Work Text:
— Я не позволю делать из моего детища почтовую лошадь! — возмущённо шипит Пол до самых дверей своей каюты. — Что угодно, только не почта!
Хью идёт следом и улыбается: Пол Стамец такой же ворчун и голову откусит любому, кто покусится на его технологию.
— Но ты же сам хотел, чтобы «Дискавери» и вся мицелиевая сеть не использовались в военных целях, а теперь ты снова не рад.
Пол резко, на пятках разворачивается к Хью.
— Да, не хочу! Ничего не хочу! Потому… потому что я нервничаю, глупый ты Хью!
На взгляд Хью, тут нечего нервничать, но… ох, чёрт.
— Да, Хью, мы пришли.
Они стоят у дверей их бывшей общей каюты, из которой Пол так и не съехал.
— Зайдёшь?
— Я могу зайти?
Они заговаривают одновременно, Пол смущается, трёт переносицу. Он вводит код от двери и, когда панель сканера загорается жёлтым, берёт Хью за руку и прикладывает его ладонь.
— Компьютер, полный доступ.
Рамка сканера меняет свой цвет на зелёный.
— Я хочу, чтобы у тебя был доступ в нашу каюту. Если ты ещё хочешь, чтобы она была нашей, а судя по тому, как ты вытаскивал меня с того света, ты не против…
— Пол…
—…и я не против, никогда не был, господи, Хью! Я как Тилли, тараторю, лишь бы решить, что дальше делать. И не напортачить больше, чем я уже.
— Пол, — Хью берёт Пола за руку и, разблокировав дверь, ведёт его в каюту. — Мы оба поступили не лучшим образом.
— Эгоистично, — отзывается Пол.
— И грубо, — вспоминает Хью.
— Не подумав, — Пол переплетает их пальцы.
— Думав слишком много, — вторит Хью, чьё сердце пропускает удары от вида бледных пальцев на смуглой коже его запястья.
— Чуть не сойдя с ума. Я, когда тебя увидел, там, на полу инженерного, Хью, это так было похоже на…
— На медотсек. Пол, прости за всю боль, что я причинил тебе.
— За нашу боль надо спросить с Вока, но его убила Л'Релл.
Пол дёргает плечами.
— Теперь я даже ненавидеть её не могу в полную силу. Она враг, но и та, что чувствует сейчас то же, что и я. Прости, мне нужно в ванную.
Хью нехотя отпускает руку Пола и, пока шумит вода за стенкой, проверяет холодильную камеру.
— По-ол…
— Хью, вот только не начинай! — кричит Пол сквозь шум воды. — Я обедал в столовой, мне было не до ужинов дома.
Об этом Хью рассказала Майкл. И Тилли — тоже. Как Пол практически жил в инженерном, беря по две смены подряд. Капитан Пайк только угрозой отстранения от службы смог добиться соблюдения хоть какого-то распорядка дня.
А Пайку настучала Тилли, о чём Хью поведала Поллард.
Весь экипаж «Дискавери» незримо охранял покой и здоровье главного инженера, молчаливо сочувствуя его горю.
А потом источником этого горя снова стал сам Хью.
Больше никогда.
Хью делает заказ на кухню. Лёгкий салат себе, блинчики с мясом и порцию миниатюрного шашлыка с брусничным соусом — Полу. За ужином говорят о работе, об общих приятелях, о капитане Пайке и мистере Споке. Пол вспоминает, как Тилли переволновалась в свой первый день в качестве стажёра командных курсов и едва смогла зарегистрировать Кристофера Пайка капитаном «Дискавери». Хью рассказывает, что первые пару недель в медотсеке он носил пульсометр, самый простой, умеющий только показывать на экранчике частоту сердцебиения. Так он напоминал себе и окружающим — жив, жив, жи-ив. Пол кладёт руку поверх ладони Хью и не отпускает её, пока тот не вытягивает её сам, предлагая ещё соуса к мясу. Пол соглашается и в красках расписывает знакомство с Рино, её инженерный гений, любовь к изоленте и то, как они надавали друг другу подзатыльников. Хью жалуется на поборы в научных журналах, Пол горячо его поддерживает и приносит Хью последний выпуск «In neuroscience».
— Ты не успел его получить, прислали мне...
— Спасибо, Пол, — Хью вертит в руках шуршащий пакет. — Всё-таки так странно в двадцать третьем веке, что что-то ещё издаётся на бумаге.
