Work Text:
На проталинах в лесу уже появились адонисы и весенники, окончательно растаяли редкие островки снега, теплел воздух. Небо белело облаками, горные ручьи полнились талым снегом — шел к концу месяц дождевой воды. Каждый год в это время клан Гусу Лань ждал приезда новых учеников.
Они прибывали в течение дня, по одному и небольшими группками. К вечеру одиннадцать новых учеников собрались в главном зале для официальной церемонии, все — потомки уважаемых кланов, которых родители исправно отправляли на обучение в Гусу.
— ...три тысячи правил, — слышал Лань Сичэнь отдаленные шепотки за спиной во время ужина. — И все невозможно даже…
— …в пять утра, подумать только, — жаловался своему приятелю кто-то. — В Причале Лотоса мы…
— …ужасно невкусная еда, — вздыхал третий. — Представляешь, весь год есть только…
Лань Сичэнь молча улыбался в свою миску и вежливо кивал. Одни и те же беседы повторялись из раза в раз, и лишь немногие возвращались в Облачные Глубины на следующий год обучения. Большинство предпочитало учиться дома, многие отправлялись оттачивать воинское мастерство в клан Цинхэ Не или наслаждаться едой в Причале Лотоса, но никто — если Лань Сичэнь верно понимал — не отзывался о годе обучения в Гусу с восторгом.
«Неужели у нас и в самом деле так ужасно», — думал Лань Сичэнь следующим утром, когда шел в библиотеку мимо тренировочных площадок.
Он почти хотел сам попробовать год обучения в другом ордене, но дядя был неумолимо строг в этом вопросе. Никто не мог научить его большему, чем собственный клан, и никакие просьбы не могли бы его переубедить.
Лань Сичэнь никогда не просил.
Его взгляд задержался на одной из тренировочных площадок. Вокруг нее собралась целая толпа из новых учеников, и Лань Сичэнь, заинтересовавшись, подошел ближе.
На плаце дрались двое, один из них на голову выше других. Он выделялся на фоне остальных не по годам развитой мускулатурой, двигался резко и уверенно, ударами своей сабли будто разрывал материю воздуха.
Темные одежды клана Цинхэ Не, сабля, высокий рост.
Лань Сичэнь подошел к краю тренировочной площадки и застыл.
Он видел Не Минцзюэ раньше на банкетах и торжественных собраниях глав кланов, где тот стоял рядом со своим отцом — два высоких силуэта в темном с золотом. Главу клана Не уважали и слегка опасались, про его старшего сына говорили, что он вылитый отец, и тот заметно дорожил этим званием. Лань Сичэнь говорил с ним раз или два, пока дядя вел степенные беседы с главой клана Не, и помнил то, что Не Минцзюэ обладал резким голосом и твердым мнением по любому вопросу. Лань Сичэнь слушал его, улыбался и думал о том, что когда-то, должно быть, степенные беседы о судьбах кланов придется вести уже им.
Лань Сичэнь никогда раньше не видел Не Минцзюэ в бою.
Это был учебный поединок, но тот двигался так, будто битва шла на смерть. Его противником был наследник небольшого клана Сэн, и тот отступал все дальше и дальше к краю площадки. Судя по азарту наблюдающих, юноша Сэн неплохо держался, но Не Минцзюэ напирал и теснил его назад. Сабля с громким звоном сталкивалась с мечом, искры сыпались в воздух.
— Это уже третий, — бесцветным голосом поделился с ним Ванцзи, который стоял в нескольких шагах от него в тени раскидистого дерева и точно так же наблюдал за поединком. Он пояснил: — Третий, с кем сражается сын главы клана Не.
Лань Сичэнь хотел спросить, кем были двое других до этого, но в этот момент Не Минцзюэ выбил меч из рук противника.
— Я проиграл, — признал юноша Сэн с достоинством. — Спасибо за бой.
Коротко поклонившись, он поднял меч с земли, вышел с площадки и, перекинувшись с кем-то парой слов, присоединился к толпе учеников.
Сверкнув усмешкой, Не Минцзюэ отступил и опустил свою саблю следом, смахнул выбившуюся прядь волос с лица. На площадку зашел другой ученик — на этот раз из клана Вэнь. Надменное лицо сына главы клана, Вэнь Сюя, было хорошо знакомо каждому.
— Четвертый, — меланхолично прокомментировал Ванцзи.
Лань Сичэнь кивнул, и они оба принялись наблюдать за боем.
— Орден Цинхэ Не хорошо известен своим боевым мастерством, — заметил Вэнь Сюй с заметным вызовом в голосе. — Сын главы клана Не подтвердит эти слова?
— Орден Цинхэ Не не известен своим пустословием, — отрезал Не Минцзюэ и поднял саблю.
Вэнь Сюй решительно вытащил меч и бросился вперед.
Меч снова встретился с саблей, искры полетели в воздух. Вэнь Сюй сражался не хуже предыдущего бойца — он успевал отбивать все атаки, двигался быстро и ловко, уверенно держал в руках меч. Ко всему добавлялось то, что это был только первый поединок для него и уже четвертый — для Не Минцзюэ. В любых других условиях — Лань Сичэнь не сомневался — Вэнь Сюй проиграл бы за пару минут, хоть и одолел бы многих других. Так это превращалось в более равный бой, пускай и победить он бы не смог.
Не Минцзюэ уже оттеснил его на несколько шагов, когда Вэнь Сюнь снова ринулся вперед. Он явно намеревался одержать верх в этом поединке, чтобы сразу определить себя как лучшего бойца и тем самым заслужить уважение остальных учеников, но Не Минцзюэ едва ли собирался давать ему такой шанс.
Пару минут они еще кружили по площадке, но затем Вэнь Сюй стал шаг за шагом отступать, пока Не Минцзюэ не выбил резким движением меч из его рук.
Наклонившись, чтобы подобрать его, Вэнь Сюй окинул Не Минцзюэ испепеляющим взглядом.
— Спасибо за поединок, — с мрачным видом бросил и устремился прочь.
Толпа тут же начала вполголоса переговариваться.
Не Минцзюэ с победным видом принялся осматривать скопившихся вокруг него учеников, выбирая следующего противника, и Лань Сичэнь с трудом оторвал от него взгляд.
— Нам пора в библиотеку, А-Чжань, — он наконец отвернулся и склонился к Ванцзи. — Пойдем?
— Лань Сичэнь, — вдруг раздалось громогласное. — Не хочешь выйти на тренировочный бой?
Не Минзцюэ стоял посреди площадки, расправив плечи, и смотрел в упор прямо на него. У него и в самом деле был очень громкий голос, такой рано или поздно привлек бы внимание старших, но теперь все взгляды скрестились на Лань Сичэне.
Он покосился вниз — Ванцзи смотрел на него, не переменившись в лице, будто бы он вовсе не волновался об исходе боя и ждал похода в библиотеку.
Если бы поединки его не интересовали, он бы ушел туда один еще полчаса назад.
— Конечно, — Лань Сичэнь сделал шаг вперед и вежливо поклонился. — Я сочту за честь принять бой от известного своим мастерством сына главы клана Не.
— Можно без формальностей, — пренебрежительно повел плечом Не Минзцюэ. — Ты ведь лучший ученик Гусу Лань. Покажи, за чем стоит будущее вашего клана.
— Тогда Минцзюэ-сюн? — Лань Сичэнь улыбнулся, на ходу извлекая меч из ножен. — Надеюсь, мастерство клана Гусу Лань не оставит тебя разочарованным.
Не Минцзюэ только коротко хмыкнул и встал в боевую стойку. У него и в самом деле были очень широкие плечи и хорошо развитое тело для такого возраста, в стойке чувствовалась уверенность и большой опыт. Он был всего на два года старше Лань Сичэня, но выглядел уже намного представительнее.
«Это будет несправедливый бой», — подумал Лань Сичэнь. До него Не Минцзюэ сразил уже четверых и, хоть и справился с ними довольно быстро, не мог не устать.
Он поднял меч и приготовился к удару.
Не Минцзюэ решительно бросился вперед, как делал уже четыре раза до этого. Он атаковал резко, будто бы хотел мгновенно сразить его смертельным ударом, но Лань Сичэнь стремительно блокировал его мечом. Он успел какое-то время понаблюдать за предыдущими поединками и представлял, какое движение могло последовать за этим, а Не Минцзюэ ни разу не видел его сражающимся.
Это и в самом деле был неправильный бой, но даже со всеми своими преимуществами Лань Сичэнь едва успевал уклоняться и останавливать атаки.
Новые удары посыпались градом. Не Минцзюэ бил не так, как учили сражаться Лань Сичэня — это было что-то абсолютно иное, непривычное и незнакомое. Сабля била отточено и резко, каждый раз снова врезаясь в подставленное снежно-белое лезвие меча.
В какой-то момент их взгляды встретились, клинки высекли искры. Не Минцзюэ смотрел на него в упор и бил этим сильнее стали.
— Нападай, — прорычал он сквозь сжатые зубы. — Хватит убегать!
Лань Сичэнь выдохнул и коротко улыбнулся, прежде чем сделать резкий выпад. Не Минцзюэ легко его отразил, как следующий удар, а затем еще один. Они обменивались атаками еще минуту, переходя из одного края площадки к другому, оставляя глубокие рытвины на песке.
Поединок затягивался. Лань Сичэнь дышал все чаще, но постепенно Не Минцзюэ слабел. Он все реже наносил удары и медленнее блокировал атаки, вкладывал всю свою силу, пытаясь поскорее выбить меч из его рук.
Он проигрывал.
Лань Сичэнь не видел ничего, кроме двух лезвий и фигуры Не Минцзюэ, поэтому едва заметил, когда песок тренировочной площадки сменился мягкой травой.
В Облачных глубинах было запрещено драться за пределами специально отведенных для этого мест.
— Довольно.
