Work Text:
Когда Вэй Усянь в первый раз решает поднять на руки своего мужа, снеся того с ног, всё заканчивается… плачевно. Для него самого уж точно. Лань Ванцзы мог бы поскользнуться на кожуре от дыни, свалится на задницу, но проделать это с только ему свойственным изяществом и остаться при этом эталоном элегантности.
Случившееся не настолько ужасно, конечно, но близко. Вэй Усянь допоздна ожидает возвращения Лань Ванцзы, и стоит тому ступить за порог цзинши, тут же набрасывается на него.
- Ханьгуан-цзюнь, это я, вселяющий ужас Старейшина Илин! — провозглашает он. — Трепещи в ужасе, ведь я явился надругаться над тобой!
Усянь крепко обхватывает Лань Ванцзы за талию, дабы тот не сбежал.
Не то, чтобы тот и пытался.
- Мм, — отвечает ему Ванцзы с согласием, притягивая ещё ближе. Что явно не тянет на действия человека, которого собрались насиловать! Вэй Усянь обязательно обсудит с ним это позже, а пока он просто закатывает глаза. Придерживая Ванцзы одной рукой за спину, другой же, обхватив за колени, он с лёгкостью поднимает его на руки и швыряет на кровать.
Или так оно всё выглядело у него в голове.
На самом же деле Усяню, не без упорства, удаётся сделать ровно три шага на трясущихся ногах, прежде чем его колени наконец подкосились и он навернулся. А сверху на него приземляется ещё и Лань Ванцзы, и весь воздух с тяжелым свистом покидает его лёгкие.
Лань Ванцзы чуть отодвигается, присаживаясь на колени рядом с Усянем, и, с неподдельным весельем в глазах, нависает над ним. Если бы Усяню не было так обидно сейчас, он бы обязательно его треснул.
- Вэй Ин, ты в порядке? — ласково спрашивает Ванцзы.
- Почему ты такой тяжёлый? — возмущается тот в ответ. — Ты же толком ничего не ешь! Сплошные овощи, никаких протеинов! И почему, когда ты таскаешь меня на руках, это выглядит как нечего делать?
- Вэй Ин невесомый. Легко поднять.
- Замолчиии.
- Это правда.
Вэй Усянь кряхтит и присаживается рядом.
- Прекрати выглядеть таким самодовольным. И не отнекивайся мне тут! Откуда только взялись все эти мускулы, а, Лань-эр-гэгэ? — Усянь совершенно бесстыдным образом начинает щупать впечатляющие бицепсы своего мужа.
- Стойка на руках, — не меняясь в лице отвечает Лань Ванцзы.
- Стойка на руках? — безнадёжно переспрашивает Усянь. Ванцзы кивает, а затем берёт его в охапку и переносит на кровать, оставаясь в полном неведении о нарастающем ужасе, пробирающем Усяня.
Стойка на руках, значит. На что только не пойдешь во имя любви.
&&&
Цзинъи нервно постукивает пальцами по столу. Урок должен был начаться уже несколько минут как, но Ханьгуан-цзюнь ещё не пришёл. Должно быть случилось что-то действительно ужасное, ведь тот никогда не опаздывает!
Цзинъи не единственный, кто заметил неладное - все в классе выглядят взволнованно. По крайней мере настолько, насколько дозволено чрезмерным обилием правил, запрещающим выражать свои эмоции.
- Как думаешь, с Ханьгуан-цзюнем что-то случилось? — громким шёпотом спрашивает Цзинъи у сидящего рядом и как всегда спокойного Сычжуя.
Сычжуй улыбается. Той немного болезненной улыбкой, когда Хангуань-цзюнь и учитель Вэй милуются друг с другом, а Сычжуй слишком хорошо воспитан, чтобы жаловаться.
- Ну… — начинает Сычжуй.
И прежде чем Цзинъи успевает уточнить у него, что именно, на пороге, наконец, появляется Ханьгуан-цзюнь. Как и учитель Вэй. Который… несет Ханьгуан-цзюня на руках.
