Work Text:
Треск. Дым. Жара.
Сознание падает из одного сна в другой, перед глазами мутные разводы, в ушах белый шум, но дыхание ровное, нормальное. Словно он глубоко под водой, окруженный сдержанно-мягким давлением, только без самой воды.
Кацки проводит по лицу рукой в перчатке, размазывая скопившийся на коже пот, пока не натыкается на что-то неподатливое, закрывающее нос и рот. Пальцы бегло ощупывают твердую поверхность и прорези, и понимание пронзает молнией.
Он сдергивает с уха коммуникатор, швыряет на землю — бесполезный набор микросхем не передает ничего, кроме статичного гула. Его затуманенный взгляд бегло скользит по помещению и останавливается на фигуре в углу, призрачно бледной от освещения аварийного фонаря, брошенного в нескольких шагах. Блядь. Это не сон. Это реальность. Кацки машинально тянется к закрепленному на лице респиратору. Маска Дэку. Чертова маска Дэку.
Он кое-как встает на ноги и начинает идти, непроизвольно дергаясь и спотыкаясь на каждом шагу.
В воздухе много дыма. Он густой, удушающий. Он щиплет ничем не защищенные глаза, но дыхание ровное, без хрипящих звуков, как у фигуры в углу.
Кацки уже на коленях, хотя не помнит, как опустился, и Дэку лежит перед ним. В его неподвижных пальцах сжат такой же бесполезный разбитый коммуникатор, но настоящая проблема — это мелкие обломки стены, покрывающие волосы и лицо. Сквозь пыль от щебня проглядывается что-то красное. В костюме Дэку мало красного, разве что пояс и дурацкие кроссовки. Ничего, что должно быть рядом с головой.
Его капюшон перекручен и натянут на лицо, закрывая всю нижнюю половину. Заячьи уши (а как еще их назвать?) завязаны на затылке.
Руки Кацки непроизвольно поднимаются к маске и замирают. Нельзя. Нужно вернуть, но нельзя, иначе он совершит ту же ошибку, что и Дэку.
«Сначала наденьте кислородную маску на себя».
Так учат инструкции: сначала помогаешь себе, потом другим. Иначе рискуешь потерять сознание и не помочь вообще никому. Чтоб этого Дэку… Конечно, он плевать хотел, что будет с ним. У него с собой буквально был дыхательный аппарат, но он решил, что легкие Кацки ценнее, и тем самым поставил под угрозу их обоих.
Голова раскалывается. Череп будто сжимают невидимые тиски. Что последнее Кацки помнит? Они с Дэку вели наблюдение из засады, спрятались на заброшенном промышленном складе, чтобы проследить за предполагаемыми членами набиравшей влияние злодейской группировки. Ну, да. Точно. Теперь склад горит, так что, наверное, их обнаружили. Кацки закрывает глаза, пытаясь заглушить ревущую в голове панику. Сейчас он в сознании. Нельзя снимать маску. Нельзя, даже если каждый вдох смешан с запахом Дэку, пропитавшим ее за четыре дня слежки, которые та провисела у него на шее. Блядь.
Кацки стряхивает с бессознательного тела крошки побелки и убирает куски бетона. По крайней мере, Дэку жив, неровно дышит через (или несмотря на) самый настоящий кляп. Кацки проводит пальцами по влажной от дыхания ткани. Через перчатки он не может почувствовать, горячая или холодная у Дэку кожа, сухая или покрыта потом. Он не может почувствовать, на самом ли деле к тому поступает воздух. Но грудь Дэку слабо вздымается и падает, а у дыхательных путей, кроме капюшона, нет других помех. Этого должно хватить.
Используя запасы из аптечки на поясе, Кацки разбирается с теми травмами, которые имеет смысл обработать на месте: перебинтовывает кровоточащие раны и игнорирует те, которые только отнимут время. Жара и туман притупляют восприятие, но тренировки позволяют перейти на автопилот. Руки движутся почти механически, выбирая самые критические места. Надавить, обвязать, зафиксировать, не дать сдохнуть.
Он прижимает пальцы к животу Дэку, ощупывает стену твердых мышц. В любой другой ситуации это казалось бы интимным, но Кацки давит неуютные чувства. Он ищет сломанные ребра, внутренние повреждения — все, что может помешать вынести Дэку из бетонного гроба на плечах. Если просто поднимет его, то не сможет использовать руки.
