Work Text:
Джинни делает шаг и зависает между небом и землей в самом буквальном смысле этого выражения. Метла, непослушная и старая, принадлежала ещё Чарли, когда ему было тринадцать. Дерево под руками неприятно-холодное, но это лучше, чем ничего.
— Не улетай далеко, — слышит она голос матери, и сердце сжимается. Хочется тут же спуститься и зайти в дом. Хочется улететь далеко-далеко, почувствовать тяжелые от воды облака, вымокнуть до нитки, промерзнуть, да так сильно, чтобы даже дрожать было невозможно. Хочется быть в гуще событий. Хочется спрятаться в своей комнате, залезть под одеяло и обнять подушку. Хочется обнять Гарри. Хочется ударить его со всей силы. Поцеловать.
Джинни делает поворот и цепляется взглядом за дом Лавгудов. Изнутри привычно царапаются вина, тоска, немного безнадежного желания сделать хоть что-нибудь, и все они разбиваются о защитные заклинания, которые укрывают дом, слой за слоем, пряча от чужих глаз издерганную незнанием и смертями семью.
Ветер швыряет её из стороны в стороны, порывы меняют направление полета, создавая рваный, абсолютно непонятный ритм. Она наклоняется вниз, почти прикасаясь лбом к рукоятке, разжимает одну руку и уходит в пике.
В голове пусто, приходи и командуй, властвуй, уничтожай, твори, что душе угодно. Раз вышло у одного, получится и у других. Что же вы медлите? Ну?
Кожу с левой стороны, через два слоя одежды, обжигает фальшивый галлеон. Джинни ловит нужный поток пронизывающего ветра и взмывает к облакам. Сквозь них проглядывает голубизна небес, такая чистая, что даже не верится глазам. Она застывает в воздухе на долю секунды, впитывая цвет, смешивая его с зелеными и ярко-красными красками, и чувствует, как внутри все звенит он яростного, истерически радостного напряжения. Остался всего один шаг.