Лань Сичэнь резко отступил на шаг и опустил меч, убрал его обратно в ножны. Не Минцзюэ, тяжело дыша, вскинул голову:
— Какого черта? Ты сдаешься?
— Нет, — Лань Сичэнь покачал головой и поклонился. — Спасибо за бой, Минзцюэ-сюн, но я не считаю себя вправе его оканчивать. Мы продолжим в следующий раз, когда будем в равных условиях.
Не Минцзюэ раздраженно фыркнул и загнал саблю в ножны.
— Пусть будет по-твоему, — буркнул он, разворачиваясь. Длинный хвост почти хлестнул Лань Сичэня по шее. — Помни, что ты обещал.
Он устремился прочь резкими быстрыми шагами, пока вся группа зрителей — казалось, тут собрались уже все обитатели Глубин — смотрели ему вслед.
Лань Сичэнь глубоко вздохнул. Этот поединок вымотал его сильнее, чем он предполагал.
Не Минцзюэ не зря заслужил свою славу молодого, но несравнимо талантливого воина.
— Брат, — Ванцзи, с тем же ничего не выражающим лицом, оказался рядом и теперь серьезно смотрел на него снизу вверх. — Ты сражался достойно.
Лань Сичэнь едва сдержал беспомощный смешок.
— Пойдем в библиотеку, А-Чжань, — снова вздохнул он. — На сегодня достаточно поединков.
— Потренироваться, — пробормотал Не Минцзюэ и окунул кисть в чернила.
Лань Сичэнь поднял на него слегка недоумевающий взгляд.
— Что, прости? Я не расслышал.
Не Минцзюэ нахмурился, будто бы вопрос был излишним, и отрывисто повторил:
— Потренироваться. Нужно будет еще раз потренироваться. С тобой.
Он помрачнел сильнее прежнего и склонился над своим листом бумаги, явно не настроенный на разговор.
«Мы же тренировались не так давно», — хотел сказать Лань Сичэнь, но не стал спорить. Вместо этого он молча взял кисть в левую руку и продолжил переписывать правила.
По зеленой траве уже раскинулись белые звездочки анемонов, затянулись розовой дымкой ветки сакуры и персика. Ветер то и дело заносил в окно лепестки персика, тихо журчали за окнами успокоившиеся ручьи.
Уже прошло весеннее равноденствие, и новые ученики освоились в Облачных Глубинах. Отовсюду то и дело слышались запрещенные правилами взрывы хохота и громкий топот, веселые крики заглушали пение птиц и тихий мотив флейты, доносившийся откуда-то с территории заклинательниц. Даже по ночам, когда Лань Сичэнь совершал обход, не утихали разговоры: ученики шептались, делились секретными историями и тихо смеялись, тут же шикая друг на друга.
В один из таких ясных и светлых дней Не Минцзюэ и устроил драку с Вэнь Сюем.
Он как раз уходил с тренировочной площадки после очередной своей победы и неторопливо шествовал к комнатам, чтобы сменить одежду. Тренировка была окончена, почти все ученики разошлись, и Вэнь Сюй — как Лань Сичэню рассказывал позже равнодушный Ванцзи — обвинил Не Минцзюэ в нечестной победе. Сабля против меча, — говорил он, едва ли осознавая свою глупость, — дает неоспоримое преимущество. Все должны быть равными в Облачных глубинах, так почему одним дается больше привилегий, чем остальным? Для того, чтобы они могли побеждать честных бойцов своими подлыми ударами?
Не Минцзюэ слушал это до тех пор, пока Вэнь Сюй не перевел дыхание, а затем молча сжал его воротник и резко вздернул его в воздух, прижал спиной к ближайшему дереву.
— Тебя, — процедил он с плохо сдерживаемой яростью и с силой приложил его головой о ствол, — я могу победить и безо всякого оружия.
Он отдернул руку, будто бы не хотел прикасаться к нему дольше необходимого, и Вэнь Сюй, осевший на землю, не нашелся, что сказать ему в ответ. Не Минцзюэ молча развернулся и решительно устремился прочь — в сторону зала наказаний.
— Крайнее убожество, — безжалостно припечатал Ванцзи и неспешно ушел в другую сторону — приводить Лань Сичэня.
Сперва в качестве наказания Не Минцзюэ хотели вовсе отослать из Глубин, но после короткого обсуждения его смягчили до пятидесяти ударов палками и месяца в библиотеке со свитком правил, который он обязан был переписать три раза. Это и привело к тому, что сейчас Не Минцзюэ сидел напротив него и корпел над полуисписанным листом.
Сам Лань Сичэнь сидел здесь без особой нужды: он то упражнялся в каллиграфии и работал над своими домашними заданиями, то читал и повторял материал, изредка записывал несколько строк стихов или рисовал. За прошедшую неделю у него уже вошло в привычку заходить и навещать Не Минцзюэ в библиотеке, поэтому с каждым разом он задерживался все дольше и дольше, а дядя не изъявлял особых протестов.
Как и — к большому удивлению Лань Сичэня — сам Не Минцзюэ.
— И все-таки, Минцзюэ-сюн, тебе не следовало устраивать эту драку, — после долгой паузы сказал Лань Сичэнь. — Вчера я слышал, глава клана Вэнь был очень недоволен этим.
— Надо было лучше воспитывать сына, — отрезал Не Минцзюэ.
За прошедшую неделю они поднимали эту тему уже множество раз, и снова и снова приводили друг другу те же аргументы.
— Нельзя отвечать на глупость и грубость насилием, — со вздохом возразил Лань Сичэнь. — Он не прав в своих словах, но ведь и ты мог ответить ему словами. Возможно, он бы осознал свою неправоту, пусть и не сейчас, но позже.
Уже привычный спор начался снова.
Не Минцзюэ хлопнул ладонью по столу так, что кисть вздрогнула и оставила на почти готовом листе несколько клякс.
— Таких, как он, ничего не исправит, — раздраженно сказал он. — Ты слишком добр к тем, кого это не заслуживает, Сичэнь!
Лань Сичэнь аккуратно отложил кисть и, свернув испорченный лист, убрал его в сторону.
— Все заслуживают немного милосердия, — спокойно повторил он.
Кисть Не Минцзюэ точно так же легла в сторону, и он выпрямил спину, расправил плечи.
— Не все, — в его глазах теперь горело самое настоящее пламя. — Есть те, с кем сразу нужно разбираться. Не все так же благородны, как ты.
— Разве благородство — дать право оправдаться, прежде чем наносить удар? — Лань Сичэнь слегка склонил голову набок. — Или пощадить того, кто раскаялся?
— После чего тебе воткнут нож в спину, — отрубил Не Минцзюэ. — Будь осторожнее со своей верой в людей.
— Я верю в тех, в кого стоит, — мягко ответил Лань Сичэнь.
Не Минцзюэ метнул на него еще один неодобрительный взгляд, но молча взял кисть, демонстрируя, что разговор временно отложен. Лань Сичэнь со вздохом последовал его примеру.
Какое-то время они оба писали в молчании, и сперва Минцзюэ водил кистью по бумаге почти яростно, но постепенно его гнев утихал. Лань Сичэнь бросал на него короткие взгляды из-под опущенных ресниц — гасло пламя в глазах, уже расправились брови, разгладилась складка на лбу, слегка приподнялись уголки рта.
Ветер внес в комнату еще несколько персиковых лепестков.
— По крайней мере, в этот раз все закончилось хорошо, — примирительно сказал он вскоре.
Не Минцзюэ поднял на него чуть недовольный взгляд, но злость из него уже пропала.
— Уже неделя без тренировок, — осуждающе сказал он, откладывая в сторону готовый лист. — За это время любой может превратиться в подобие Вэнь Сюя.
— Минцзюэ-сюну это не грозит, — улыбнулся Лань Сичэнь. — Развитие духа развивает и тело. Ведь в последнем тебе уже давно нет среди нас равных.
Не Минцзюэ окинул его долгим нечитаемым взглядом, прежде чем снова склониться над листом бумаги.
— Потренируешься со мной, как только мы закончим, — решительно сказал он через несколько минут, не отвлекаясь от письма.
Лань Сичэнь молча кивнул, снова улыбнулся и вернулся к письму.
Когда правила были переписаны в последний раз, а они наконец покинули библиотеку, в Облачных Глубинах уже раскинулось травами лето.
изображение
Шел период колошения хлебов, теплый и светлый. Во всем Гусу пышно цвела глициния, и светло-сиреневые волны затопили Облачные глубины, пропитали воздух нежным ароматом. Особенно ясно было видно это в погожие дни в самых вершинах Глубин, где горы смыкались с небом, а ветра вспарывали тонкие облака.
По левую сторону от Лань Сичэня несла свои воды в долину бурная река, а по правую — неутомимо шагал Не Минцзюэ.
В горы их вновь привел его неудержимый нрав.
— Даже самый достойный воин должен уметь сдерживать свой гнев, — сердито напутствовал их дядя после того, как целую вечность отчитывал каких-то провинившихся учеников, а затем, не выдержав, запустил в одного из них свиток с правилами. — Сичэнь покажет тебе дорогу. Не спускайся до тех пор, пока не почувствуешь, что твой разум очистился от гнева и ярости.
Затем дядя вновь принялся кричать на какого-то несообразительного ученика, и Лань Сичэнь, поклонившись, увел Не Минцзюэ из класса. Вэнь Сюй, который вновь и стал причиной вспышки ярости, направлялся в библиотеку — отрабатывать собственное наказание. Завидев их, он тут же скривился, но вслух выражать свое неодобрение не стал, и Лань Сичэнь рассеянно этому порадовался.
— Пойдем, пойдем, — он поспешно увлек Не Минцзюэ в сторону, пока те не заметили друг друга не не принялись вновь за свою перепалку.
После коротких сборов они уже поднимались вверх по узкой каменистой тропе, которая петляла между быстрых ручьев и вела в горы, в такую погоду самое подходящее место для уединенных медитаций. Постепенно солнце пригревало все больше, но здесь, под каменной сенью и сильными ветрами, жар не чувствовался. Иногда они останавливались и пили кристально-чистую воду из ручьев, затем шли снова, поднимаясь все выше и выше.
