Конечно, по рукам. Тем более, я прекрасно знаю, куда ты отправляешься.
Кристиан Бельмонт, больше известный под именем Хаос, почувствовал, что заливается краской. Вместо ответа он только подчёркнуто громко захлопнул книгу Эвермаха, как бы ставя точку в этом разговоре. Тангредин, наверное, впервые, не возразил.