И только глубоко взращенное в каждом ученике клана Лань чуть ли не с самого рождения инстинктивное уважение к Хангуань-цзюню останавливает всех от бурной реакции на разыгрывающийся спектакль. Всех, кроме Цзинъи.
- Что происходит? — выпаливает Цзинъи, прежде чем он сам (или Сычжуй) успевает спохватиться.
Хангуань-цзюнь смиряет его убийственным взглядом, эффект от которого ни разу не уменьшается даже в таком положении. Цзинъи так и хочется забиться в угол и помереть там. Учитель Вэй же просто смеётся на это.
- Что, удивлены видеть вашего Хангуань-цзюня таким? Он поранился во время Ночной Охоты, и у него теперь болит нога. Естественно я, как и подобает хорошему мужу, вызвался ему помочь! Верно, Лань Чжань?
- Мм, — отвечает Хангуань-цзюнь и, прекращая свой испепеляющий взгляд, утыкается носом в щёку учителя Вэя! Тот в ответ начинает сюсюкаться с ним, словно с кроликом, и целует его волосы. В совершенной растерянности Цзинъи поворачивается к Сычжую, который старается смотреть куда угодно, но не на своих отцов, готовых забить на все рамки приличия.
Хангуань-цзюнь действительно пострадал. Неделю назад. Но не так уж и серьёзно! С его уровнем духовных сил раны должны были затянуться в течении нескольких часов! Они всего лишь нашли повод и в очередной раз потеряли всякий стыд!
(Интересно, поэтому ли Лань Цижэнь возмущался всё утро?)
Наконец учитель Вэй аккуратно опускает Хангуань-цзюня за стол.
- Лань Чжань, — утопающим в любви тоном спрашивает он, — ты уверен, что всё в порядке? Может ты хочешь, чтобы я остался?
Хангуань-цзюнь отрицательно качает головой, на что учитель Вэй вновь начинает его сюсюкать, а потом и вовсе начинает щипать того за щёки.
- Мой Хангуан-цзюнь такой сильный и храбрый! Так стоически выдерживает боль! — несёт он полный бред по мнению Цзинъи, но Хангуань-цзюнь всё равно согласно кивает.
- Не беспокойся, Лань Чжань, — продолжает учитель Вэй и в последний раз целует того в макушку. — Я обязательно приду за тобой после уроков, чтобы забрать. До скорого!
Помахав напоследок всё ещё шокированным ученикам, он, наконец, удаляется. А Хангуань-цзюнь смотрим ему вслед таким разбитым взглядом, словно они расстаются не на несколько часов, а, как минимум, на пару лет.
Но стоит ему взглянуть на своих учеников, как он снова выглядит как старый добрый непробиваемый Хангуань-цзюнь. И всё же что-то остаётся в его взгляде, словно благоговение. Та толика удовольствия, которая отсутствовала всю ту вечность, пока учитель Вэй не ввалился в их жизни. Цзинъи привык считать, что у Хангуань-цзюня просто такое выражение лица, словно у давно сдохнувшей рыбы. И только сейчас он понял, что тот просто… был несчастен всё это время. Но не теперь, когда появился учитель Вэй.
Цзинъи считает, что все те травмирующие непотребства, что вытворяют эти двое, стоят того.
&&&
- Лань Чжань, — воркует тем же вечером Усянь, когда вновь несёт Лань Ванцзы на руках после ужина в цзинши, - как считаешь? Все эти стойки на руках не прошли даром, а? Хангуань-цзюнь, смотри, не расслабляйся - рано или поздно я могу стать даже сильнее тебя! Хахаха.
- Мм, — соглашается Лань Ванцзы и прижимается лицом в шею Усяня, - ты всегда был сильным. Самым сильных из всех, кого я знаю.
- Ну Лань Чжааааань, — тут же пылая лицом восклицает Усянь. И если он, запинаясь, чуть ли не роняет своего мужа, что ж. Его можно простить.