Ручьи сливались в реку, деревья редели и превращались в кустарники. Лань Сичэнь молча шел вперед, без особого труда отыскивая дорогу среди каменных завалов, и аккуратно переступая через ветвящиеся потоки. Не Минцзюэ шел неутомимо в одном и том же темпе, будто бы давно привык к резким горным переходам, и Лань Сичэнь подумал, что так наверняка и было.
— В Цинхэ много уединенных мест для медитации в горах? — попробовал завести разговор он.
С того самого момента, как они стали вышли из Облачных Глубин, Не Минцзюэ хмурился и почти не разговаривал, но злиться от вопроса не стал.
— В Цинхэ меньше внимания уделяют уединенным медитациям, но больше — боевой подготовке, — отрывисто сказал он.
Лань Сичэнь безмятежно улыбнулся и стряхнул с рукава репей.
— Вот почему воины клана Не настолько прославлены, — заметил он вежливо. — Младший брат Минцзюэ-сюна ведь тоже делает успехи в боевых искусствах?
На этих словах Не Минцзюэ заметно помрачнел.
— Он еще мал и пока что не проявляет большого интереса к тренировкам, — коротко отозвался он.
Если Лань Сичэнь помнил верно, то Не Хуайсану должно было быть около десяти — немного меньше, чем Ванцзи. В этом возрасте Ванцзи уже успешно дрался с учениками на три-четыре года старше себя и полностью осознавал всю необходимость самосовершенствования, и нежелание Не Хуайсана тренироваться, должно быть, уже беспокоило его брата.
— Он и в самом деле еще слишком мал, — успокаивающе сказал он. — С возрастом он обязательно сравняется по мастерству со своим братом.
Не Минцзюэ хмыкнул, но отвечать не стал, и разговор увял сам собой. Не выдержав, через несколько минут Лань Сичэнь заговорил снова:
— Минцзюэ-сюн. Ты выглядишь очень обеспокоенным. Что-то случилось?
Тот молчал какое-то время, прежде чем качнуть головой:
— Ничего особенного.
Он яростно пнул какой-то камень прямо в пропасть.
— А все-таки? — не сдавался от него Лань Сичэнь. — Ты получил плохие новости? Еще утром все было в порядке, а затем ты будто бы ждал повода, чтобы устроить перепалку. Ты… Ты знаешь, ты можешь мне доверять.
Не Минцзюэ поколебался несколько мгновений, но все-таки коротко пояснил:
— Дома неспокойно. Соседи жаловались, что появляется слишком много существ, которым неоткуда была там взяться. То же самое на границах Цинхэ. И все приходит с запада.
Он нахмурился и ускорил шаг — видимо, чтобы сдержать гнев, но Лань Сичэнь не отставал.
Дальше на запад от Цинхэ, после земель многочисленных кланов поменьше, находились территории Цишань Вэнь.
— Ты боишься, что они…
Он не договорил, но Не Минцзюэ понял все и так.
— Именно это они и делают, — отрезал он раздраженно. — Не в состоянии сами бороться с монстрами, поэтому прогоняют их прочь, чтобы другие разгребали за ними. Не могу уже смотреть на его рожу.
Здесь было ясно без подсказок, о ком шла речь, и Лань Сичэнь только вздохнул.
— К этому хотя бы не причастен он лично, — примирительно сказал он.
Не Минцзюэ только снова раздраженно фыркнул, но через какое-то время — Лань Сичэнь специально скосил для этого взгляд — перестал хмуриться.
Когда они наконец дошли до укромной ложбинки между высоких каменных выступов, Лань Сичэнь и сам едва держался на ногах. Полуденное солнце грело мягкую зеленую траву, отражалось в небольшом озере, бросало косые лучи на стоящее рядом старое деревянное святилище. Здесь редко бывали прочие жители Гусу, только заклинатели из ордена Лань приходили сюда временами, приносили новые палочки благовоний и оставались для медитаций.
— Вот мы и пришли, — устало сообщил Лань Сичэнь и, преодолевая изнеможение, направился к святилищу. — Отдохни, Минцзюэ-сюн. Я побуду с тобой немного, прежде чем спускаться вниз.
Он опустился перед святилищем на колени и, закрыв глаза, произнес про себя короткую молитву. Тепло, успокаивающее и утешающее, постепенно растеклось по телу. Раскрыв глаза, Лань Сичэнь улыбнулся и зажег палочку ладана, затем поднялся на ноги и наконец обернулся.
Не Минцзюэ сидел в свободной позе нескольких шагах от него и сверлил взглядом его спину.
Заметив его взгляд, Лань Сичэнь улыбнулся ему и отряхнул пыль с колен.
— Ты ведь запомнил дорогу? — уточнил он с легким беспокойством. — Идти вниз довольно несложно, главное выйти к реке.
— Тебе обязательно уходить? — вместо ответа требовательно спросил Не Минцзюэ.
Лань Сичэнь немного озадаченно приподнял брови.
— Ты ведь здесь для уединенной медитации, Минцзюэ-сюн, — мягко напомнил он. — Я буду мешать.
— Не будешь, — отрезал тот.
Он встал, развернулся и, не глядя на него, подошел к озеру, опустился, чтобы выпить воды. Косые лучи солнца падали на его фигуру, замершую у чистого берега, и Лань Сичэнь невольно замер. Он смотрел, не в силах оторвать взгляд, как Не Минцзюэ склонялся, зачерпывал воду обеими руками и пил, а затем ополаскивал лицо и шею, потуже затягивал волосы в хвост. Заметив его взгляд, он тут же повернулся и нахмурился:
— В чем дело?
Лань Сичэнь почувствовал, что кончики ушей неумолимо заалели.
— Все в порядке, — поспешно заверил он и быстро подошел к озеру, опустился рядом. — Здесь довольно жарко.
Не Минцзюэ прищурился, но отвечать не стал. Он молча устроился в позу для медитации, но Лань Сичэнь чувствовал его взгляд, пока пил воду и умывался.
— Так ты останешься? — слегка нетерпеливо осведомился Не Минцзюэ, наблюдая за ним тем же прежним цепким и внимательным взглядом. — Ты не будешь мне мешать.
Его голос был таким настойчивым, что любые возражения стремительно таяли. Он смотрел на него выжидающе, не торопясь закрывать глаза и успокаивать дыхание и выглядел так, будто даже не собирался начинать медитацию, если он откажется.
Лань Сичэнь поколебался, но наконец сдался:
— Хорошо. Я побуду какое-то время и уйду, когда ты погрузишься в глубокую медитацию.
Не Минцзюэ поднял брови, и Лань Сичэнь торопливо добавил:
— Я могу сыграть, если это поможет тебе расслабиться. Я… Ты знаешь, целительские музыкальные практики нашего клана помогают укрепить тело и дух.
Не Минцзюэ не стал возражать: молча выпрямил спину и прикрыл глаза. Лань Сичэнь невольно улыбнулся. Когда тот не хмурился и не злился, он выглядел юным и почти беззащитным, и сердце на мгновение сжалось.
Сняв с пояса сяо, Лань Сичэнь поднес ее к губам и заиграл. Мелодия шла в голову сама — совсем простая, ненавязчивая, она тихо заполняла собой горную ложбину и успокаивала, будто бы заслоняла собой от жарких лучей солнца. Лань Сичэнь прикрыл глаза и играл, слыша только мелодию сяо и дыхание Не Минцзюэ рядом, которое становилось постепенно все более спокойным и мерным. Он играл и чувствовал ровное тепло его тела рядом, чувствовал потоки духовной силы, которые окутывали его душу и исцеляли тело, укрепляли дух. Он играл и ощущал, как его мелодия будто легко касалась теплой загорелой кожи, чуть трепала собранные в хвост волосы, легко задевала плечи и поднимала в воздух края пояса.
Лань Сичэнь отстраненно подумал о том, что хотел бы оказаться на месте своей мелодии, и тут же вздрогнул, испугавшись неясно откуда взявшейся мысли.
Они просидели так до глубокого вечера.
Иногда Лань Сичэнь прерывался и молча сидел, глядя на Не Минцзюэ. Солнце опускалось все ниже и ниже, и вот уже закатные лучи грели его лицо, топя ложбину в красноватом, розовом и золотом. Свет отражался в водной глади, еще витал в воздухе тонкий запах благовоний, и Лань Сичэнь смотрел на человека перед собой и не узнавал его. Не Минцзюэ, такой резкий, такой решительный, сидел, закрыв глаза и ровно дыша, затопленный красноватыми лучами, охваченный потоками духовной силы, окутанный мелодией сяо.
Сумерки сгущались, постепенно тонкая кайма солнца скрывалась за далекими горами. Все здесь дышало умиротворением и тишиной, и Лань Сичэнь уже не думал о том, что оставался здесь намного дольше необходимого, что должен был уйти еще давным-давно. Он продолжал играть и смотреть на спокойно сидящего Не Минцзюэ, пока не почувствовал, что ветер переменился.
Лань Сичэнь распахнул глаза. Мелодия сяо оборвалась, все зачарованную безмятежность как рукой сняло.
Здесь, в Гусу, было теплое лето и мягкая зима, никогда не было ни слишком жарких дней, ни слишком долгих холодов. Осень была щедрой и теплой, весна — свежей и чистой.
Совсем иначе все было, когда в спокойную летнюю ночь начинался шторм.
Лань Сичэнь стремительно поднялся на ноги и задрал голову, осматривая вечернее небо. Темные облака уже начали собираться плотным ворохом, ветер становился все острее, холоднее. Еще немного — и хлынет ливень, небо расцветится молниями, горная река выйдет из берегов. Человеку опасно было оставаться в горах в то время, когда там буйствовала стихия.
Для природы не имело значения, смертный ли крестьянин или долгожитель-заклинатель.