Не четырехдневная усталость вызвала у Дэку этот жалкий сон. Разрушения частично обвалившейся стены, под которой он скорежился, указывали на его квирк. Вероятно, это и привело к отключке, потому что в результате удара ему на голову упала чуть ли не вся комната. Будь он тогда в респираторе, рефлексы помогли бы уклониться. Повезло, что у него толстый череп. Скорее всего, из-за крови, стекающей из неглубоких порезов над лбом, его состояние кажется хуже, чем есть на самом деле. Он выживет. Если Кацки их вытащит.
Когда вытащит. Все, кто не верит, могут пойти нахуй.
Кацки заканчивает осмотр. Нужно поскорее выбраться из комнаты без окон, туда, где циркулирует воздух, а иначе его не спасет даже маска, не говоря уже о… Сейчас Кацки хватило бы пота снести здание до основания, но это слишком рискованно. Он не может быть Дэку. Не может надеяться на другой шанс, на другое удачное пробуждение. Так что он толкает, цепляется, тянет. С ростом нагрузки дышать становится труднее. Тяжелые выдохи заполняют маску быстрее, чем та успевает очищать воздух, и кажется, что она душит, появляется клаустрофобия. Это терпимо.
Поблизости нет огня, но жара почти невыносима, давит со всех сторон, будто он глубоко под водой, на дне кипящего океана — только без самой воды.
Кацки знает, что движется прямо в пекло, хотя через плотную завесу дыма много не разглядеть. Каждый следующий кусок стены, перекрывающей путь к двери, горячее предыдущего, и нагретый бетон прожигает перчатки. Кацки не обращает внимания — ощущение жжения в ладонях ему не чуждо. Обломки исчезают один за другим, пока наконец он не прорывается к выходу, но в тот же момент резкий выброс тепла и сжатого воздуха сносит дверь и отбрасывает его назад, похищая задержанный вдох прямо из горла. Что ж, похоже, Кацки нашел огонь.
Он смотрит в бурлящее пламя, и его начинают одолевать сомнения. На них нет времени. Очень скоро этот выход тоже закроется — буквально. Нужно пробиваться вперед, других вариантов нет. Если они здесь умрут, то не из-за того, что Кацки сдался.
Он хватает Дэку под мышки и тянет на себя. У него хорошая переносимость высоких температур, но этот задрот не может похвастаться тем же. Есть вероятность, что одна только жара прикончит его до того, как Кацки их вытащит. Это не значит, что можно его бросить. Чертов Дэку. Чертыхаясь, Кацки поднимает его обмякшее и, вероятно, умирающее тело и закидывает на плечи методом пожарных.
Пока он проскакивает через огонь, в голове мелькает: вот каково, наверное, быть сваренным заживо. Ощущения не сравнимы даже с полноценной левосторонней атакой ублюдка Тодороки. Единственное спасение в том, что здание в основном бетонное и пустое. Иначе пожар давно убил бы их.
— Бля, ну ты и кабан, — рычит Кацки, прижимая к уху бедро Дэку. Из-за фильтра голос звучит непривычно глухо. Он продолжает ругаться мысленно — не стоит тратить воздух на идиота, когда тот все равно не слышит.
Если подумать, на высоте кислород сгорает быстрее, было бы лучше нести его ближе к полу…
Только инстинкты и одна свободная рука позволяют Кацки вовремя уклониться от бетонной глыбы, отделившейся от потолка и чуть их не раздавившей. Пульс подскакивает и гремит в ушах. Кацки в шоке смотрит на дрожащие от напряжения пальцы, все еще согнутые в боевой готовности. Исходящее от ладони тепло почти неотличимо от температуры окружающего воздуха. Черта с два он подохнет от сраного куска камня.
Он продвигается дальше, прижимая колено и руку Дэку к своей груди. Челюсть ноет под нагревшейся маской, глаза сузились в щелочки. Он выберется. Будет драться с огнем огнем, если придется, и победит.
Сквозь горящий хаос, на этаж ниже, потом еще на один. Вес Дэку тянет к земле в прямом и переносном смысле. Все органы чувств находятся под непрерывной атакой с разных сторон, ощущения слились в сплошной шар статического давления. Найти окно. Надеяться, что оно не заблокировано. По крайней мере, лестница свободна, и каждый шаг приближает их к земле, а значит, отдаляет от огня.
Кацки добирается до второго этажа, и там лестница обрывается. Если здесь не будет выхода, придется проделать дыру во внешней стене. Он не успевает осмотреться, потому что центр тяжести вдруг смещается, и за плечом слышится сдавленный вдох. Дэку начинает дергаться в панике, хрипеть и размахивать руками. Кацки опускается на колени, опрокидывая его на пол, и ловит запястья в жесткую хватку, когда Дэку пытается сорвать маску с его лица.