— Физическое доказательство нашего с тобой труда, шершавое и пахнущее типографской краской.
— Да, зачастую практическое применение твоей научной работы уже не под твоим контролем, — соглашается Пол и выводит на падд кофейное меню.
Ужин подходит к концу, но они сидят в полумраке каюты, перебрасываются смешными историями. Хью мягко отбирает у зевающего Пола очередную чашку кислющего рафа.
— Давай-ка спать, Пол.
Пол трёт глаза руками и часто-часто моргает.
— Как, уже?
— Гамма-смена в самом разгаре, ты работаешь в альфу, так что для тебя — глубокая ночь. Я сделаю запрос о переводе на завтра в бета-смену.
— Ты не мой врач. Ну, в смысле, мой, но не врач, а...
— Точно, спать, Пол, — смеётся Хью, набирая что-то на падде.
Стамец перебирается к Хью на кушетку:
— «Доктор Поллард, состояние лейтенанта Стамеца требует полноценного отдыха, я рекомендую здоровый сон и перевод на завтра в бета-смену», — зачитывает он. — Это использование служебного положения в личных целях, между прочим.
— Уж кто бы говорил! — возмущается Хью шутливо. — А кто под видом ценного объекта для исследования протащил на корабль черенки роз, выращенных кем-то на Вулкане!
Пол поджимает губы, его брови взлетают к отросшей и непослушно разметавшейся чёлке.
Хью ободряюще похлопывает Пола по колену, как привык это делать, и понимает, что на этом лимит прикосновений исчерпан: он слишком хочет обнять Пола, но пока не чувствует, что имеет на это право. Хью прочищает горло:
— Тебе нужен отдых, Пол. И не потому, что теперь весь груз «Дискавери» снова на твоих плечах.
— До завтра? — спрашивает Пол, снова ловя руку Хью своей.
— Да, обязательно, — подтверждает Хью.
— Иди тогда, делай, что ты там обычно делаешь перед сном, — улыбается Стамец. — А завтра вечером от тебя будет пахнуть теми твоими духами….
— Какими? — хмурится Хью. — Я не пользуюсь на работе подобными средствами, они могут отвлекать от естественного запаха препарата, который я использую, или забивать запах самого пациента, если это вдруг диагностический признак, как для саурианцев.
— Ну теми, моими любимыми, с запахом лимона, вербены и нотками эвкалипта. Ты под вечер всегда ими пахнешь.
— Пол… — Хью готов расхохотаться, но героически сдерживается. — Я никогда и никому не расскажу, что ты принял запах дезинфектора для рук за туалетную воду.
Пол озадаченно моргает.
— Дезинфектор?
— Да. Когда я дежурю по хирургии, то пользуюсь им после осмотра каждого пациента.
Пол смеётся. Хью смотрит на него и не может удержаться. Они хохочут до слёз, не в силах остановиться, и только, кажется, смех затихает, как один единственный взгляд друг на друга — и вот уже они снова плачут от смеха. Хью прячет лицо в ладонях и постанывает в изнеможении, Пол — откинувшись на стенку каюты и похлопывая себя по бедру.
— Хью-у, ну ты же знаешь, насколько хорошо я разбираюсь в парфюме! — выстанывает, успокаиваясь, Пол. — Ровно никак!
— Но того паразита ты же почуял!
— Толипокладиум офиоглоссоидес! — провозглашает, взбодрившись, Пол. — Редкий пример адельфопаразитизма, когда паразит и хозяин — близкие родственники. Его стромы растут прямо из плодовых тел прототаксит, на самых их макушках, где развиваются псевдостробилы со спорами. В начальной стадии развития толипокладиум разлагает прототаксит, и он начинает мерзко пахнуть, выделяя целую смесь тиолов...
Пол прерывается, смотрит, качая головой, на Хью:
— И я ещё учу Тилли вовремя замолкать!
— Я понял всё, что ты сказал, — заверяет Хью. — Я всегда любил твою увлечённость и рассказы о работе, это никак не изменилось.
— У тебя выбора не было, — машет рукой Пол и зевает: — я за-аговорю кого угодно.
Хью касается виска Пола пальцами, прижимает ладонь к его щеке. Пол прикрывает от удовольствия глаза и трётся щекой о подставленную ладонь.
— До завтра? — спрашивает Хью.
— Да. Да, Хью, до завтра. Разбуди меня, хорошо?