Лань Сичэнь быстро взвесил перспективы: на мечах в такую погоду было слишком опасно лететь, поэтому спускаться нужно было пешком и как можно скорее. Такой шторм мог длиться до нескольких дней и затопить ложбину, мог повлечь камнепад, мог отрезать их от Облачных глубин до тех пор, пока кто-то не прилетит им на помощь.
Он быстро опустился на колени рядом с Не Минцзюэ и негромко позвал:
— Минцзюэ-сюн? Минцзюэ-сюн, вернись, пожалуйста. Нам нужно идти.
Тот отреагировал не сразу — раскрыл глаза и несколько раз моргнул, приходя в себя. Видимо, медитация и в самом деле была глубокой, и Лань Сичэнь невольно пожалел, что прервал ее.
— Что произошло? — тут же спросил он и поднялся на ноги, машинальным жестом положил руку на рукоять сабли.
— Будет шторм, лучше уйти сейчас, — пояснил Лань Сичэнь и устремился прочь, к спуску с гор.
На ходу он зажег талисман света и теперь неровный огонек помогал находить правильный путь по неровной породе.
Не задавая лишних вопросов, Не Минцзюэ поспешил за ним.
Днем они шли около трех часов, сейчас могли бы постараться успеть за два.
— Я помню эти дожди еще с раннего детства, — пробормотал Лань Сичэнь, пока они быстро перепрыгивали через каменные завалы. — Это всегда было большим бедствием для Гусу. С Облачными глубинами все было в порядке, но вот города внизу…
Не Минцзюэ кивнул. Они ускорили шаг, стараясь двигаться как можно осторожнее, пока запах молнии становился все отчетливее и ощутимее. Рядом по-прежнему несла свои воды путеводная река, но вот-вот — и ее вода хлынет через берега, затопит все, что вокруг. Им нужно было во что бы то ни стало добраться до Глубин, пока дождь не перерастет в настоящий шторм, чтобы не очутиться в самом эпицентре.
— Надо бежать, — скомандовал Не Минцзюэ.
Лань Сичэнь понятливо кивнул, и припустил вслед за ним. Приходилось напрягать все свои чувства, чтобы провалиться в каменную щель, не споткнуться об один из булыжников, не упасть в стремительную реку. В запасе было еще несколько огненных талисманов, но Лань Сичэнь решил отложить их на крайний случай.
Не Минцзюэ бежал первым, и уверенные движения выдавали в нем хорошего знатока горных переходов. Он с легкостью находил тропу среди обвалившихся от ветра веток и осколков породы, и Лань Сичэнь старался следовать за ним. Он знал эти дороги — знал с детства, ходил по ним множество раз и не мог попросту оступиться.
«Глупо было думать, что он может заблудиться», — с невольной улыбкой подумал Лань Сичэнь.
Ветер крепчал, гнулись от его порывов ветви, то и дело поблизости слышался стук падающих камней. Громкий свист в ушах глушил остальные звуки, но не мог скрыть рокочущие раскаты грома за их спинами. То и дело дорогу освещали короткие вспышки молний.
— Береги голову, Минцзюэ-сюн! — крикнул Лань Сичэнь, перемахивая через очередную груду сорванных ветром веток. — Камнепад очень опасен!
— Как могут быть безопасны бьющие в голову булыжники! — рыкнул Не Минцзюэ в ответ, не оборачиваясь.
Его голос легко заглушал и шум ветра, и раскаты грома.
Когда они преодолели примерно половину пути, начался дождь. Тяжелые капли ударили по плечам, уже порядком испачкавшаяся белая ткань мгновенно намокла. Подол то и дело цеплялся за ветки, волочился по мокрому песку, застревал между камней, и Лань Сичэнь каждый раз поднимал его с обреченным вздохом.
Дождь усиливался. Первые капли быстро сменились настоящим ливнем, ветер нес потоки воды прямо в лицо, с оглушительным грохотом падали за спиной камни, и сверкала в темном небе молния. Мокрая одежда прилипла к телу, в сапоги набралась вода, волосы намокли и хлестали по спине.
Лань Сичэнь едва видел что-то впереди, кроме расправленных плеч Не Минцзюэ. Вспышки молнии освещали дорогу, но мокрый подол лип к ногам, и Лань Сичэнь то и дело путался в краях халата. Раз или два падающие камни задевали плечо и руку, но обычно он успевал вовремя уклониться и избежать удара.
— Здесь налево! — крикнул он, когда рядом замаячила развилка. — Мы уже недалеко!
Он попытался вглядеться в темноту — не мелькнут ли где-то вдалеке спасительные огни Облачных Глубин, но вдруг почувствовал, что теряет равновесие. Нога съехала по гладким от дождя камням, и Лань Сичэнь, беспомощно взмахнув руками, повалился вперед. Он падал мгновение или два, пока не врезался в широкую спину Не Минцзюэ.
Он не успел издать даже удивленный вздох, как они уже катились вдвоем по каменному склону, собирая по пути все возможные ветки и осколки. Темное небо смешалось с мокрым камнем, вспышки молний окружили со всех сторон, голова закружилась, резкая боль разлилась по всему телу. Воздух застрял комом где-то на полпути к легким, сердце оглушительно стучало в груди.
Лань Сичэнь намертво вцепился в плечи Не Минцзюэ, пока они вдвоем перекатывались по склону. Каждый удар гулко отдавался в затылке, пока в какой-то момент он не ощутил, что теплые руки крепко держали его самого, одна ладонь на пояснице, вторая на затылке. От смеси шока, боли и растерянности Лань Сичэнь едва осознавал, на каком свете они находятся, и инстинктивно только крепче сжал хватку.
Когда они наконец остановились, Лань Сичэнь безвольно обмяк и застыл, не двигаясь. Все тело болело, голова кружилась так, что казалось, еще мгновение — и его стошнило бы прямо здесь. Длинный порез на щеке болел, все лицо и руки были в мелких царапинах и ссадинах, мокрые волосы окончательно спутались и залепили лицо. Понемногу, с трудом вспоминая, как дышать, Лань Сичэнь откатился от Не Минцзюэ и попытался убрать волосы с лица.
— Мин… цзюэ-сюн, ты… цел? — тяжело дыша, наконец выдавил он.
Темный силуэт рядом с ним пошевелился, а затем очередная вспышка молнии осветила покрытое ссадинами лицо Не Минцзюэ. Совесть остро заколола внутри.
— Да, — коротко отозвался тот хриплым голосом и через несколько мгновений медленно поднялся на ноги.
С трудом ощущая свои конечности, Лань Сичэнь последовал его примеру. Все тело отдавалось глухой болью, голова по-прежнему кружилась, и он с трудом сделал несколько шагов к Не Минцзюэ.
— Минцзюэ-сюн, прости меня, пожалуйста, я… — начал он, но договорить не успел.
Нахмурившись, Не Минцзюэ резко скомандовал:
— Пойдем! — и решительно зашагал вперед, будто бы вовсе не почувствовал весь этот спуск.
Взяв себя в руки, Лань Сичэнь быстро устремился вслед за ним.
Молнии все еще сверкали, а дождь только усиливался, когда они, далеко за полночь, наконец добрели до ворот Облачных Глубин. Рядом со входом застыла маленькая фигурка в белом, с бумажным зонтом в одной руке и фонарем в другом.
При виде этого у Лань Сичэня едва не разорвалось сердце. Он, должно быть, стоял тут уже пару часов, как только началась непогода, не решаясь отправиться в горы на поиски, но и не намереваясь бросать свой пост.
— Брат, сын главы клана Не, — церемонно поприветствовал их Ванцзи, когда они подошли достаточно близко, чтобы расслышать его через шум дождя и ветра. — Возвращаться в Облачные Глубины после отбоя запрещено.
Лань Сичэнь не сдержал нервный смешок и чуть беспомощно улыбнулся:
— И что же, ты сейчас нас не пустишь, А-Чжань? — поинтересовался он и осторожно взял фонарь из замерзшей ладони. — Почему ты еще не спишь?
Ванцзи слегка нахмурился и строго сообщил:
— Я ждал нарушителей. Кроме опоздания, еще и задержка на весь день, недостойный вид и… — он вдруг остановился и не стал договаривать.
— Завтра мы примем наказание, — нетерпеливо заверил Не Минцзюэ.
Немного помедлив, Ванцзи посторонился, пропуская их вовнутрь, и Лань Сичэнь отвесил ему немного шутливый поклон. Не переменившись в лице, Ванцзи поклонился в ответ, и выпавший зонтик пришлось ловить Не Минцзюэ.
Дождь постепенно стихал, пока они втроем шли под одним зонтом по спящим Глубинам. Все реже и реже сверкали молнии, почти затих гром. Всю землю, истосковавшуюся по влаге, залила вода, и пожухшая было трава ожила, расправилась после ливня. Всю дорогу и зеленые лужайки устилал густой покров из опавших лепестков глицинии и магнолии, валялись кое-где обломанные цветущие ветви.
Тревога медленно отступала. Облачные глубины, мечущиеся до этого в беспокойном сне, замирали и тихли. Журчали полноводные ручьи, унося за собой воспоминания о прокатившемся шторме, немного расступились облака, и лунный свет блеснул, отражаясь в лужах. Покачнулся на водной глади лист клена, тихо запела где-то свою песню цикада.
Лань Сичэнь вдохнул полной грудью свежий и чистый воздух и и не мог прогнать мысль о том, насколько сильно любил он это место — самое прекрасное на всей земле.
— Сичэнь, — вдруг негромко позвал Не Минцзюэ. Такой тихий голос от него звучал почти непривычно, будто бы он сам не решался нарушить неуловимую тонкость момента. — Там, на горе. Ты играл, и это было очень… умиротворяюще.
Лань Сичэнь почувствовал, что кончики ушей снова заалели. Он хотел ответить, но Не Минцзюэ слегка качнул головой:
— Как будто гнев совсем ушел, я давно не чувствовал такого спокойствия. Мне правда помогло. Спасибо.