— Даже не думай, мать твою! — ревет Кацки, но тот продолжал метаться, пинаться, царапаться. Тогда Кацки отпускает запястья, чтобы обеими руками взять в ладони его лицо, и заставляет посмотреть в глаза в ничем не подкрепленной надежде, что Дэку его узнает. — Успокойся! Ты должен успокоиться! Ты должен мне довериться!
Слова звучат странно, неправильно, непохоже на то, что Кацки мог бы произнести, и все же это его слова. Пламя продолжает окружать, но в этот момент единственное, на чем он способен сконцентрироваться — две зеленые точки внутри болезненно покрасневших белков глаз, медленно наполняющиеся пониманием перед тем, как скрыться под веками. Напряжение стекает с Дэку. Он прижимается щекой к ладони Кацки, хрипло вдыхает, и хотя они посреди ада, Кацки бросает в жар.
Сейчас не время.
— Идти можешь?
Глупо ждать положительный ответ, но он устал и не знает, получится ли поднять Дэку еще раз. Тот, к своей чести, храбро пытается встать, но не успевает подняться даже наполовину, как его колени подгибаются, и он валится обратно, хватая Кацки за предплечья. Затем, не открывая глаз, мотает головой.
— Кружится… — доносится через ткань капюшона, слабо и еле слышно. Количество дыма, которым Дэку успел надышаться, вероятно, убило бы любого другого. Но Дэку непросто убить.
— Не разговаривай, — шипит Кацки и поворачивается к нему спиной. — Залезай. Держись как можно крепче.
Пригибаясь, он протягивает руки назад, чтобы помочь Дэку взобраться, слегка пошатывается, когда тот наваливается грудью ему на спину и руками обвивает шею. Потом он выпрямляется рывком, и Дэку обхватывает его ногами вокруг талии, цепляясь, как ленивая коала. В таком положении Кацки ощущает затылком его каждый мучительный хрип.
Выход наверняка близко. Можно будет вернуть эту чертову маску, случайно или по замыслу оказавшуюся частью геройского костюма Дэку, и единственную причину, почему они оба до сих пор живы. Облегчить его болезненное дыхание. Что, если он уже на пределе? Что, если это нужно ему прямо сейчас?
Что, если Кацки его убьет?
«Сначала наденьте маску на себя. Сначала наденьте маску на себя. Сначала наденьте маску на себя».
Один раз Кацки уже отключился от нехватки кислорода. Если откажется от него сейчас и начнет задыхаться, Дэку будет не в состоянии его сменить.
От этого не легче.
Чувство вины отдается уколом в груди с каждым шагом. Кацки заставляет себя двигаться дальше, и наконец усилия вознаграждаются видом на ничем не заслоненное окно. Стекло уже выбито. Облегчение захлестывает волной. Кацки устремляется вперед, в последний момент увернувшись от падающей балки. Нет уж, не сегодня.
Он хлопает Дэку по бедру.
— Эй, задрот, мне понадобятся обе руки. Держись, будто от этого зависит твоя жизнь, потому что оно так и есть.
Он чувствует, как объятия Дэку сжимаются крепче, и прыгает.
Резкая перемена давления и температуры обрушивается на него головокружением, но сейчас некогда терять сознание. За те секунды, пока мозг пытается приспособиться, Кацки превращает свои руки в живые ракетные двигатели и, стараясь не подорваться на литрах пота, пропитавшего каждый клочок уцелевшей на нем ткани, замедляет падение.
До земли всего два этажа, уже через мгновение они лежат в грязи. Колени не держат, он валится на локти. Дэку грузно скатывается с его спины.
Срывая с себя маску, Кацки одновременно тянется к грязному капюшону Дэку, и наконец они оба могут свободно дышать. Сажа и пепел покрывают их с головы до ног, но половина лица Дэку осталась чистой и бледной. Его глаза закрыты, но губы жадно хватают воздух, словно стараются проглотить как можно больше за раз. Его дыхание звучит ужасно, и тем не менее он жив. Он жив.
— Идиот, — хрипит Кацки с яростью в голосе, такой же горячей, как огонь, через который им только что пришлось пробираться. Дэку только кивает, продолжая дышать.
Бригада скорой помощи возникает рядом будто из ниоткуда, но у Кацки нет сил беспокоиться из-за того, что он не заметил их приближения. Он мысленно благодарит неизвестные силы за то, что это не враги. Медики суетятся вокруг него, дергают, что-то ему говорят. Кто-то подходит с баллоном кислорода и пытается прикрепить резиновую маску к его лицу, но Кацки, ворча, отмахивается и тычет в сторону большим пальцем:
— Сначала на него.