Он замолчал, глядя куда-то вперед, на тонущие в дожде белые здания.
— Я тоже, — тихо откликнулся Лань Сичэнь и посмотрел туда, где блуждал рассеянный взгляд Не Минцзюэ, и зачем-то повторил: — Я тоже.
Ванцзи молчал до тех пор, пока Не Минцзюэ, вручив ему зонт и попрощавшись с ними, не направился в сторону жилья для приглашенных учеников, а они сами не последовали к своим комнатам.
Убедившись, что рядом с ними никого нет, Ванцзи понизил голос и подергал Лань Сичэня за рукав:
— Брат. Твоя лента.
Рука тут же метнулась наверх, и Лань Сичэнь едва не потерял сознание прямо на месте. Конечно, лента могла съехать во время бега или зацепиться за камень, но в глубине души Лань Сичэнь не сомневался.
Виной всему была рука Не Минцзюэ на его затылке.
Лань Сичэнь перепрыгнул с одной широкой ветки на другую, легко преодолевая расстояние между деревьями. На мгновение он замер, всматриваясь в залитый лунным светом лес, но нигде не было видно никакого движения, не слышно звуков. Он прикрыл глаза и сосредоточился на ощущениях.
Сильное сосредоточение темной энергии было где-то в западной части леса.
Придержавшись за древесный ствол, Лань Сичэнь перемахнул на несколько чжанов вперед и спрыгнул с дерева. Дальше он бежал уже по земле, неровной и усыпанной палой листве тропе.
Шел период холодных рос, теплый и золотисто-солнечный днем, но зябкий по ночам. Где-то дома еще цвели хризантемы и георгины, увядали лилии и астры, плодоносили золотистые яблоки и наливались соком сливы. Даже тут, в лесу на окраине Гусу, был слышен запах зреющих плодов и вянущих цветов.
Старейшины отправили их сюда сегодня на закате. Всем им — двенадцати старшим ученикам — было строго приказано в случае любой опасности немедленно зажигать сигнальные огни и возвращаться обратно, не нападать в одиночку на пятерых мертвецов и больше, не мешать друг другу и помнить обо всех осторожностях. В лесу в последнее время развелось множество мертвецов и злых духов, которые нападали по ночам на жителей деревни, поэтому их сил должно было хватить на то, чтобы очистить всю территории от нежити.
— Наконец-то настоящее состязание, — пренебрежительно бросил Вэнь Сюй, когда они опустились со своих клинков на землю у опушки леса. — Будем считать, сколько мертвецов сразил каждый из нас!
— Так хочешь проиграть еще в чем-то? — Не Минцзюэ приподнял брови и взмахнул своей саблей, убирая ее в ножны.
Вэнь Сюй невольно отступил на полшага, но тут же поморщился:
— Посмотрим, кто окажется лучше.
Развернувшись к ним спиной, он гордо направился в сторону леса и вскоре исчез в тени деревьев. Не Минцзюэ только фыркнул и перевел взгляд на Лань Сичэня.
— Попрощаемся здесь, Сичэнь, — сказал он сурово. — Сравним позже нашу добычу.
Он махнул всем рукой на прощание и последовал в другую сторону от Вэнь Сюя. Остальные ученики разбрелись по разным направлениям, не желая сталкиваться друг с другом, и Лань Сичэнь последовал их примеру.
Ночь уже подходила к концу, но вся нечисть словно бы спряталась, почуяв их прибытие. Еще до того, как высоко взошла луна, Лань Сичэнь успел убить четверых мертвецов, а затем еще сумел отыскать восьмерых, но этого было еще слишком мало, и он вновь осматривался в поисках новой добычи. Лес был большим, ученики успели разбрестись в разные края, и за всю ночь он не встретил никого из них.
«Скорее всего, Минцзюэ-сюн убил уже пару десятков, не меньше, — думал он, пока бежал по узкой тропе. — Вряд ли кто-то его обойдет, но нельзя уступить остальным».
Темная энергия становилась все сильнее и сильнее, когда Лань Сичэнь наконец заслышал вой мертвецов и звук клинка, разрубающего гнилую плоть. Он остановился в нескольких шагах от места драки и аккуратно отвел ветки с полуопавшей листвой.
На широкой, освещенной лунным светом поляне, стоял Не Минцзюэ в окружении трех-четырех десятков мертвецов и взмахивал залитой темной кровью саблей. На земле уже валялось несколько тел с отрубленными головами: если он справился бы с остальными, то обогнал бы всех в несколько раз.
Если бы справился.
Лань Сичэнь замер, не зная, что ему делать. Мертвецов было слишком много, чтобы разобраться в одиночку, но Не Минцзюэ наверняка смертельно бы обиделся, если бы он стал отбирать у него добычу.
В этот момент Не Минцзюэ резко обернулся и раздраженно крикнул:
— Сичэнь? Не стой столбом!
После такого Лань Сичэнь попросту не мог не повиноваться. Он одним взмахом меча разрезал все ветви, преграждающие путь, и бросился вперед.
— Минцзюэ-сюн не обидится, если я поучаствую в этой стычке? — вежливо спросил он, прежде чем отсечь руку подобравшемуся слишком близко трупу.
— Слишком мало нечисти, чтобы хватило на всех, — коротко откликнулся Не Минцзюэ и снова взмахнул саблей.
Они теперь стояли спина к спине, и Лань Сичэнь чувствовал горячие волны духовной силы, которые исходили от Не Минцзюэ. Мертвецы не спешили нападать, ощутив поменявшийся расклад сил, поэтому Лань Сичэнь атаковал первым, пронзив мечом шею ближайшего трупа. В то же мгновение спина Не Минцзюэ дернулась, и они били уже одновременно, стараясь не отходить слишком далеко от друга.
— Ты не хочешь зажечь сигнальные огни? — на всякий случай спросил Лань Сичэнь, заранее зная ответ.
— Нет! — отрезал Не Минцзюэ.
Лань Сичэнь не стал спорить.
Сталь снова врезалась в мертвую плоть, атакуя один труп, а затем — следующий. Сообразив, что ситуация стала поворачиваться не в их пользу, мертвецы стали нападать яростнее, пытались укусить, расцарапать кожу, отодрать кусок плоти. Лань Сичэнь отпихнул одного коленом, пнул другого носком сапога, пытаясь держать дистанцию, и отрубил слишком близко оказавшуюся руку.
Он вытащил из рукава несколько талисманов и отправил их в полет. Они прикрепились к лбам ближайших мертвецов, и те медленно опали на землю. За его спиной вновь послышался пронзительный вой, а затем еще один глухой стук головы и тела, раздельно падающих на землю — Не Минцзюэ предпочитал справляться с ним исключительно силой своей сабли.
Лань Сичэнь впервые видел такое количество оживших мертвецов вокруг себя, и это было совсем не то же самое, что убивать одного или двоих под руководством учителя. Кругом, стоило только посмотреть, к нему тянулись длинные обезображенные руки с трупными пятнами, гниющими пальцами, изломанными и торчащими наружу костями. Когда отрубленная конечность падала, мертвецы дергались, но продолжали двигаться вперед, и такая тупая настойчивость слегка пугала.
Круг, в котором стояли они, становился все уже: все пространство вокруг было завалено разрубленными телами и отрезанными руками.
После двенадцатого трупа Лань Сичэнь осознал, почему им запретили нападать в одиночку более, чем на пятерых.
Талисманы в рукаве закончились, меч вращался в руке с некоторым трудом, запястье онемело. Белую одежду уже заливала темная тягучая кровь и пыль, отвратительный запах разлагающихся тел заполонил собой все пространство вокруг. Лань Сичэнь отстраненно подумал о том, что еще немного — и он не откажется выстрелить в воздух сигнальными огнями, чтобы поскорее позвать на помощь.
За его спиной Не Минцзюэ продолжал неутомимо рубить мертвецов на куски, и только из-за этого Лань Сичэнь затолкнул малодушную мысль подальше.
— Минцзюэ-сюн, — позвал он хрипловато, отпинывая еще одного мертвеца в сторону. Тот тут же попытался вцепиться зубами в его ногу, и он резко выбросил меч, прорезая его шею. — Их еще… довольно много. Мы… справимся?
Не Минзцюэ фыркнул что-то осуждающее, но затем отозвался:
— Если трусишь — можешь сбежать! — и поднял саблю для еще одного удара.
Он выглядел ничуть не лучше, чем он, — залитый кровью с ног до головы, с царапинами, растрепанными волосами и местами порванной одеждой. Отрубив голову уже лишенному рук мертвецу, он резко вдавил ногу в череп подползшего к нему трупа.
Лань Сичэнь тут же устыдился и своих слов, и своих мыслей.
— Конечно же нет, — возразил он и провернул меч в руке, пытаясь унять пульсирующую боль в запястье. — С Минцзюэ-сюном мы точно справимся!
Тот буркнул что-то одобрительное и отшвырнул повалившееся рядом с ним тело. Лань Сичэнь после пары попыток наконец отрубил еще одну голову, и труп стал падать прямо на него. Локтем оттолкнув его в сторону, Лань Сичэнь отвернулся, чтобы бросить короткий взгляд на Не Минцзюэ, и тут же раскрыл рот.
С соседнего дерева на них бросился еще один труп — какое-то ловкое юркое существо, которое догадалось избрать другую позицию для атаки. Лань Сичэнь хотел крикнуть, но тело инстинктивно дернулось вперед, отталкивая Не Минцзюэ в сторону. Вместо того, чтобы вцепиться ему в шею, мертвец повалил Лань Сичэня на землю и сжал зубы на его плече.
Боль и отвращение одновременно прокатились по всему телу. Лань Сичэнь попытался крепче сжать меч, но какой-то недобитый мертвец уже укусил его за руку, и рукоять почти выскользнула из ослабших пальцев.
— Сичэнь! — раздался откуда-то сверху пронзительный крик, который тут же заглушил рев обозленных мертвецов.
Левую руку точно так же прижали к земле, и меч перехватить не удалось, как вдруг вес с правой пропал. Мертвец, который грыз его руку, отлетел куда-то в сторону, и Лань Сичэнь смог сжать рукоять окровавленной ладонью.
Собрав все оставшиеся силы, он резко повернул лезвие и вонзил его в грудь создания, которое вцепилось в его плечо. То захлюпало кровью, ослабляя хватку, и он пнул его коленом, отбрасывая в сторону. Избавившись от груза на груди, Лань Сичэнь тут же, не глядя, ударил мертвеца, который держал его за левую руку, и наконец смог подняться на ноги.
Едва обернувшись, он не сдержал крик. Множество мертвецов атаковали Не Минцзюэ, очевидно, воспользовавшись моментом, когда он отвлекался, чтобы помочь ему. Теперь они взяли его в плотное кольцо, и тот едва успевал отбиваться от множества тянущих его на землю рук.
Размахнувшись, Лань Сичэнь снес у одного трупа голову и оттолкнул еще одного, чтобы помочь высвободиться из их хватки. Рука все еще кровоточила, все тело болело от укусов и усталости, но вокруг оставалось еще несколько мертвецов. Один, затем второй рухнули от мощных ударов сабли, и Лань Сичэнь, не колеблясь, перекинул меч в другую руку и атаковал еще одного.
Меньше, чем через минуту, последний мертвец повалился на землю.
Лань Сичэнь с тихим вздохом привалился спиной к ближайшему дереву. Не Минцзюэ как-то отстраненно стряхнул кровь с сабли и вытер ее о край одежды одного из мертвецов, прежде чем повернулся к нему.
Он переменился в лице и резко шагнул к нему.
— Все в порядке? — требовательно спросил он и тут же сам чуть покачнулся, не устояв на ногах.
Он вовремя оперся о дерево, но усталость, скопившаяся за ночь, давала о себе знать, пусть он и не желал демонстрировать это.
Лань Сичэнь попытался улыбнуться и со вздохом опустился на землю, устраиваясь у корней дерева.
— Да. Минцзюэ-сюн, присядь ненадолго.
Не Минцзюэ смерил его долгим взглядом и наконец не слишком убежденно возразил, по-прежнему опираясь о дерево над его головой:
— Я еще могу поискать мертвецов и…
Лань Сичэнь молча покачал головой и дернул его за край ханьфу, вынуждая сесть рядом с собой. Нахмурившись, Не Минцзюэ все-таки опустился рядом с ним и вытянул ноги. Плечо, теплое и твердое, надежно прижалось к его собственному, и тревога медленно стала отступать.
Лань Сичэнь прикрыл глаза и в темноте нащупал чужую руку. Тело будто действовало само, не спрашивая его разрешения, и Лань Сичэнь почти успел испугаться, когда горячая ладонь вдруг сжала его пальцы.
Прикосновение оказалось неожиданно естественным, едва ли не привычным, словно они делали так уже множество раз. Несколько мгновений Лань Сичэнь сидел, замерев, но затем расслабился и снова прижался спиной к стволу дерева.
Погруженный в собственные мысли, он чуть не пропустил мимо ушей слова Не Минцзюэ.
— Я благодарен за помощь, — коротко сказал тот. — Я отдам долг. Без тебя бы я не справился.
В этом не было восхваления или признания своей слабости — только констатация факта. «Я еще недостаточно силен сегодня, — говорил ему взгляд Не Минцзюэ. — Я рад, что ты оказался рядом, но в следующий раз я смогу сделать сам».
Лань Сичэнь не стал ничего отвечать, только молча прижался щекой к его плечу, отогнав прочь клубящийся где-то в желудке страх.
— Когда ты уедешь обратно в Цинхэ… — после паузы начал он, но запнулся, не зная, чем закончить.
Как ты отдашь мне долг? К кому ты там сможешь обратиться за помощью? Вспомнишь ли ты об этих словах?
Вспомнишь ли ты обо мне.
Он мог бы солгать себе сотни раз и пытаться убедить себя в том, что это все только что пришло ему в голову, и он вовсе не думал об этом последние пару месяцев, не ворочался в постели по ночам, будто бы Ванцзи не отчитывал его по утрам за беспокойный сон. Будто бы не хотел всеми силами отсрочить тот момент, когда Не Минцзюэ уедет, а в следующий раз они уже встретятся на каком-то совете глав кланов через год или два.
— Не имеет значения, — Лань Сичэнь просто покачал головой и поднял голову, указал туда, где кромки деревьев касались неба. — Смотри.
Далеко впереди из-за горизонта начинал появляться алый край солнца, и посеревшая ночью листва медленно окрашивалась цветом.
Когда спустя одну палочку ладана все ученики собрались на опушке, чтобы сравнить успехи, то результат никого не удивил: Не Минцзюэ стал первым, сразив тридцать девять мертвецов. Следующим был Лань Сичэнь со счетом из тридцати двух, а третье место и двадцать шесть побежденных досталось Сэн Фо, сыну небольшого клана между территориями Цишань Вэнь и Цинхэ Не.
Вэнь Сюй, который пришел четвертым, оставил это без ответа.
Шла зима, сырая и холодная, и близились вместе с ней выпускные экзамены. Теперь библиотеку, в которой летом едва бывала живая душа, то и дело наполнял шум шагов и переговоры вполголоса. Лань Сичэнь молча листал за столом книги, перечитывал древнюю поэзию и иногда бросал короткие взгляды на Не Минцзюэ, который обычно устраивался напротив него.
Обычно не слишком склонный к чтению, сейчас он терпеливо сидел перед грудой книг и свитков и запоминал каждое слово, чтобы не запятнать честь своего клана на экзамене. Изредка Ванцзи сидел с ними за одним столом, сухо аргументируя это тем, что в остальных помещениях слишком шумно, и тогда все трое молчали, уткнувшись каждый в свой текст.
«Уже прошло зимнее солнцестояние, — думал Лань Сичэнь, рассеянно листая страницы книги. Сейчас их было только двое, и груда свитков отделяла их друг от друга. — Скоро весна, все разъедутся, и здесь снова…»
Он не стал заканчивать свою мысль. Раньше, еще в прошлом году, Облачные Глубины никогда не казались ему пустыми и одинокими даже в тот период, когда приглашенные ученики разъезжались. У него всегда оставался Ванцзи, который обычно избегал чужого общества, и дядя, к которому можно было прийти за советом.
Еще раньше была мать, но Лань Сичэнь запрещал себе об этом думать.
— Минцзюэ-сюн, — заговорил он рассеянно пару дней назад, когда они шли вдвоем по каменистому краю озера, покинув ненадолго библиотеку, — ты уже думал о том, где будешь учиться в следующем году?
Иней покрывал камни у кромки воды, серебрил рано утром пожухлую траву и листву.
Не Минцзюэ пнул подвернувшийся камешек в воду и коротко отозвался:
— Юньмэн. Отец хочет, — он чуть поморщился, — чтобы я посетил все великие ордены.
— Даже Цишань Вэнь? — Лань Сичэнь не сдержал короткий смешок. — Тебе ведь будет так не хватать Вэнь Сюя?
Не Минцзюэ громко и презрительно фыркнул.
— Только этого не хватало.
Лань Сичэнь чуть улыбнулся и отвел взгляд.
В Глубинах, как всегда, поутру было стыло, и густая дымка висла над водоемом. Облачка пара от их дыхания смешивались с туманом, холод пощипывал кончики пальцев и щеки.
— Говорят, что в Причале Лотоса совсем не так, как здесь, — рассеянно протянул он, наблюдая за тем, как плыл по ручью темно-коричневый лист. — Там намного… свободнее.
— Расхлябанно, — возразил Не Минцзюэ. — В Цинхэ все устроено намного лучше. Даже погода.
Он пнул в воду еще один камешек и покачал головой.
— Пруды не должны быть такими зимой.
— В Цинхэ ведь намного холоднее? — понимающе уточнил Лань Сичэнь и тут же пояснил: — Мы с А-Чжанем никогда надолго не покидали Облачные Глубины. Здесь очень мягкие зимы, хотя иногда и довольно холодно.
— Зимой должен быть снег, — категорично заявил Не Минцзюэ.
За всю свою жизнь Лань Сичэнь видел снег всего несколько раз — и тот обычно таял, не пролежав и часа. Он слышал о том, что на севере снега выпадало столько, что из него даже можно было лепить снежки, но никогда не видел этого собственными глазами.
— Снег, — повторил он после паузы. — Это очень красиво. Я редко вижу много снега.
Не Минцзюэ смерил его долгим нечитаемым взглядом.
— Вот и посмотришь, — сказал он лаконично.
Развернувшись, он резко зашагал в другую сторону, и Лань Сичэнь не решился окликнуть его, чтобы переспросить.
Лань Сичэнь перелистнул еще одну страницу книги и уставился на нее отсутствующим взглядом.
Учеба в голову по-прежнему не шла.
Дядя ни за что не отпустил бы его учиться в другой клан на целый год, и раньше Лань Сичэнь никогда не задумывался об этом, как о чем-то плохом.
— Сичэнь, — вдруг негромко окликнул его Не Минцзюэ — за почти год он научился худо-бедно сдерживать голос. — Ты не получал вестей от Сэн Фо?
Лань Сичэнь почувствовал, как все внутри затянулось в узел, и медленно покачал головой.
— Нет. Я не слышал больше того, чем мы все. Мне кажется, старейшины обсуждали это, но…
Он не стал продолжать.
Сэн Фо неожиданно отозвали домой несколько дней назад, когда ему сообщили, что его клан был милостиво принят под покровительство клана Вэнь, а его отец отказался от своего титула главы ордена. Услышав эту новость, Сэн Фо сперва не поверил и тут же, едва собрав вещи, ринулся домой, пообещав рассказать, что на самом деле произошло.
Это был не единственный подобный случай за последние пару лет. Маленькие кланы исчезали и поглощались более сильным, но именно в окрестностях Цишаня это повторялось чаще всего и нередко — при сомнительных обстоятельствах.
С тех пор все, что они слышали о событиях в клане Сэн, ограничивалось смутными слухами не то об его заболевшем главе, не то о каких-то неясных беспорядках, а сам Сэн Фо никак не давал о себе знать.
— Этот трусливый пес теперь постоянно ходит, задрав нос, — Не Минцзюэ метнул гневный взгляд в ту сторону библиотеки, где должен был сидеть Вэнь Сюй. — Без него здесь наверняка не обошлось.
После той ночи с импровизированным соревнованием в ночной охоте Вэнь Сюй не мог простить то, что Сэн Фо его превзошел, и это было заметно каждому. Его настроение резко улучшилось, едва тот уехал, и эта неприкрытая радость чужой беде была поистине отвратительной.
— Я попытаюсь расспросить духов, — пообещал Лань Сичэнь, тоже понизив голос. — Я умею еще не так хорошо, но постараюсь узнать хоть что-то.
Не Минцзюэ кивнул и повернулся в его сторону. Его взгляд был таким прямым, почти прожигающим насквозь, и Лань Сичэнь едва мог выдержать его, но не отвернулся. В этот момент он готов был смотреть на него бесконечно, даже если ради этого пришлось бы каждое мгновение гореть заживо.
Не Минцзюэ сдвинул в сторону мешающие свитки и оказался ровно напротив него, напряженный и собранный, весь пропитанный каким-то внутренним огнем. В нем было то, чего Лань Сичэнь никогда не видел ни в одном человеке — та решительная, неисчерпаемая жизненная энергия, которая выплескивалась из него потоками при каждом слове, шаге, жесте, никогда не иссякая.
Лань Сичэнь разжал пальцы и выпустил книгу из рук, почти зачарованный этим взглядом. Он невольно подался вперед, неотрывно глядя на чуть наклоненную к нему голову Не Минцзюэ.
— Сичэнь, — теперь он говорил совсем тихо, но едва ли его уже волновало правило соблюдения тишины. — Твой отец далек от дел клана, а дядя доверяет тебе уже сейчас. Ты станешь главой клана, едва тебе исполнится двадцать, и я хочу знать.
Он немного помолчал, по-прежнему глядя ему в глаза. Его рука легла на освобожденную от свитков и книг часть стола.
— Когда все начнется, — его чуть хрипловатый голос пробирал до дрожи в кончиках пальцев, и Лань Сичэнь боялся пошевелиться. — Когда всем придется выбирать, за что стоять. Ты будешь на моей стороне? Со мной?
Множество ответов закружились в голове, и, пока Лань Сичэнь беспомощно молчал, Не Минцзюэ потянулся вперед. Горячая рука накрыла его ладонь.
Он наклонился так низко, что их лбы почти касались. На одно короткое мгновение пронеслась мысль, что сейчас он коснется своими губами его, и Лань Сичэнь чуть не утратил равновесие.
— Я хочу, чтобы ты был со мной, — вместо этого сказал Не Минцзюэ коротко и твердо, будто уже распоряжался на поле битвы. — Стоял за то же, за что стою я. Ты будешь?
Все мысли выдуло из головы будто порывом шквального ветра. Осталось только одно слово, которое Лань Сичэнь еще был способен произнести, и он выдохнул:
— Да. Да, Минцзюэ-сюн. Буду.
Не Минцзюэ смотрел на него еще несколько мгновений, прежде чем неожиданно усмехнуться и крепче сжать пальцы.
— Тогда мы победим.
Через месяц Не Минцзюэ с отличием сдал все экзамены и готовился к отъезду в Цинхэ.
Лань Сичэнь бродил по Облачным Глубинам, как тень, и думал о том, что наступило самое подходящее время для того, чтобы практиковать инедию. За обедом он едва мог протолкнуть в себя несколько ложек риса, интерес ко всему вокруг гас, и даже весна, вновь начавшаяся весна, божественно прекрасная в Гусу, не радовала, как прежде.
Снова цвели подснежники и крокусы, снова неслись по горным склонам быстрые потоки стремительных ручьев, снова наполнялись соком деревья, и неудержимая тоска печатью сковывала сердце. Если бы Лань Сичэнь мог мыслить здраво и посмотреть на себя со стороны, он бы не поверил в то, что его душа могла быть настолько беспокойна всего лишь из-за отсутствия рядом одного человека, но здраво он мыслить уже не мог.
Ванцзи, судя по всему, именно в этом и был уверен.
— Вы же будете видеться, — сказал равнодушным тоном он как-то раз, когда Лань Сичэнь молча сидел на берегу ручья, тщетно пытаясь начать медитацию.
«Раз в год на официальных собраниях, как раньше», — хотел ответить Лань Сичэнь, но вовремя себя остановил, ужаснувшись.
Ванцзи был предпоследним человеком в мире, с которым он решился бы это обсуждать, уступая только дяде. Вместо этого Лань Сичэнь растянул губы в улыбке:
— Конечно. Я уверен, Минцзюэ-сюн будет рад навестить нас здесь, когда он завершит обучение в Причале Лотоса.
— Хм, — лаконично отреагировал Ванцзи и сел рядом с ним у каменной кромки водоема.
Какое-то время они молча сидели, глядя на пробегающий мимо них ручей, пока Ванцзи вдруг не сказал:
— У меня письмо от дяди. Он велел отдать это сыну главы клана Не. Это для его отца.
Не объясняя больше ничего, Ванцзи вытащил из рукава запечатанный свиток с письмом и протянул ему.
— Мне нужно идти заниматься, — сказал он безразличным голосом и, поднявшись на ноги, неторопливо зашагал прочь.
Лань Сичэнь смотрел на него несколько мгновений, прежде чем вскочить на ноги и крикнуть ему вслед:
— А-Чжань! Спасибо!
Ванцзи остановился и, повернув голову в его сторону, осуждающе заметил:
— Крик запрещен в Облачных Глубинах, — и продолжил свой путь.
Не в силах сдержаться, Лань Сичэнь улыбнулся еще раз, на это раз — искренне.
— Минцзюэ-сюн, — он вежливо обозначил свой приход стуком, хотя дверь была раскрыта. — Я могу войти?
Не Минцзюэ, не оборачиваясь, кивнул. Он паковал вещи — все нехитрые пожитки, с которым он прибыл сюда год назад и с которыми теперь возвращался обратно. В этой комнате вскоре поселится новый ученик, и ничего уже не будет напоминать о том, что до этого здесь жил кто-то еще.
— Я принес тебе письмо для твоего отца, — торопливо сказал он и нырнул в рукав за свитком. — Вот.
Не Минцзюэ аккуратно расправил ткань запасного ханьфу и, отложив его на кровать, повернулся. Так же невозмутимо сделал шаг вперед и забрал у него письмо, повертел в руках.
— И что написал обо мне старик? — поинтересовался он с короткой усмешкой. — Что я был абсолютно невыносим, несдержан, постоянно развязывал драки и вообще не достоин зваться наследником главы ордена?
Он сел на край кровати и махнул рукой в приглашающем жесте. Лань Сичэнь, подобрав края халатов, опустился рядом на приличном расстоянии.
— Я так не думаю, — отозвался он мягко. — Дядя очень высоко оценивал твои боевые способности и лидерские качества. Хотя, конечно, и не одобрял твой нрав, — он чуть изогнул губы.
Не Минцзюэ хмыкнул и отложил свиток к нескольких другим, пока что валяющихся небрежной горкой.
— Сэн Фо… — начал он после короткой паузы.
— Жив, — подтвердил Лань Сичэнь. — Я не знаю, что с ним, но он жив. Ты…
— Я съезжу туда, как только вернусь, — кивнув, ответил на незаданный вопрос Не Минцзюэ. — Это недалеко.
Лань Сичэнь опустил голову и сжал ткань ханьфу на коленях. Не Минцзюэ сидел рядом безмолвно, глядя куда-то в пространство перед собой, но не спешил вставать, двигаться, демонстрировать, что он все еще занят и должен собраться.
Минуты шли одна за другой, пока Не Минцзюэ наконец не заговорил тем самым тихим голосом, который Лань Сичэнь никогда не слышал при ком-то другом:
— Ты пришел, чтобы сказать что-то?
Лань Сичэнь оцепенел. Слова, о которых он думал столько раз, которые постоянно мысленно перебирал и исправлял, испарились. Он не мог придумать ничего, не в состоянии был связать нескольких слов о том, о чем непрестанно думал почти полгода.
Сказать об этом сейчас — потерять его дружбу только для того, чтобы снять груз со своей души.
Переложить эту тяжесть со своих плеч на чужие.
Потерять все, что они строили вдвоем в течение года.
«Ты станешь главой клана, едва тебе исполнится двадцать», — вспомнились ему негромкие, но переполненные внутренней силой слова.
Перед глазами моментально пронеслись картины: что будет, если он последует своим желаниям и поддастся эгоизму. Он подумал о том, как Не Минцзюэ нахмурится, как захочет разозлиться на него, но не сможет по-настоящему возненавидеть. О том, как они будут общаться в будущем, сидя на собраниях глав кланов — бывшие друзья, нынешние союзники, которые избегают оставаться наедине и слишком долго смотреть друг другу в глаза. О том, как Не Минцзюэ будет чувствовать себя преданным после того, как он предпочтет их дружбу и свое обещание эфемерной надежде на облегчение.
О том, что согласился бы терпеть любую боль и унижение, если бы это помогло ему справиться со своими чувствами, но ни за что не подверг бы этому Не Минцзюэ.
Не Минцзюэ смотрел на него выжидающе и напряженно, будто от его ответа зависело все. «О чем же ты думаешь, — рассеянно подумал Лань Сичэнь, не в силах, как всегда, отвести от него взгляд. — Что бы ты хотел от меня услышать?»
Он качнул головой и молча поднялся с кровати, аккуратными движениями поправил края ханьфу.
— Нет, Минцзюэ-сюн, — спокойно улыбнулся он наконец. — Я просто зашел попрощаться. Утром я буду должен помогать дяде по делам, поэтому мы с тобой больше не увидимся.
Не Минцзюэ нахмурился еще сильнее, чем он воображал.
— Хорошо, — резко сказал он и поднялся на ноги. — Значит, прощаемся.
Лань Сичэнь попытался сделать глубокий вдох и снова улыбнуться — так же безмятежно, дружелюбно, как он делал миллионы раз.
— Я рад был нашей встрече, Минцзюэ-сюн, — сказал он искренне, глядя прямо в эти темные, огнистые глаза. — Я рад нашей дружбе. Что бы не случилось, ты знаешь. Я на твоей стороне.
Не Минцзюэ кивнул, медленно и будто бы неохотно.
— Увидимся, Сичэнь, — уронил он тоном, таким непохожим на его обычный.
Сердце дрогнуло и разорвалось на тысячи кусков, когда Лань Сичэнь молча поклонился ему на прощание и вышел из комнаты.
Весной из Облачных Глубин уезжал сын главы клана Не, а поздней осенью туда вернулся уже глава клана Не.
Прежний глава клана Не погиб на охоте, — знал и говорил весь заклинательский мир.
Прежнего главу клана Не убил орден Вэнь, — знал и молчал весь заклинательский мир.
— Брат, — Ванцзи, в одночасье повзрослевший и вытянувшийся, звучал так же бесстрастно, как и всегда. — Мне вас оставить?
Лань Сичэнь медленно покачал головой.
— Останься, пожалуйста, — попросил он вполголоса чуть охрипшим голосом.
Сердце стучало, как у загнанного зверя, и предметы расплывались перед глазами.
Не Минцзюэ прошел через ворота тем же уверенным и решительным шагом, не останавливаясь и без колебаний преодолевая широкие, ведущие наверх каменные тропы и лестницы. За спиной развевался на ветру длинный плащ, блестели на солнце широкие наплечники, венчала прическу корона. За ним следовали еще двое человек в одеждах Цинхэ Не, с саблями на поясах и на небольшом расстоянии.
Не Минцзюэ уверенно шел вперед.
Лань Сичэнь стоял, глядя на него сверху, и не мог оторвать взгляд. Он одновременно и остался прежним, и изменился — повзрослев всего на полгода, он повзрослел на полжизни. Смерть отца в один день повесила на него то, к чему он без сомнения был готов в любой момент, но все же этого было слишком много.
Когда не стало матери, Лань Сичэнь чувствовал глубокую глухую тоску, но их с Ванцзи жизни не изменились — не стало только коротких визитов раз в месяц и недолгих, тихих разговоров, ее теплых улыбок и нежных прикосновений. Они жили по-прежнему, но с Не Минцзюэ все было иначе.
О прежней жизни он мог навсегда забыть.
Лань Сичэнь стоял и смотрел на то, как Не Минцзюэ поднимался все выше, игнорируя все повороты, направляясь — без единого сомнения — прямо к ним.
Когда он оказался достаточно близко, низко низко поклонились в знак приветствия.
— Глава клана Не, — вежливо произнес Лань Сичэнь, выпрямившись. — Я рад нашей новой встрече в Облачных Глубинах. Весь орден Гусу Лань выражает свои искренние соболезнования по поводу смерти прежнего главы ордена Цинхэ Не.
— Добро пожаловать, глава клана Не, — поприветствовал его Ванцзи ничего не выражающим тоном.
Смутно Лань Сичэнь предполагал, что в действительности Ванцзи был не против его визита.
Не Минцзюэ отвесил небрежный поклон в ответ.
— Можно без формальностей, — коротко сказал он. — Рад вас видеть. Мне нужно поговорить с господином Лань Цижэнем.
— Мы проведем тебя к нему, — предложил Лань Сичэнь и, дождавшись ответного кивка, повернул в сторону Зала предков. Ванцзи тенью направился за ним, ничего не произнося.
Не Минцзюэ молчал и точно так же следовал за ним — как в прежние времена.
О том, когда весна полугодичной давности успела стать «прежними временами», он не задумывался, но мысленно называл их так почти сразу после отъезда Не Минцзюэ.
Всю дорогу они прошли в тишине, нарушаемой только стуком подошв об отполированный камень, пока наконец не достигли ступеней Зала предков. Лань Цижэнь, предупрежденный о визите заранее, уже стоял у входа, ожидая их обоих и поглаживая бородку.
— Глава ордена Цинхэ Не, — поприветствовал он. — Орден Гусу Лань выражает вам свои соболезнования.
— Заместитель главы ордена Гусу Лань, — Не Минцзюэ вновь поклонился. — Я прибыл к вам по срочному делу.
— Я оставлю вас, — Лань Сичэнь отступил на пару ступеней, но оба метнули на него раздраженные взгляды.
— Ты останешься, — отрезал Не Минцзюэ.
— Брат, после совета я буду ждать тебя в библиотеке, — сообщил Ванцзи и, поклонившись, неспешно зашагал прочь.
Лань Сичэнь не осмелился спорить, и вскоре они втроем уже сидели за столом посреди Зала предков и слушали то, что сдержанно и немногословно объяснял им Не Минцзюэ.
— Моего отца убили, — говорил он без тени прежней вспыльчивости. — Все вы это знаете, но мне нужны доказательства. Мне нужна ваша помощь, и орден Цинхэ Не не останется перед вами в долгу. Я хочу знать, останемся ли мы союзниками, если настанут сложные времена, — завершил он наконец свою речь. — Господин Лань, орден Гусу Лань сможет помочь мне с информацией?
Лань Цижэнь долго молчал, пока наконец не отреагировал:
— Наши ордены всегда поддерживали хорошие отношения. Обвинения, которые ты выдвигаешь, смелы, но прежний глава клана Не был нашим другом. Если есть шанс того, что его смерть — не случайность, то орден Гусу Лань готов помочь.
— Если это правда, то мы не можем закрыть глаза на такое бесчестие, — тихо согласился Лань Сичэнь. — Орден Гусу Лань на твоей стороне.
Лань Цижэнь метнул на него короткий взгляд, но не стал ничего говорить.
Они обсуждали детали еще какое-то время, пока Лань Цижэнь не выставил их, заявив, что ему нужно подумать, прежде чем выдвигать какие-то теории. Это все было почти как прежде — будто бы их отправляли медитировать или тренироваться, и Лань Сичэнь с трудом сдержал улыбку.
Не Минцзюэ шагал так уверенно, будто бы направлялся в конкретное место, и он молча шел за ним. Он не останавливался, пока они не дошли до одного из самых отдаленных и отрезанных от построек ручья, где они в прежнее время нередко медитировали вдвоем.
Там Не Минцзюэ застыл и повернулся к нему: так неожиданно, что Лань Сичэнь едва не врезался в него и тут же отступил.
— Минцзюэ-сюн, я рад, что… — начал он неторопливо, но тот не дал ему договорить.
— Молчи, — резко потребовал Не Минцзюэ и сжал его плечи. — Молчи. Не начинай снова. Я не хочу слышать все это опять.
Он остановился и сделал глубокий вдох; его глаза горели, как прежде — но при этом иначе.
— Сичэнь, — наконец заговорил он снова и после паузы он спросил негромко и слегка напряженно: — Ты помнишь, о чем ты говорил. Ты будешь на моей стороне. Да?
В груди начало загораться уже знакомое, болезненно и сладко тянущее чувство. Лань Сичэнь поспешил кивнуть.
— Конечно, — заверил он. — Орден Гусу Лань всегда…
— Не орден, — перебил его Не Минцзюэ. — Ты. Сам.
Лань Сичэнь сглотнул, не зная, что на это отвечать. Не Минцзюэ снова был рядом — так близко, так тесно, смотрел на него своими яркими глазами и держал его плечи, и это было невыносимо и прекрасно до того, что он был готов нарушить свое слово и сдаться в эту же секунду.
Он молча подался вперед и сам положил руку ему на плечо.
«Ради тебя я пройду пешком по безграничному океану, — мог бы сказать он. — Ради тебя я долечу на мече до самых высоких небес и вызову Нефритового императора на дуэль. Ради тебя я опущусь в самые глубины земли и сражусь с самыми темными ее созданиями. Я готов на все, ведь…».
Окончание этой мысли звучало почти пугающе смело, и он до сих пор не мог ясно произнести это даже про себя.
Вместо этого Лань Сичэнь молча улыбнулся и, прижавшись к нему вплотную, шепотом подтвердил:
— Буду.
Должно быть, все то, о чем он думал, отразилось в его глазах, потому что в следующее мгновение Не Минцзюэ крепче сжал руки и порывисто наклонился к нему.
Душа стрелой унеслась в небо.
Его губы были горячие и твердые, немного шершавые и чуть горьковатые, касались его собственных одновременно нежно и бережно, и в то же время — с несдержанным пышущим жаром. Лань Сичэнь зажмурился и не в силах был пошевелиться или подумать о чем-то: слишком много ощущений выплеснулось одновременно, слишком много чувств вспыхнуло в его душе.
Когда Не Минцзюэ отстранился от него, Лань Сичэнь только крепче сжал ладонь на его плече.
— Приезжай в Цинхэ, — произнес Не Минцзюэ хрипло, снова глядя ему в глаза. — Посмотришь на нормальную зиму, попробуешь вправить мозги брату.
Он помолчал и добавил чуть тише:
— Я хотел бы, чтобы ты побыл сейчас немного там.
«Со мной».
Лань Сичэнь улыбнулся еще раз, на этот раз — не в силах сдерживаться.
— Я приеду, — пообещал он мягко и прижался лбом к его плечу. — Побуду столько, сколько получится.
«С тобой».